Я просыпаюсь в страхе умереть

Я просыпаюсь в страхе умереть, Смотрю в окно ночное Нет хуже чего-то, чем смерть от руки Нет, не руки, от взгляда очей, Очей дорогого, любимого друга, Что предал меня вечером, накануне. Вонзив нож в мою плоть, он плакал, Но искренне ли? Он взял мое тело и вынес в народ, Народ падший и мертвый, Похороненный в огород. Положил меня в гроб, а потом закопал, Но не знал, что наутро там будет опал, На месте надгробья, на месте креста, На месте пропавшего тела вчера. И застынешь ты в большом изумленье, И горюя, кинешься гроб доставать, Да не сможешь, Опал мне защиту посмел даровать Моему драгоценному гробу и телу, Что, к сожалению, не помогут делу, Делу о твоём самоубийстве. Я то знаю отчего да почему, Наложил на себя ты руки свои, Хрупкие, нежные, да кровушкой выпитанные, А ведь просто не справился с горем, Несчастьем, что принесло мое исчезновение. Ты такой слабоумный дурак, Что даже не справился с болью, Которую ты и не должен иметь был в помине, Ты реально тупой, что повелся на чувства, Реально тупой, что не смог стать крепче гранита, Пусть я и тоже немного глупа, Зато я была не просто крупа, Не разревелась, не сомневалась И не мешала вершить тебе пакость, Но в итоге ж мы лежим оба мертвы, И по-прежнему все также тупы. Уж в мире так заведено, Тупость тут проявляет каждый второй, Ну а если проявишь себя чуть сильней, Готовься к борьбе, К борьбе за жизнь, Которую проиграешь, Уж так заведено, Не выиграет ни я, ни ты, ни оно.