Семь шагов за гранью

      Тот, кто лежал на кровати в трейлере Джорджа О’Риордана, человека-скалы, открывает глаза. Пробует согнуть и разогнуть скрючившиеся пальцы. Вдыхает полной грудью тёмный воздух.       И улыбается.       Скрипит входная дверь, тень скатывается вниз и замирает у трёх деревянных ступенек. Затем боком отпрыгивает в сторону, подальше от скудного освещения.       Джордж О’Риордан, вымотавшийся за прошедшие недели, беспробудно спит, сон исцеляет его от тревог, разглаживает морщинки на лице. Во сне Джордж видит свою подругу Мишель. Стоит погожее летнее утро, Мишель встречает его на улице возле трейлера и, взяв за руку, ведёт за собой. Они вместе доходят до края оврага, но не спускаются вниз, а наоборот, оторвавшись от земли, взмывают вверх и перелетают через него. Это похоже на очень долгий замедленный прыжок. Когда они приземляются, то оказываются на пересечении Пайнс-лэйн и Кобблстоун-роуд. Место, где, как известно Джорджу, нашли Бетси Ковальски, но во сне оно имеет другое значение, которое невозможно выразить линейно, ибо оно является многомерным. Более того, Джордж с удивлением понимает, что Бетси на самом деле жива — точно так же, как жива Мишель, просто находится где-то, где… нет, этого не объяснить. Это очень хорошо может укладываться в голове, — но и только. Перекрёсток. Что-то важное. Что-то очень важное…       Примадонне снится, что она заплутала в коридорах и никак не может добраться из гримёрки на сцену. Каждый раз, открывая новую дверь, она попадает в одну и ту же комнату. Причём гримёрка просто фантастическая, в ней есть всё! Но её ждут в другом месте…       Старому Рутгеру снится, будто на свободный пятачок на трейлерной стоянке садится НЛО, но никто его не видит, кроме Рутгера. НЛО похож на большое серебристое блюдце и светится. Рутгер следит за ним из окна своего трейлера. Он знает, что когда оттуда выйдут пришельцы, они непременно будут задавать вопросы именно ему, Рутгеру. А у него нет ответов. Надо спрятаться, но трейлер так мал, что места в нём почти не осталось. И тогда Рутгер открывает неприметную дверь в «гостиной». За дверью — тайная комната, размером как четыре или пять Рутгеровских трейлера сразу. В ней можно переждать. Главное — не забыть потом вернуться, потому что эта комната находится в другом мире.       Букашке снятся горы металлолома, в которых обитает колония небольших, около метра ростом, скрюченных людишек. Они весёлые и дружелюбные и говорят на непонятном «вззз-бла-бла-бла» языке. Букашка понимает, что это — благосклонные к нему духи свалок. Людишки машут Букашке руками и приглашают в своё царство.       Келли видит сон про Маргариту. Маргарита бежит через тёмный лес, он никак не может её догнать, а когда догоняет, они ложатся вместе на ковёр из прелых листьев и неистово занимаются любовью. Мягкое холодное ложе под ними начинает проседать и обваливается; они падают вниз; теперь они на дне могилы. Бетси Ковальски смотрит на них сверху, и Келли понимает, что она не мертва. Он переводит взгляд на женщину, которую обнимает. Это Бетси Ковальски.       Кайзеру снится охота.              Тень огибает трейлерный посёлок по большой дуге, сторонится фонарей, ступает бесшумно, вдыхает воздух, выдыхает запах зверя. Нужно поскорей достичь леса, а это ещё — бежать через пустыри, авторемонтные мастерские, склады и свалки, через хибары неприкаянных бродяг-полукровок, через старую лесопильню, долго бежать, но если очень нужно, то всё успеется.       Тень прыжками несётся в сторону леса, не отвлекаясь по пустякам, ощущая мир, как единое целое. Лес манит, лес притягивает к себе, словно магнит иголку, обещает, завлекает. Быстро бежит тень, минует человеческие земли, ступает на окраину, ныряет в опушку, в подлесок, растворяется в других тенях — всё дальше и дальше; пересекает речушку с холодной водой, взлетает на каменный горб, поднимающийся голо, и, не удерживаясь больше, воет — поёт песни Луне, хвалебные, тоскливые, обиженные, яростные…       Вой разлетается по всей округе, рассеивается звуковым дождём. Тень замолкает и прислушивается. Издалека слышится ответный вой — один… второй… третий, призрачный, доносится едва-едва, очень уж далеко.              

*

             Обычно это выглядит и ощущается так: Чаз Макманус, не разбирая дороги, мчится через лес, деревья и кусты призраками летят по обе стороны, огромная луна заполонила чуть не весь небосвод и неистово сияет, поливает своим жгучим холодным светом, притягивает, как магнит…       Один и тот же сон повторяется снова и снова, всегда одинаково — сумасшедший бег через лес, остановка на поляне, вой, возвращение назад. Чаз каждый раз вспоминает об этом сне в момент, когда видит сон. Каждый раз забывает, просыпаясь. Не обращает внимания на грязь на полу (после ухода Мэнди это не самое страшное. К тому же, раз в неделю Чаз и так делает уборку, до сих пор побаиваясь и уважая призраков деда и бабушки). Не обращает внимания на веточки, застрявшие в волосах.       А может быть, Чаз не хочет замечать всего этого.       Может быть, Чаз не хочет вспоминать.       Сейчас сон возвращается — болезнь ему не помеха — такой же реалистичный, как и всегда, с крошечным, быстро затухающим в памяти «предисловием» в виде тёмной комнаты дедовского дома (портреты деда, дяди и отца скалятся со стены и сверкают жёлтыми глазами), открытым окном, прыжком через двор и за ограду… А после снова: бег, бег по обочине, бег по трассе, встречные фары кажутся двойными лунами, дыхание, рассыпающиеся камушки, трава, трава, трава, кусты, подлесок, и, наконец, лес.       Сил у Чаза столько, что он мог бы добежать до соседнего штата на едином дыхании, но он не будет этого делать, зачем? Ветер доносит отголоски присутствия других таких же, как он, и Чаз радостно откликается, выпуская из своих лёгких ЗВУК, дух и силу.              

*

             Стивен Шварц выгибается дугой под тонким сползающим одеялом. Его руки и ноги привязаны полотняными лентами к спинке кровати, во рту — кляп. Всё — его же безопасности ради, чтобы не поранился, чтобы не прикусил язык. Мелисса сидит на стульчике под дверью комнаты своего сына и прислушивается к сдавленному вою. Всё то же самое, что было у отца Стивена. Но никто никогда этого не узнает, нет. Она не будет вызывать врача. Если приедет врач — станет всем известно. Пойдут слухи. Вспомнят, как пропал Виктор. Обвинят её, лишат родительских прав. Что тогда станет с её мальчиком? Женщина морщит лицо, из глаз бегут слёзы. Кто позаботится о Стивене? Он такой хороший, такой талантливый, добрый, красивый! Куда его заберут? В больницу? В клинику Святой Елизаветы? Как она молилась, чтобы недуг его миновал! Всё было так хорошо… может быть, он просто от кого-то заразился?.. (Мелисса не хочет думать о Викторе, память её пропавшего мужа священна. И это было так давно!) На ум Мелиссе приходит розововолосый молодой человек с поминок. Он говорил со Стивеном, она видела это. Проходимец! — злобно шепчет Мелисса, оскалившись, и тут же снова прислушивается к звукам, доносящимся из комнаты.              

*

             Тень, окончив призыв и уловив неблизкие отклики, мягко соскакивает с каменистого горба. Кто не спрятался — я не виноват! Пригнувшись, втягивается в подлесок, растворяясь среди других теней. Белый свет луны режет глаза, раскаляет нос, заставляя его распознавать запахи по отдельным молекулам. Луна — хорошая и злая одновременно, она и зовёт, она и гонит.       Кто не спрятался — я не виноват!       Ещё не до конца уловив то, что влетело в сознание вместе с далёким отголоском бледного землистого запаха, тень резко разворачивается и несётся в сторону кладбища, а луна подгоняет её своими лучами, как бичом.       Немногим встречным тень кажется действительно просто тенью. Да они и не могут её разглядеть, только если очень сильно захотят и постараются, а такого никогда не происходит: пусть тени остаются всего лишь тенями. Если бы мы обращали внимание на всё, на что можем обратить внимание, мир бы превратился в нераздельную колышущуюся массу.       Тень перелетает через ограду. Бледный землистый запах заполняет раздувающиеся ноздри, затем — очень быстро удаляется. Они бегут.       Он тоже любит бегать.       Он быстро бегает.              

*

             На бегу Чаз вдруг понимает, что он счастлив.              

*

             Мелисса прикладывает ухо к двери. Стивен больше не воет. Стивен смеётся. Это пугает бедную женщину ещё сильнее. Мелисса закрывает глаза и начинает молиться, перемежая слова молитвы восклицаниями, которые сама не знает, кому направлены — Богу? Чёрту? Виктору? Стивену? Администрации города? Розововолосому разбойнику?              

*

             Маргарита останавливается возле дома Шварцев. Она слышала вой с верхнего этажа. Бедный мальчик! Его отец был таким же. Виктор… Она хорошо помнит, как его тёмно-серые глаза стали жёлтыми, желтизна ползла от ободка вокруг зрачка и постепенно заполнила собой всю радужку. Стивен тоже станет желтоглазым со временем. Что ещё может родиться от такого союза, как Виктор и Мелисса?       Маргарита приподнимает уголки губ в улыбке, кожа на лице натягивается.       Мелисса — ведьма, Маргарита хорошо это чувствует. Но, в отличие от Маргариты, Мелисса не выпускает свою силу.              

*

      

      Что будет, если Стивен однажды вырвется из пут? Мелисса напряжённо вслушивается в происходящее за дверью, но там тихо.       А потом дверь с силой толкают изнутри.       Женщина отпрыгивает, чуть не падает с верхней ступеньки лестницы, с трудом удержав равновесие. Пальцы, вцепившиеся в перила, горят, костяшки побелели.       Второй толчок.       Он что, не понимает, что нужно повернуть ручку?       Не сводя глаз с двери, Мелисса пятится, цепляясь за перила, осторожно спускается, шаг за шагом, вниз.       Ещё удар.       Она продолжает сходить, разворачивая лицо так, чтобы не терять дверь из виду.       От сдавленного гневного рычания, доносящегося изнутри, волосы Мелиссы Шварц встают дыбом. Ноги машинально переступают.       Он узнает меня по запаху. Нужно спрятаться. Нужно спрятаться. Он узнает меня по запаху.       В голове мысли бьются вместе с кровью, шумят в ушах. Чердачная дверь содрогается от ударов.       Мелисса скатывается с последних ступеней, сжимает губы, чтобы не застонать. Надо найти что-то сильно пахнущее.       Наверху тяжёлое тело бросается на дверь изнутри, раз за разом. Мелисса, прихрамывая, идёт в кладовку, запирает дверь, оглядывает полки. Разбавитель для краски подойдёт. Она берёт баночку, отвинчивает крышку и опрокидывает на себя жидкость, от едкого запаха которой на глаза наворачиваются слёзы. А, может быть, Мелисса просто плачет.       Теперь он не сможет понять, что я внутри. Он будет чувствовать только этот запах, отбивающий мой аромат.       Долгие вечера, проведённые в кладовке, когда Виктор становился слишком буйным. Но он никогда не трогал Стивена.       И всё возвращается.       Всё повторяется снова.              

*

             Маргарита тянет носом воздух. Разбавитель. Что ж, Мелиссу можно было бы использовать так — развести в токсичной жидкости до полупрозрачного состояния, а после полировать ею мебель… На что ещё годится эта стерва?..       …Келли, наверное, уже в клинике. Должен быть там. Ничего, это лучше, чем многое другое…       Маргарита кладёт руку на пока ещё плоский живот.       …Лучше, чем быть застреленным Кайзером, как Виктор…