Спасу от одиночества

      Теркель не любил одиночество.       Не любил настолько сильно, что постоянно находил очередную отмазку, в надежде не остаться в прокуренном здании в отсутствии хоть одной живой души. Сам дом вызывал у кудрявого лишь негативные эмоции, а когда тот пустел, так вообще становился для него склепом. Звучит довольно странно, особенно, когда подобные высказывания исходят из уст пятнадцатилетнего юноши. Самого Теркеля это никак не тревожит. Или же он просто делает вид, что не тревожит. Да и с чего бы ему вообще слушать мнение каких-то там людей, желающих раздавать никому ненужные советы налево и направо? Но даже несмотря на все свои отказы по поводу решения этой проблемы, в глубине души парень знал, что с этим нужно бороться. Вот только желания к этому он не питал.       Но в то же время Теркель прекрасно понимал, что рано или поздно этот день всё равно бы настал. День, когда Леон и Шейла соизволят покинуть место жительства и оставить своего уже взрослого, по их мнению, сына ночевать в пустом доме. Всего на одну ночь. Казалось бы, что в этом такого? Но Теркель честно готовился к подобному раскладу событий всю неделю. Всячески успокаивал сам себя, тараторя, что никто к нему не завалится через окно и не изобьёт до полусмерти, обчистив каждый ящик... М-да, знатно парнишу помотало, раз ему такое в голову лезет. А ведь с того момента, как психика мальчика окончательно расшаталась, прошло около трёх лет. Вроде бы много, но кудрявый юноша так не считает.       Надоедливые часы, висящие на стене, громко тикают, наполняя комнату хоть каким-то звуком, помимо громко стучащего о стенки грудной клетки сердца. Теркелю это не нравится. Он был бы рад выбросить этот антиквариат на ближайшую помойку и больше никогда о нём не вспоминать. Вот только в таком случае он сам окажется рядом с ненужной вещью в мусорном баке. Ну хоть не в одиночестве. Компанию ему составят любезные грызуны. Крысы говорить, конечно, не умеют, но умереть от одиночества точно не дадут. Даже такому, как Теркель.       Гробовую тишину, которую до этого времени рушит лишь тиканье настенных часов, резко обрывает продолжительный звонок в дверь, а после и следующий за ним чересчур настойчивый стук... В этот момент мир Теркеля начинает медленно меркнуть, разваливаясь на мелкие осколки, глухим стуком бьющихся о пол. Сердце в ту же секунду замедляет свой ритм, а дыхание будто и вовсе пропадает. Сидящий за кухонным столом в полном одиночество кудрявый юноша бледнеет, ощущая, как леденеют пальцы рук, а боль в висках лишь усиливается. Смотря на слегка подрагивающие ладонь, парень громко сглатывает, а после обращает свой взор в сторону длинного тёмного коридора. Ему страшно. Неужели кто-то действительно решил пойти по плану мыслей Теркеля: пробраться в дом и довести его жителя до полусмерти?       Но страх отступил так же быстро, как и появился, стоит только человеку за дверью выразить своё недовольство.       — Эй, ты там живой вообще, а?! — до жути знакомый голос режет слух, теряясь где-то за толстой дверью прокуренного дома. Сидя на стуле посреди одинокой кухни, Теркель ещё долго пялит в пустой коридор, будто надеясь увидеть, как его друг самостоятельно заявляется на порог и громит всё на своём пути. Но ничего подобного не происходит, вместо этого Джейсон лишь начинает ещё сильнее долбить в дверь ногами и руками, грозясь сорвать ту с петель, если ему сейчас же не откроют.       Но Теркеля почему-то волнует лишь то, что тот не влез через окно.       Резко подскакивая с нагретого места, парень со всех ног бежит к двери, что уже еле держится на своём месте, грозясь вот-вот упасть. Так некстати. Похоже, что если так пойдёт, то на помойке Теркель окажется не только с часами, но и с входной дверью, как бы жалко это не звучало: — Привет, — глупо улыбаясь, с отдышкой молвит кудрявый юноша, стоит только перед его взором предстать знакомой фигуре в этой дурацкой, но до чёртиков милой шапке.       Теркелю она действительно нравится.       — Я уже думал ты сдох, чувак! — протискиваясь сквозь дверной проём в коридор, задевая костлявое тело одноклассника, высказывает своё недовольство Джейсон, на ходу разуваясь, кидая кроссовки в противоположные друг от друга стороны. Порядок его никогда не волновал. — В кой то веки решил как джентльмен через дверь зайти, а мне ещё и не открывают. Хрен я к тебе ещё хоть раз через дверь зайду, не дождёшься.       Джейсон не выглядит недовольным, скорее в меру разъярённым, желающим выплеснуть накопившиеся за день эмоции на друга. Тот, впрочем, и не против. Наоборот, рад. Да и как он может позволить себе отказаться от лицезрения такой картины, как гадко ухмыляющийся юноша? Пропустить подобное будет большущим в его жизни грехом... Шумно выдохнув, Теркель, словно покорный пёсик, зашагал за своим другом в надежде уследить и не упустить ни одного момента, проведённого в компании Джейсона. Удивительно, что он за всё это время не забыл о встрече, о которой те договорились ещё в начале недели.       — Ты чо как вкопанный стоишь, а? Пошли хоть пожрём, — сквозь смех процеживает одноклассник, а после буквально заваливается на пустой стул, на котором совсем недавно сидел сам хозяин дома. Ох Джейсон, такими темпами ты своего дружка в могилу сведёшь вместе со всей поломанной мебелью.       Впрочем, Теркеля это совершенно не волнует.       — Да, конечно, — посмеиваясь, произносит кудряш, а после ставит чайник на огонь. У него есть немного печенья, которое тот сразу же предлагает пришедшему гостю. Конечно, друг не отказывается, а после вываливает на кухонный стол мешок конфет. Похоже, им есть чем заняться сегодня.

***

      Теркель со всей силы сжимает белоснежную простынь, оттягивая ту в сторону. Фильм, идущий на экране ноутбука вновь не внушает доверия. Ему снова страшно. Страшно, но уже не так сильно, как было раньше. Он хотя бы не один. Джейсон, будучи лучшим другом этого полоумного придурка, почти сразу замечает состояние кудряша, но виду не подаёт, делая глоток уже порядком остывшего чая. Не видит смысла так грубо стаскивать маску со смелого юнца, неспособного даже посидеть одному или остаться ночевать в своём же доме. Он ведь в таком случае всегда зовёт лучшего друга составить ему компанию. Косвенно, конечно. Никогда не говоря напрямую о собственных страхах и неожиданному желанию провести вечер вместе. Но Джейсону объяснений и ненужно. Он сразу понимает что к чему, хоть виду и не подаёт. Не хочет ранить хрупкое эго своего товарища, потому посылает его на три весёлых буквы - лишь из-за собственного статуса хулигана, конечно, - но соглашается.       Теркель лишь сильнее сжимается, обвивая колени руками, словно комочек шерсти, а после в ужасе отползает к изголовью кровати. Картинка на мониторе не приносит ему ни удовольствия, ни страха. Скорее мерзостное ощущение собственной беспомощности из-за главное героя, что оказался разрублен напополам на железнодорожных путях. Не самое лучшее зрелище, знаете ли.       — Что, неужели настолько страшно? — ставя на паузу уже порядком мозолившую глаза жертву очередного кинематографа, впервые за весь вечер мягким тоном интересуется Джейсон. Время на часах уже давно перевалило за час ночи, а за окном такая тьма, что хоть глаз выколи.       — Скорее мерзко, — нарушая гробовую тишину, шепчет кудряш, а после заваливается на мягкую подушку, в надежде уснуть хотя бы беспокойным сном. Хотя как тут уснёшь после такого вечера кино.       — Ладно, — громко хлопая крышкой ноутбука, сухо отвечает парень, а после откладывает тот на прикроватную тумбочку. Надеялся, что друг сможет продержаться хотя бы до трёх ночи. — Давай спать.       Руки у Джейсона мертвецки холодные, особенно после просмотра ужастиков. Такие сильные, особенно когда обволакивают костлявое тело кудрявого парня, заставляя того буквально проплыть и устроиться поудобнее. Почему-то Теркелю они кажутся действительно родными. Роднее чем руки матери или отца. Джейсон, как ни странно, обнимает крепко, пусть и бормоча что-то наподобие "ведём себя как педики", всё ближе прижимая к себе, а после закидывает ногу на расслабленное тело одноклассника. Теркель не против. Он рад, что всё же не остался один в этот страшный для него вечер.