Сыграешь ещё?...

      В царстве музыки виолончель возвышается, подобно элегантному танцору, её мелодия — живописная симфония, нарисованная смычком.       Каждая нота — это мазок кистью, создающий живую картину эмоций.       Низкие регистры распускаются, как бархатные розы, окутывая комнату тёплой глубиной. Высокие ноты взмывают, как воздушные бабочки; их трепет завораживает и вдохновляет.       Смычок скользит по струнам, как художник по холсту, рисуя сложные узоры тоски, страсти и радости. Её мелодии рисуют картины далеких земель, невозможных мечтаний и неизведанных глубин человеческого сердца. Слушая ее, мы погружаемся в мир чувств, где каждый звук — это цвет на палитре эмоций.       Переходы между октавами подобны грациозным движениям балерины, плавные и бесшовные. Смычок скользит по струнам, как художник по холсту, рисуя сложные узоры тоски, страсти и радости.       В руках виртуозного музыканта виолончель становится окном в душу, выражая невыразимое словами.       Её мелодия — это художественное произведение, оставляющее незабываемый отпечаток в нашем воображении.       — Мадемуазель Рид, — Иво мягко заканчивает, и в воздухе всё ещё ощущается вибрация струн. — Вам нравятся такого рода произведения?       Время пролетело мимо неё, словно нежный звук прекрасного инстумента, пленяющий сердца своей гармонией. Оно ускользнуло из женских рук, оставив лишь сладкое эхо мелодии, наполненной тоской и надеждой. Каждая нота казалась мгновением, каждый звук — вздохом прошедших дней.       Так быстро промчалось оно, то самое время, словно вихрь страстей, оставив лишь воспоминания о прекрасном мгновении, которое осталось в нашем сердце навсегда.       — Это…       «Крэп, а что сказать-то?.. Я же ничерта не смыслю в этом».       — D'une manière recherchée, Monsieur Martin.       Старая французская речь ласкает слух Приора почти до дрожи.       — Je n'ai pas entendu le français depuis longtemps, Mademoiselle Reed.       Иво наклоняется к ней. Мягко сокращает расстояние, почти тактично; целует уголок губ и молчаливо спрашивает разрешения.       Кто бы мог подумать, что импульс к поцелую с любимым мужчиной настолько приятен? Он не теряет чувство такта, всегда мягко интересуется желанием Лу.       «Соберись, блять», — в её глазах мерцает огонь самокритики, она тщетно ругает себя за слабость и недостатки. Внутренний диалог с собой наполняет сердце сомнениями и страхом, но с каждым ругательством, с каждым упреком, Лу чувствует, как что-то внутри неё начинает меняться. Она сама поддаётся в руки главы Инквизиции и даёт разрешение.       «Единый… увидь нас кто-то — что будет-то?..» — Рид отпускает все сомнения и страхи, позволить себе быть уязвимой и открыть своё сердце. Ближе и ближе она поддается этому внутреннему преобразованию, ощущая, как внутренний огонь самопринятия начинает гореть ярче и ярче.       — Расслабься, — ладони ложатся на талию посвящённой и на лице в полутьме едва заметны приподнятые уголки губ.       Иво давно понял, что такой жест доверия к нему — своеобразная благодарность за доставленное удовольствие, прижал чуть ближе к себе и поймал её губы, затягивая в поцелуй. Лу ответила сразу же, обнимая за плечи, едва прогибаясь в пояснице и нервно покусывая его губы, когда Мартен сжал пальцы на чётком изгибе, впиваясь в кожу сквозь платье.       Она выдыхает почти нервно, и отстраняется. Ощущает острую необходимость покурить.       — Пора идти, времени уже за полночь.       Приор взял её за руку и нежно потянул за собой. По всей видимости, он уже для себя решил, что сегодня псионичка ночует у него.       — Слушай, Иво…       — Да, мадемуазель?       Неловкая смущённая пауза — это мгновение, когда слова застывают на кончиках языка, а взгляд скользит по силуэтам, словно ища спасительный выход. В это время мир вокруг замирает, а сердце стучит громче обычного, будто хочет выбраться наружу и скрыться от неловкости.       Это как танец на грани между смехом и слезами, между желанием уйти и остаться. Но именно в этой неловкой паузе часто затаивается искренность и истинная человечность, которые могут проникнуть сквозь маски и фасады, пробудив искру искреннего сочувствия и понимания.       — Сыграешь мне ещё на виолончели?..