Спонтанность

Стефан сходит с ума. Нет, это, конечно, его концепция по жизни - ехать крышей, но сейчас все стало гораздо серьезнее. В основном из-за одного бледнолицего ублюдка. Казалось, он был везде. Тихо хмыкал на очередную колкость, махал рукой издалека, когда Стефан возвращался с задания, напоминал про завтраки/обеды/ужины, стрелял сигарету, облизывал обветренные губы и постоянно улыбался. Разве такая улыбка может быть к лицу? Иногда они оставались наедине, и тогда Стефан позволял себе несусветную, по его же мнению, глупость - тянулся руками к чужой шее и стягивал подвеску. Макс не спрашивал. Стефан не отвечал. В такие моменты он даже почти убеждал себя, что делает это не для того, чтобы лишний раз полюбоваться аристократично бледной, гладкой кожей, серебряными глазами и выделяющимися голубыми прядями. Почти. Однажды в его скромной гадской жизни произошло потрясение. Опять же, по его мнению. Они сидели в архиве. Макс читал очередную душнятину, по обычаю без подвески, а Стефан смотрел. Он вообще полюбил это сталкерское занятие: не пойман - не вор, правильно? Одно не учел - чтобы быть не пойманным, нужно для начала не наглеть. Макс оторвал глаза от инфоры и вопросительно посмотрел на Стефана. Водолей же в свою очередь недоуменно поднял бровь: - Что? - Это я у тебя должен спросить. По-моему, ты пытаешься меня убить. - Ты сам с этим отлично справляешься. Ещё раз попробуешь пульнуть в сплита своим фейерверком с двух метров и точно дело завершишь. Макс вздохнул, делая самое ненавистное Стефану выражение лица - как будто мать разочаровалась в ребенке, случайно утопившем щенка. Стеф начинал бесновать: - Да что я сделал-то?! - Ты делаешь во мне дыры! Может хватит смотреть так, будто я тебе задолжал. - Да пошел ты.. Стефан отворачивается, кладя голову на руки. Может, и задолжал. Макс где-то на фоне вздыхает и на этом скромная беседа заканчивается. Не смотри..Легко тебе говорить, Луцем. Стефан окончательно потерял значение слова концентрация и на очередной вылазке пропустил когтистую лапу сплита, полоснувшую его по ноге. Какое "счастье", что у него есть дохрена внимательный напарник: - Стеф! Потеряв равновесие, Стефан упал, и с замиранием сердца смотрел, как тварь снова заносит лапу. Под рукой как на зло ничего не было, он со своей рассеянностью умудрился даже пистолет не взять. Внутренне смирившись с тем, что придется тихонечко подохнуть, а потом сжечь к чертям последний нормальный свитер, который, несомненно, будет пробит насквозь, он закрыл глаза. Спустя мгновение стены заброшенного здания озарила вспышка и сплит растворился в голубом свете. Стефан открыл глаза и тут же захотел закрыть их обратно. Он с обеспокоенно сердитым выражением лица нависал сверху: - Стефан, мне кажется, ты болен. - Не больше, чем ты. - Нет, правда. Так пропустить удар это надо постараться. - Ой, иди нахуй В Лазарет Стефан идти не собирался. Кровь конечно хлестала, но на деле обычная царапина, а к шрамам ему не привыкать. Он бы и рад закрыться в своих четырех стенах и основательно заняться самоугнетением, но ему нагло мешала плетущаяся сзади фигура. - Стееф.. - Чтооо? - Прости меня. Стефан издал звук, похожий на смешок и кашель: - За что? - За то что не успел. Стефан оборачивается и едва не хватается за сердце. Только Макс может так смотреть - виновато и грустно, как будто на котёнка наступили. Это было так..мило? - Я, конечно, тебя не виню, потому что ты и не виноват, но будешь делать такое выражение лица и я начну при тебе отпиливать себе пальцы. Макс смотрит непонимающе и уже отрывает рот в немом вопросе, но не успевает: - Всё, луц, спокойной вам ночи. Не сдохни по дороге. Дверь перед Максом закрылась. После этого делать вид, что все нормально, становилось в разы тяжелее. Стефан всю жизнь существовал с твёрдым убеждением, что он не душевнобольной. Потому что только душевнобольные могут так глупо и бессмысленно себя вести. Но с каждым днём, проведённым в компании его друга, Стефа настигало осознание обратного. Чем больше раз к его лбу после неудачной атаки обеспокоенно прикладывали прохладную ладонь, чем больше на его колкости отвечали лукавой улыбкой и чем дольше серебряные глаза с лёгкой укором смотрели на него в моменты самобичевания, тем сильнее он осознавал, что влип. Почему именно он? Почему не какая-нибудь адъютка или космическая каракатица, чтобы надежды точно не осталось? В один из дней, когда в связи с переломом ноги Стефана оставили сидеть и лечиться, он решил, что с него хватит. Можно в конце концов и отдохнуть разок, правильно? Старый добрый ром черт знает какого года пился за милую душу, все больше погружая в состояние философского миролюбия. Стефан лежал на кровати лицом вниз, держа в свисающей руке бутылку, и думал: а так ли это плохо? Кто мешает ему - Стефу- просто находиться под боком и наслаждаться моментом? Нет, конечно, есть пример Дана и Ханны, которые как идиоты продолжали шарохаться друг от друга как от прокаженных, но он ведь не такой, правильно? Да и Макс его вряд ли примет, а значит смысла переживать про это нет. Но вот когда он так улыбается... На самом пике разнообразия и раскрепощенности мыслей его прервали - кто-то настойчиво стучался в дверь. Стефан надеялся притвориться мертвым и молчал добрых пять минут, пока не осознал, что это, кажется, не прокатывает. Тогда он попытался прогнать названного гостя, но вместо членораздельного ругательства вышел невнятный бубнёж. Пришлось через силы вставать и плестись к двери. Стеф захотел упасть в обморок, едва увидев, кто на пороге: - Почему ты так долго не открывал? Паскаль сказал, что тебя отправили отдыхать, я хотел предложить вместе поужинать- - Ты! Стефан хотел с гневом ткнуть Стрельца в грудь, но получился мазанный взмах: - Ну, я? - Ты мне даже нажраться спокойно не даёшь! Вот что тебе от меня нужно? Почему ты со мной таскаешься? Иди и сам ужинай, понял! И не лыбься! Стефан хотел продолжить свою гневную тираду, нависнув над Максом, но забыл о сломанное ноге, едва не полетев вниз. К счастью, и тут его друг среагировал, поймав под руки падающее тело: - Да что с тобой сегодня? Стеф, от тебя несёт! Ты пьяный? Стефан хотел оттолкнуть его и никак не мог найти в себе на это силы. Все, на что сейчас хватало внимания, это обнимающие его руки и взволнованный голос, пробивающийся через белый шум в голове. Он неосознанно подался вперёд, обняв Макса за шею, чтобы не упасть. Так близко...Водолей почувствовал легкий аромат хвои и запах страниц, который был у старых книг. Откуда в Соларуме бумажные книги?.. - Стеф, давай в комнату зайдём, пока ты ногу не доломал. Стефан кивнул куда-то в его шею, чувствуя, как внутреннее равновесие было нарушено. Макс подхватил его на руки, и быстро донеся до кровати, направился обратно. Только Водолей обрадовался исчезновению внешнего раздражителя его внутренних весов, как обнаружил, что Макс не вышел, наоборот - щёлкнул замком и с серьезным взглядом приземлился рядом со Стефаном. - Нам надо поговорить. - Давай ты пойдёшь к черту со своими разговорами - огрызнулся протектор, пытаясь поудобнее устроить занывшую гипсовую конечность. - и просто отсюда пойдешь. - Слушай, что с тобой происходит? Ты стал рассеянным, травмы едва ли не на каждой вылазке получаешь. Ногу вот сломал, а сейчас напился ни с того ни с сего. Ты чем-то болен или что-то скрываешь? Я думал, мы договорились делиться всем серьёзным. Стефан смотрел в глаза напротив и всё никак не мог решиться. Казалось, ещё секунда и он умрет от внутреннего напряжения, так ничего и не предприняв. Ему хотелось замедлить время, чтобы была возможность подумать чуть чуть подольше. Или чтобы ещё немного посмотреть на красивые черты лица, на растрёпанные волосы и контуры угловатых плеч под широкой рубашкой, не застёгнутой на две верхние пуговицы. Стефан ещё давно заметил, настолько Макс был худ, но при этом силён. Ни одна тренировка не могла заставить его устать настолько, насколько уставал сам Стефан. Но как же это было невероятно - смотреть, как тренируется Макс. Насколько он красив в бою в своём истинном обличие, как легко он обращается с луком и как чертовски сильно его тело обтягивает ебучая черная водолазка.. Воспоминание об этих тренировках помогло принять самое ужасное окончательное решение. Стефан с каким-то непонятным остервенением взглянул на Макса, и, схватив за ворот, притянул к себе. Будь что будет, пусть хоть весь Соларум обвалится, плевать. Пока он прямо здесь, в этой комнате с Максимусом, пока он несусветно пьян, безрассуден и безбожно влюблён, ему нет дела. Даже если Макс против. Даже если за. Поцелуй медленно разливался теплом удовлетворения по телу. Стеф слышал, как Макс выдохнул от удивления, и хотел было отстраниться, но почувствовал на затылке руку. Сердце тут же начало биться чаще, а глаза распахнулись от удивления. Макс отвечал. Хотелось отвернуться, закрыть лицо руками и сказать, что это все ошибка и пусть он идёт к черту со всем этим, но Стефу не дают даже сжать сильнее ворот рубашки - чужая ладонь мягко ложиться на его кулак, убирая от смятой ткани и переплетая пальцы. В этот момент сознание окончательно отключается - остаётся настолько всепоглощающее, пьяное счастье, что казалось, сердце не выдержит такого наплыва позитивных эмоций и разорвётся с непривычки. Макс переместил руку с затылка на шею, вызвав по телу волну мурашек. Слегка покусывал губы, на секунду отстранялся, чтобы поцеловать в уголок приоткрытого рта, снова припадал к губам, ощущая по всему телу жар и заставляя Стефана сходить с ума ещё сильнее. Казалось, разорви Водолей этот поцелуй, то не вынесет всех нахлынувших чувств, но отстраниться всё же пришлось. Макс отпрянул от лёгкого напора руки на груди, тяжело дыша и глядя Стефану в глаза: - Прости, я не знаю, как это вышло. Ты наверное хотел просто...Я поспешил, да? И снова этот виноватый взгляд, от которого в животе скручивались внутренности. Стефан усмехнулся: - У меня сейчас два вопроса - где ты блядь этому всему научился и когда успел. - Ты же не думаешь, что я на Земле время даром терял? - лукаво ответил Макс, чувствуя, как у него загорелись щеки. Как хорошо, что в комнате темно. - Вот сейчас и проверим, терял или нет. Стефан дотянулся до настольного светильника и включил мягкий слабый свет. Он хотел развернуть Макса спиной к кровати и продолжить, но внезапно взгляд зацепился за что-то знакомое - из под ворота рубашки виднелась нить спрятанной подвески. Водолей протянул руку, слегка потянув за неё: - Можно? - Тебе всё можно. Дважды повторять не пришлось, и Стеф, аккуратным движением сняв подвеску, зарылся рукой в волосы с отдельными голубыми прядями, другой рукой обнимая Макса за талию и укладывая на кровать. Даже больная нога уже не замечалась, всё, что сейчас существовало для Стефа - их поцелуй, пьяный, со вкусом рома, ненасытный до такой степени, что хотелось заполнить им всё то время, которое было потрачено на тайное любование и бессонные ночи, проведённые наедине с, казалось, невоплотимыми фантазиями. Горячее возбуждение растекалась по телу. Макс обнимал его за шею, прижимаясь сильнее, рвано дыша между поцелуями, пробуждая в сознании самые сокровенные, недетские желания, от которых становилось ещё жарче. Стефан разорвал поцелуй, и, оттянув волосы назад, заставив Стрельца задрать голову, припал губами к изящной, аристократично бледной шее, покрывая её быстрыми, легкими поцелуями. В этот момент она казалась Стефу невероятно хрупкой и нежной, почти фарфоровой. Спустившись чуть ниже, к ключице, он едва ощутимо кусает гладкую кожу, сразу целуя покрасневшее место, и слышит тихий, короткий стон, от которого крышу окончательно срывает. Ему хотелось прижать к себе этого чёртового звёздного мальчика, расцеловать и приласкать каждую часть тела, обнять и никогда не отпускать. И он повинуется своим желаниям - сильнее прижимает к себе, целует скулы, шею, ключицы, слегка покусывая нежную кожу и выбивая тихие, робкие стоны. Макс жмуриться от каждого прикосновения, отзывающегося волнами удовольствий по телу, закусывает губу, пытаясь не создавать шума. Рубашка уже раздражает своим присутствием, становится невыносимо тесно, и в этот момент, как будто услышав его мысли, Стефан отстраняется и настолько, насколько это возможно в его состоянии, быстро расстёгивает пуговицы, оголяя грудь и впалый живот. Обводит языком контуры выпирающих рёбер, оставляет на груди засос. Сам тоже не остаётся в верхней одежде, стягивая с себя футболку. На мгновение замирает, не в силах оторвать взгляд от зрелища перед собой - звёзды, как он красив. Возбужденный до безобразия, с алыми от смущения щеками, цвет которых был виден даже в тусклом свете лампы, с горящими единственным желанием глазами, слегка приоткрытым ртом и заметными засосами на ключицах и груди, Макс выглядел как самая его смелая фантазия, от которой в голове зарождались непонятные мысли. Заметив на себе долгий взгляд Стефана, Макс неловко усмехается, повернув голову : - Я себе как-то так это представлял и планировал. - Ты, оказывается, очень наглый. Я вот только фантазировал. Стефан провёл тыльной стороной ладони по животу Стрельца, поражаясь тому, насколько нежная может быть у человека кожа. Хотя, наверное, не совсем у человека: - Я уверен, что буду жалеть обо всем, что скажу и сделаю, но обещай меня не останавливать, а то я больше ни на что никогда не решусь. Макс не успевает спросить, что он имел ввиду под этими словами: опустившись на колени перед кроватью, Водолей огладил руками внутреннюю сторону бёдер Макса, медленно разводя их. Стрелец, приподнявшись на локте, с замиранием сердца наблюдал, как Стеф проводит губами по грубой джинсовой ткани, и, приблизившись к паху, облизывает ширинку. Щеки, и без того уже красные от смущения, вспыхнули ещё сильнее. Он закрыл глаза, откинув назад голову. Блядь, блядь, блядь как всё пришло к этому? В горле пересохло от неожиданности и усилившейся пульсации в узких джинсах, которые спустя мгновение плавным движением стянули вниз вместе с бельём. Сердце, казалось, пропустило в этот момент удар. Макс, был уверен, что забыл, как дышать - просто тонул в ощущениях, чувствуя, как внутреннюю сторону бедра нежно целуют, проводя языком влажную дорожку, как ощутимо кусают чувствительное место, оставляя ещё один засос, как чужая рука грубо обхватывает член у основания, сжимая и заставляя выдохнуть сквозь зубы. Тело сжалось от предвкушения, и когда Стефан наконец проводит языком от основания члена до уздечки и обхватывает губами головку, Макс вздрагивает, срываясь на стон и сжимая в руках простынь под собой. В голове не осталось никаких мыслей, кроме смущения и волн удовольствия, отдающего в висках. Макс чувствовал, как его пробивает мелкая дрожь, когда Стефан берёт полностью, постепенно наращивая темп и сжимая до боли бёдра. Дышать становится трудно, ноги подрагивают от удовольствия. Стоны вперемешку с тихими всхлипами уже невозможно сдерживать, и Макс зажимает рот ладонью, но от этого не становится тише. Не сбавляя темпа, Стефан снова сжимает член у основания, доводя Макса до пика. Чувствует, как рот наполняет сперма, и, подняв голову, сглатывает. Поднимается, садясь рядом, оглаживет оголённые бёдра и удовлетворённо прикрывает глаза, отмечая, что всё это время его любовных метаний стоили того, чтобы увидеть и услышать реакцию его звёздного мальчика: - Я не знал, что ты настолько чувствительный. - Просто ты первый, кто решил это проверить. Водолей усмехается, и перебирается к стене, формируя сзади своеобразную спинку из подушек и пледа: - Иди ко мне. И сними уже эту ебучую рубашку. Макс поднялся, и, выполнив пожелания Стефана, перекинул одну ногу через его бедра, осев сверху. На талию легла чужая рука, притянувшая его ближе. Стефан не верил, что все происходящее - действительно реальность. То ли алкоголь продолжал действовать, то ли он просто свихнулся, но даже если сейчас он на самом деле умирает от количества спирта в теле, то пусть это длится как можно дольше. Как можно покидать такую реальность, когда прямо сейчас он обнимает того, по кому сох как восьмиклассник, когда изящные изгибы тела так близко, а тепло чужих рук после каждого прикосновения отпечатываются в памяти. Не разрывая поцелуя, Водолей спускается руками ниже, оглаживая упругие ягодицы, сжимая и разводя их. Чувствует, как Макс вздрагивает, выдыхая в губы, и прогибается в спине. Отстраняется, чтобы укусить чувствительную шею и услышать тихий всхлип, и снова целует. Макс стонет в поцелуе, чувствуя, как влажные от смазки пальцы постепенно входят в него. Отстраняется, и уперевшись лбом в плечо Стефана, до крови закусывает губу, часто дыша. На затылок ложится чужая ладонь и медленно поглаживает его по волосам. Напряжение в теле нарастает, от чего медленное проникновение пальцев ощущается болезненными рывками. Висок обжигает горячее дыхание и шёпот: - Всё хорошо? - Лучше не бывает - звучит как самый неуместный сарказм, хоть это и не так. Стефан напрягается, собираясь остановится, пока все не зашло ещё дальше: - Расслабьтесь, луц, я же чувствую, что тебе больно. Или я могу прекратить. Он что, смеётся? Прекратить в такой момент было бы преступлением с его стороны, и Макс уже сам берет Водолея за волосы, шепча в ответ: - Не смей. Иначе сгоришь в праведном огне, и я даже плакать по тебе не буду. Едва Макс , решив последовать совету, глубоко вздохнул и расслабил тело, как в следующую секунду охнул от намеренного движения внутри, которое отдалось уже не болью, а волной удовольствия. Не прекращая быстро двигать рукой, Стефан прижал к себе Стрельца: - Тогда может сейчас поплачешь? - Да иди ты.. Водолей хмыкнул, и вытащив пальцы, приспустил шорты, уже испачканные изнутри в смазке. Одну руку положил на бедро Макса, заставив приподняться, второй коснулся собственной возбуждённой плоти, размазывая смазку по члену. Слегка наклонил, от чего головка упёрлась в чужую промежность, и почувствовал толчок бёдрами навстречу. Макс не мог совладать с дрожью, потому было немного сложнее осуществлять задуманное. Казалась, каждая клетка тела ныла от изнеможения и желания, когда он, закусив губу, наконец полностью опустился на чужие бёдра, уперевшись руками в грудь напротив. Стефан выдыхает с тихим стоном - настолько приятно было ощущать, как чужая плоть сдавливает возбуждённый орган. - Ты невероятен, звезданутый. - Мм..спасибо за комплимент. - Макс неумело пытался двигаться самостоятельно, елозя бёдрами и комкая под коленями простынь. Инициатива была перехвачена, когда талию сжали прохладные руки, направляя движения. От первого толчка тело выгнулось, а изо рта вырвался протяжный, громкий стон, настолько несвойственный ему, что стало даже стыдно от собственных звуков. - Всегда пожалуйста - Стеф не удерживается от лёгкого шлепка по заднице и смеётся, встречаясь с возмущёнными серебряными глазами - ты ещё милее с таким взглядом. - Какие несвойственные тебе слова - ответная колкость тонет в новом стоне, когда следующий толчок приходится по простате - Знаю. А ещё ты невероятно красивый, особенно когда не нацепишь эту свою бижутерию. И мне нравится, как ты краснеешь. Макс не думал, что в такой обстановке можно переключить внимание на что-то помимо движений внутри и собственного тяжёлого дыхания, но слова произвели неожиданно сильный эффект, теплом разливаясь в груди. Было слишком приятно это слышать. Постепенно он набирал темп, вторя движениям рук Стефана, и с каждым новым толчком быстрее терял контроль. Тело будто плавилось в прохладных ладонях, поддавалось волнам удовольствия и ласкам. По комнате разносились влажные шлепки и всхлипывания, сопровождаемые тихими стонами. Макс был готов сойти с ума от того, насколько приятно их бёдра соприкасаются и как непривычно было из душной комнаты и горячих губ нырять в холод души, встречающей его морозным воздухом и снегом. Когда Стефан наконец кончил почти одновременно с ним, изливаясь внутрь, Стрелец обессиленно опустился ну чужую грудь, концентрируясь на руке, поглаживающей его по волосам. Какое-то время они сидят в тишине, прислушиваясь к дыханию друг друга. Молчание не кажется неловким, даже наоборот - подходящие слова как-то не находятся, и блаженство, впитавшееся в комнату, не хочется нарушать. Но Макс всё-таки подаёт голос: - Это..определенно было неплохо, хоть может немного спонтанно. -Слова прозвучали ужасно спокойно и даже задумчиво, и Стефан от такого резкого контраста трезвеет окончательно, пытаясь сопоставить в голове два кажущихся совершенно противоположенными образа Стрельца: - Неплохо? Это было великолепно, я в восторге, звёздный мальчик. Правда, ещё и в ахуе. - Я тоже - Макс хмыкает в ответ и, подняв голову, целомудренно целует его в щёчку, как будто не было между ними ничего развратнее прогулки за руки. - но ещё я хочу тебе легонько врезать. - За что? - За то, что долго соображал. Следующим утром Фри отказывалась отставать от них, не прекращая шквал вопросов. Ну что такого , в самом деле, в том, что они вышли при ней из комнаты Стефана в таком виде, будто всю ночь голыми руками пытались уложить сплита. Ну и тем более ничего интересного, по их мнению, не было в том, что Макс спросонья натянул футболку Стефана, даже не попытавшись сделать что-нибудь со следами прошлой ночи на шее.