SERVEUSE

Раннее утро. Около шести меня разбудил чей-то звонок. Неохотно приоткрыв веки, смотрю на чёрные точки, медленно но верно превращающиеся в буквы строки уведомления. "Вы приглашены на собеседование". — Какой..! - восклицаю вслух, полностью понимая, что ничего не изменится. - Какой человек будет писать в шесть часов утра... Растянувшись на кровати, слегка скидываю одеяло, чтобы не уснуть. Прохлада вокруг действует на нервы, но это единственный способ чтобы не проспать до часу или трёх, как иногда бывает на выходных. Свободное планирование дел, свободное время от работы — сон. Всё от отца — "не сиди без дела и получай наслаждение от усталости после работы!". Кофеварка рядом зашипела, переливая воду в ёмкость на подогреваемой поверхности. Кофе с утра больше как традиция — возможность перевести дух или просто скоротать время за очередным углеводом, от которого не хочется отказаться. Хотя, конечно, постоянно его пить нельзя, да и не получается — ни от никотина, ни от кофе и алкоголя у меня нет зависимости. Не знаю, есть ли в этом что-то хорошее или плохое... Даже не оцениваю. Единственное, что всегда начинало мой день — партия импровизации, танец по клавишам. Электронная музыка, которую пришлось освоить, помогала мне в написании мелодий — синтезатор, подаренный папой на день рождения — один из лучших, но недооценённых результатом моей заинтересованности вначале, подарков от родственников. Клавиша сменяется аккуратным аккордом приёмами "через одну" или "секундой", а за ним следует что-то плоское, будто слегка джазовое... А может и меланхоличное из-за эффекта эхо? В любом случае, это помогает сосредоточиться впоследствии: лёгкое сменяется сложным, сложное - лёгким, и снова повторяется, если в этом есть какая-то неуловимая красота. Нотка за ноткой, щепотка партии или этюды в одной комплектации — композиции, что начинает каждый мой день... — Алло? Мой уставший голос выдаёт скрип или даже скачок тональности — это замечает собеседник, отчего говорит: — И тебе доброго утра. — Зачем звонишь? - несколько в удивлении, - Есть хорошие новости? — Рад, что ты понял. В конце следующей недели запишем твою работу в моей студии. Кофе попало не в то горло. — У тебя, - кашель, будто вдохнул трепящего смога. - Есть студия? Мужчина на том проводе усмехнулся. — У меня есть студия по контракту и моя личная студия в доме загородом. Если есть время, я заеду около пяти на следующей неделе в субботу. — Да, - тут явно голос взволновался. - Я только за! Договорившись на последнюю неделю, мы попрощались. Очень приятно, когда кто-то явно разделяет желание творить и помогает тебе расти. Это самое лучшее в каждом из тех, кто хочет помочь на жизненном пути. Даже если это выгодно. Но выгода - не самое главное. За небольшой промежуток жизни я понял, что могу отдаваться чему-то полностью. Люди не стали теми, с кем я мог бы делиться, но я верил, что они другие. Моя наивная черта не предусмотрена, вероятно. Но она всегда оставалась в тени, задним числом проскакивая в список нот, играя надежду и боль которой я был рад... Кофе закончилось. Накинув рубашку после ванны, машинально взгянул в зеркало. — Метро-политен, - улыбался я.- Метро такое сексапиль-но-е... Сумасшедший... Или просто клоун. Порой, посмеяться над собой полезно. — Да... Снова звонок. — Я заеду через час. — Решил довезти меня до собеседования? Или тоже метишь в официанты? Норд вздохнул. — Думал пообедать, чтобы вы меня обслужили. — А я не знал, - снова с шуткой, словно заготовленной, - что вы столь проворны, дабы посмотреть на уведомления в моём телефоне. — Ты живёшь один. Своя студия. Вряд-ли ты без дела, чтобы платить за аренду квартиры. И то правда. Но это не было надеждой на работу. Специалисты не оценили бы такой подход, но эта вакансия пришла случайно. — Хорошо. Я напишу, куда подъехать. Отложив телефон, выбираю что-то среднее в шкафу — нужен минимум для деловой встречи. Нет смысла одеться так, чтобы отвлечь внимание. Рубашка без воротника, туфли из кожи с ботфортами Novaq... Галстук? - можно... Но обязательно брюки. Прямые, без особенностей с бесконечными вырезами и деталями — изюминки в виде аксессуара хватит. За окном небо слегка серое. Кажется, будто кто-то накрыл землю плёнкой, чтобы скрыть невзрачный пригород Петербурга. Самое главное — бритьё. О, Господи, почему так много щётки на лице! Это выглядит отвратительно с моей формой головы — лопата или три пера не сделают мужественность. Моя внешность действительно андрогинна. Мне часто говорили, что с макияжем вряд-ли можно ходить по улице, но... У меня не было заскоков. Я не отдавал дань каким-то сообществам или обществам в роде "меньшинств" — тривиально как-то. Даже заезженно. И в какой-то момент я понял, что единственное, чему хотелось отводить всё существование — науке искусства. Но всё равно в голове виделась мысль "всё относительно". А сексуальность всегда была на последнем месте... Но кроме её искусства.