Who got the power?

Утро встречало неожиданно ясной головой. Матвей, проспавший всю ночь на диване, потому что свою кровать уступил Юле, потянулся даже с блаженством, чувствуя себя так, как будто и не пил весь вечер. Рядом с ним уже стоял Сет. И хотя с виду пес выглядел так, как будто бы просто пришел проситься на прогулку, пялился он по определению слишком умными для собаки глазами. Некрасов тихо засмеялся, поцеловав лысую морду, и шепнул: — Спасибо. Приятно же, когда тебя спасают не только от любых вариантов смерти, но и от последствий похмелья. Девочки отсыпались, поэтому Матвей, очевидно, самый живой сегодня, успел выгулять собаку и почти не умереть, пока его одевал, сбегать в магазин, заказать пиццу, забрать пиццу, вернуться домой и даже накрыть на стол, уверенный, что на прекрасный запах еды воскреснет хоть кто-нибудь из этого женского зомбиапокалипсиса. План сработал. И первой на кухню выбралась сонная Юля. — Доброе утро, принцесса, — нараспев протянул Матвей, под столом отпихивая пускающего слюни на пиццу Сета. — Будешь завтракать? Я мужественно охраняю для тебя все самые вкусные кусочки. Девушка широко улыбнулась и кивнула, хотя у самой в груди предательски екнуло. Костя раньше постоянно её звал принцессой, а в особенности после свадьбы — на ней у Стекановой было очень пышное «принцессочное» платье. Пересматривая старые фото Юля всегда хихикала, вот что значит к свадьбе готовилась молоденькая девочка. — Завтракать однозначно буду, а то потом грохнусь в голодный обморок по дороге домой, — хихикнула девушка усаживаясь за стол. Все это время она безуспешно пыталась включить телефон, но тот видимо сел полностью, — А у тебя будет зарядка на айфон? — попросила Юля, потому что ей просто жизненно необходимо было посмотреть — не писал ли ей Костя. Хотя предположение кончено глупое, ведь и без того было понятно, что Гецати ей не только писал, но и звонил. — Естественно, есть. — По факту, первое, что сделал Матвей, обзаведясь достаточным количеством денег, чтобы начать ими сорить — обзавелся новеньким айфончиком. Ну, и Эве потом подарил. — Ща, смотри прикол. Сет, тащи зарядку. Пес посмотрел на него как на форменного идиота. — Не позорь меня перед красивой девушкой, еб твою мать, — «незаметно» зашипел на него Матвей, и только тогда несчастный пес все-таки поплелся на поиски. — Та-дам! Сейчас все будет. А Юля в ответ на это громко захохотала, какой послушный песик. — Какая прелесть, — умиленно улыбаясь произнесла девушка. Она постаралась сделать вид, будто бы не заметила брошенного в ее сторону комплимента. Хотя надо признаться — от Матвея было получить его приятно. Рядом с ним было очень приятно находиться, потому что парень делал все так, чтобы Юля не чувствовала себя как-то не так. И все же у неё есть муж, которого она очень сильно любит. А потому любые мысли о внимании любого другого мужчины, она отметала. Господи, почему она даже сейчас, после пьянки, когда стоит просто расслабиться и откисать, она нервно думает о Гецати? Возможно потому, что теперь боится его гнева? И вот песель наконец-то приносит зарядку, которую девушка тут же выхватывает и ставит телефон заряжаться. Быстрее, быстрее, быстрее. — Эй, Юлька, спокойнее, — коротко хохотнул Матвей, ненавязчиво придвигая к девушке тарелку с пиццей и кружку с чаем. А сам-то и напрягся невольно — у нее, того и гляди, руки затрясутся, пока она судорожно тыкает телефон, пытаясь его включить. — Так, Юлька, стоп. Как-то совершенно непроизвольно он пересел ближе к Стекановой, накрывая ее руку своей. Просто ради того, чтобы она хотя бы немного переключила внимание с несчастного телефона на что-то другое. — Я тебя все равно голодной не выпущу, — резонно заявил Матвей. — Поешь, и я тебя сам хоть на край света увезу. Идет? — Хорошо, — обеспокоенным голосом отозвалась Юля. Прикосновение Матвея вселило немного спокойствия и девушка даже смогла отложить телефон, чтобы нормально позавтракать. — Спасибо, — тихо отблагодарила парня Стеканова не то за завтрак, не то за касание, вселившее в неё небольшую каплю умиротворения. Она дожевывала пиццу, и в этот момент телефон наконец-то ожил, заливаясь трелью множественных уведомлений. И большинство из них состояло из сообщений Кости и пропущенных от него же. «Юль, ты во сколько собираешься вернуться?» «Юля, прости, что вспылил» «Юля, ты где вообще?» И еще с десяток подобных сообщений. Но извинения, в первую очередь бросились в глаза девушке. Та аж расцвела, и улыбнувшись принялась быстрее дохлебывать чай. И что-то Матвея всё-таки кольнуло. Не сказать, что что-то по-настоящему серьезное — он просто никак не могу запасть на Юлю в классическом понимании этого слова. И все же… она ему нравилась. Выросший под гнетом жестокой матери Матвей какое-то время считал, что любовь вот так и выглядит. Что ее нужно заслужить, добиваться, что ты постоянно должен выгрызать себе что-то хорошее. Он был слабым, а потому любви от возлагавшей на него большие надежды матери не получал — так ему казалось. Потом у него осталась только Эва, и хотя Матвей знал, какая она нежная под своей непробиваемой броней, ее любовь тоже нужно было заслужить. Иногда ему хотелось просто пообниматься, подурить, поделать глупости, рассыпаться в глупых комплиментах, но Эва редко позволяла себе расслабиться. Матвей в том числе и поэтому взял весь домашний быт на себя, дарил ей подарки, стал ужасно галантным — просто для того, чтобы стать счастливым обладателем хотя бы крупицы сестринской любви. Поэтому и удивился вчера тому, как она поплыла перед Шепсом. Удивился, порадовался… и немного почувствовал себя дураком. У него была любовь от другого не-человека, да. И все же это… другое. Нечто более глубокое, темное. А тут вдруг — Юля. Такой вот нежный цветочек, феечка. Реально, как солнце, под лучами которого Матвей расцветал тоже. Нет, он в нее не влюбился. Но то, что был очарован — это факт. — Помирились? — уточнил Некрасов словно между делом. — Ну не совсем, но первый шаг к этому точно сделан, — девушка в этот момент сияла ярче самого теплого курортного солнца. И счастье от слов Кости побудило Юлю к небольшому проявлению приятных чувств — она просто на радостях крепко-крепко обняла Матвея. — Ты сказал, что можешь отвести меня хоть на край света, но мне будет достаточно и моего дома, — хохотнула Стеканова. И как будто бы Матвей даже немного растерялся. В плане… вроде и стоит такая, светится, а вроде в контексте всей той информации, которая всплыла вчера… — Я рад, — безбожно врет он, обнимая девушку в ответ и даже немного ее покружив. С удовольствием бы оставил ее у них дома еще, но… — Ну все, собирайся тогда. Лучший в мире водитель полностью в вашем распоряжении. А сам невольно покосился на Сета, который продолжал пялиться на него все такими же совсем не собачьими глазами. Матвей фыркнул, показав ему язык. В конце концов, ничего такого он сейчас и не делал. Девушка тут же шустренько находит свою сумку и сбрасывает туда немногочисленные вещи, которые у неё были с собой. Она аккуратно гладит необычно умного песика на прощание и вместе с Матвеем выходит к машине. Сейчас она приедет домой, нацелует Лёнечку, извинится перед Костей и все будет отлично! Она по крайней мере на это надеется. — Прошу, — как и всегда, галантничает Матвей, открывая перед Юлей дверь машины. Не своей, правда, но вероятность того, что Эва сегодня сядет за руль сама, стремилась к нулю, так что он решил, что может позаимствовать у нее ключи. В машине атмосфера как будто бы стала чуть неловкой. То есть, Юля была счастливой, а Матвей так и не смог решить для себя, стоит ли это ее возвращение домой радости. Это все еще не его дело, но… переживал же. — Не обижайся на Эву, кстати, — после недолгого молчания попросил Некрасов, когда они отъехали от дома. — Она не со зла. К тебе так точно. — Да я и не держу зла, — пожала плечиками Стеканова, — Я отходчивый человек, да и понимаю, что у Эвы просто характер такой, — хотя надо сказать, что вчера она знатно так понервничала, когда Некрасова захотела просмотреть её личную жизнь с помощью магии. Да и в готическом зале было неприятненько. Но и ладно с ним, все же Эва достаточно приятная девушка, которая подкупала постоянным желанием защитить других дам. Юля прекрасно понимала и разделяла её мотивацию, хотя и сама не так часто могла поступить также. Вскоре они доехали до Юлиного дома, из-за чего настало время прощаться. — Спасибо большое, что подвез, ты меня очень выручил! — произнесла девушка тут же раскрывая руки для объятий с Матвеем. — Стой-стой-стой, — неожиданно засуетился Матвей. Недолго думая, он сдернул со своей шеи один из многочисленных амулетов в виде головы дикой собаки Саб. — Вот. Прежде чем разойдемся, это от меня подарочек. Ничего предрассудительного! Просто на защиту. Мне так спокойнее будет. О том, что с помощью его амулета Матвей буквально подключал Юлю к своему каналу энергии и в принципе мог почувствовать, не произошло ли с ней что-то плохое, он умолчал. Как-никак, это определенное вмешательство в ее жизнь. — Ой, спасибочки! — девушка восторженно рассмотрела амулет — выглядел он действительно восхитительно. И не долго думая, повесила его на свою шею. Косте скажет, что это Эва подарила — она же с египетскими богами работает. Ну не то чтобы Гецати будет в восторге от мысли о том, что Некрасова дарит его жене подарки, но это все же лучше, чем понимание, что это знак внимания от другого мужчины. Окончательно распрощавшись с Матвеем, Юля двинулась в сторону своей квартиры. — Костя, я дома! — оповестила мужа Стеканова, после того, как переступила порог их жилища. А Матвей еще какое-то время сидел в машине под ее окнами. Тревожное предчувствие сжимало сердце, и может, он бы даже сорвался за Юлей следом, если бы не понимал, что это точно не его дело. А потом, как будто по щелчку — крики из одного из открытых окон и предательский замогильный холодок по спине. От ужаса. Причем ужаса, который испытывал не сам Матвей. Блядство. Нет, он не мстительный. И нет, он не пойдет махать кулаками направо и налево — силенок не хватит, объективно. Но мысль, которую не дожала Эва на вечеринке, для Матвея стала теперь пугающе ясной. И у него как раз скопилось много претензий к Гецати. Проснувшись почти в обед, Эва, выползая из комнаты — все еще сонная Майя, с которой они делили кровать, категорически отказывалась выпускать ее из объятий, — обнаружила брата посреди работы. Горели свечи, от сильного запаха благовоний почти сразу закружилась голова. Матвей сидел перед алтарем в маске, а напротив него — Сет. Эва усмехнулась — она кожей чувствовала присутствие Анубиса, и слишком умные глаза пса подтверждали это. Кто же знал, что мексиканский пес окажется таким восприимчивым к египетскому богу. И хотя Анубис имел и прекрасное человеческое обличие, через Сета он тусовался у них дома почти что круглосуточно. — И чем вы тут занимаетесь? — с легкой иронией поинтересовалась Эва, при прямых взаимодействиях брата с его богом всегда ощущая себя третьей лишней. — Да так, — с какой-то особенно мрачной ухмылкой заявил Матвей. Эва готова была поклясться, что еще никогда не видела своего нежного брата таким напряженным. — Просто сделали в вашей «Битве» на одного медиума меньше. — О, богини, надеюсь, ты не лишил меня единственного нормального мужчины за всю мою жизнь, — отшутилась Эва, не сразу поняв всю серьезность намерений брата. Убивать он, естественно, никого не собирался. Но полностью перекрыть канал для работы с мертвыми с помощью Анубиса Матвею было вполне под силу. Даже интересно стало, как Гецати будет выкручиваться на своем испытании теперь. *** В тот день Майя ещё долго просидела у Некрасовых, написав Лиле, что не явится на их съемную квартиру-студию, пока та не соберёт свое шмотье и не уедет к своим родителям — повезло, что Фадеевы были москвичами. На удивление, Лиля особенно не сопротивлялась. Видимо, решила дождаться, когда Майя отойдет. Но она не собиралась отходить. Снова оказаться одной дома после двух лет отношений было странно. Но так было нужно, а главное — так было легче. Сразу вспомнились времена, когда бабушка только умерла, и Розалес осталась совсем одна. Вообще. Но она всегда была бойкой — без слез и сожалений переехала из Мехико в Лос-Анджелес, а оттуда в гордом одиночестве отправилась в незнакомую, чужую Россию, чтобы принять участие в двадцать первом сезоне «Битвы». Теперь ситуация почти повторялась — она в Москве, и у нее никого нет, на первый взгляд. Но если Майя тогда не сдалась, то не сдастся и сейчас — в конце концов, теперь она дружит с Эвой и Матвеем, заменившими ей семью. Так что через несколько дней она приезжает в особняк Стахеева с даже вполне сносным настроением. Сразу проходит в гримерку и почти не чувствует неловкости, когда встречает там Олега. Шумно выдыхает, мысленно вынуждая себя собраться, и подходит к нему с фирменной улыбкой: — Хэй! Я хотела… извиниться. За Лилю, за… всё вообще. Мы с ней расстались. Решила, что мне стоит тебе это сказать. А вот Олегу все еще было неловко. Вся буря чувств внутри оформилась пока лишь в раздражение в адрес Лили. Прокручивая ситуацию еще раз, Шепс признавал, что этот разговор на троих был откровенным пиздецом — и это еще мягко сказано. Где-то в глубине души он даже опасался пересечься с девушкой около готзала вновь, опасаясь, что не сдержится, если увидит ее еще раз, но Лиля, вероятно, затаилась. Радуется, наверное, что по его вине Майя вдруг словила… типа кризис ориентации? Олега каждый раз накрывало волной раздражения, когда он вспоминал, с каким энтузиазмом Лиля буквально… продавала ему Розалес. Но вот как вести себя с самой Майей он пока не понимал. Ответить взаимностью на ее вынужденное признание было равносильно тому, что… обязывать ее к чему-то. Ко всем этим отношениям. Так что он держался в стороне. Но радости от того, что она сама подошла, скрыть не мог. — Тут не тебе надо извиняться, — поспешно заверил ее Олег. Он вообще может радоваться тому, что они расстались? — Майя, все хорошо. Розалес вновь отрывисто выдохнула — волновалась. Не знала, как себя вести. Обычно, когда она подкатывала к девушкам, все получалось так легко и естественно, а вот влюбленность в парня ставила ее в ступор. Ей хотелось продолжить узнавать его, проводить с ним время, но неужели это можно предложить вот так в лоб после того, что было на вечеринке? Тем не менее, все же Майя попробует. — Не хочешь, может… Порубиться со мной в приставку на днях? У меня много игр есть. И можно было бы вместе посмотреть испытание, когда девчонки его пройдут. И… Черт, девочка, соберись. Откуда столько нервов? Может, правильно было отказаться. Дистанцироваться, дать время ей понять и принять эти чувства. Обдумать все самому. Но Олегу-то тоже общения с Майей хочется. Даже слишком. Как привязался к ней однажды, так все никак отпустить не мог. После произошедшего пиздеца — особенно. — Я же тебя сделаю, — чуть неуверенно улыбнулся Олег. — Может, в баскетболе я лажаю, но в видеоиграх — точно нет. А Розалес тут же просияла — наверное, до этого так никогда не светилась. Разве что тогда, когда в свое время Шепс говорил, что все белые конверты должны быть ее. — Вот и посмотрим! — смеется она. — Тогда, как все ливнут на испытание, жду тебя у себя. Надо будет дома прибраться что ли. Майя и порядок — вещи плохо совместимые. Как минимум, стоит убрать с видных мест бонги и пистолет. И… черт, марихуана в горшке! В конце концов, радостная девушка видит новоприбывшую Эву и несется к ней, чтобы накинуться на подругу с счастливыми объятиями. — Йо, киса! Как настрой перед испытанием? — Не с Гецати, и на том спасибо, — хмыкнула Эва. В отличие от подозрительно жизнерадостной в свете последних событий подруги, Некрасова сегодня была не в духе и едва не накатила коньяка перед тем, как ехать на съемки. В последний момент, правда, передумала. Египетские боги — те еще любители выпить, и алкогольные возлияния активно поощряют, но выводить из строя себя не очень хотелось. — С другой стороны, Райдос — это такой же Гецати, только без члена. Вот и думай, что хуже. Только после этого она обратила внимание на такого же довольного Олега, сидевшего в телефоне. Эва даже не смогла удержаться от чуть натянутого смешка. — Не думала, что когда-нибудь буду радоваться… такому повороту. — Ты про то, что Лиля оказалась сутенершей? — расхохоталась Майя. — Или про то, что я променяла киски на члены? Но вот с частью про Райдос она была согласна на все сто — Розалес так называемую жрицу культа предков жуть как недолюбливала. Грубая, самовлюбленная тетка с комплексом отличницы. Победительница она или нет, ее эгрегор был априори слабее эгрегоров, с которыми работали Майя и Эва. Где простые родовые мертвецы, а где сама Смерть и древнейшие богини? — Надеюсь, ты собьешь с Викульки спесь. Пора бы уже. — В принципе, если бы Лиля не оказалась сутенершей, смены ценностей бы не случилось, так что во всем есть свои плюсы, — подмигнула ей Эва, садясь перед зеркалом. Спесь-то она с Райдос собьет, в этом сомнений не было. Но вот третья в их сегодняшнем тандеме, маленькая подпевала Юля, Эву беспокоила. Отбиваться от агрессивной волчицы — это для львицы не большая задача. А вот от волчицы и ее приемыша-волчонка — это уже чуть сложнее. — А я меняю возможность сходить на первое в моей жизни свидание на Райдос и Юльку. Не знаю, почему вселенная меня так ненавидит. — Ничего ты не меняешь, — хихикнула Майя, садясь рядом. — Отстреляешься как раз, и будет тебе полноценное наслаждение свиданием. Как хорошо, что сама Розалес отправится на свое ближайшее испытание лишь в шестом выпуске. Сама бы померла, на самом деле, если бы пришлось откладывать встречу с Олегом из-за всратого проекта. *** В готическом зале ощущалось явное напряжение — особенно между троицей из Эвы, Кости и Юли, которых поставили рядом, как назло. По итогам зрительского голосования Гецати получил всего 6,7 балла, в то время как Дима и Эва шли ноздря в ноздрю — 9,3 и 9,4. — Эвелина, поздравляю! — захлопал Марат. — Зрители признали вас лучшей в тройке. Готовы ли вы отправиться на новое испытание? Эва усмехнулась. Хотелось бы, конечно, иметь более очевидное преимущество по баллам, но для начала — более чем неплохо. Матвей показывал ей видео с флэшмобами, где девчонки, желающие справедливости, призывали голосовать за нее. Было мило. — Я очень рада, что зрители оценили меня так высоко. И, конечно, я всегда готова к бою. — Она усмехнулась, покосившись сначала на Райдос, а потом и Стеканову. — Но вот на месте соперниц я бы переживала. — Не вижу в этом смысла, — пожала плечами Юля. У неё особо не было ни сил, ни желания препираться с Эвой, поэтому меланхолично вбросив короткую фразу она замолчала. — Ну-ну, посмотрим кто еще переживать должен, — гордо вскинув подбородок заявила Виктория, чем вызвала у младшей ведьмочки легкую улыбку. Вот бы ей столько уверенности в себе и наглости — может жилось бы легче. — Я буду искренне рада, если у достопочтенной Виктории действительно получится заставить меня переживать, — сходу парировала Эва, прижав руку к сердцу. — Жаль только, кишка тонка. Но Райдос даже и глазом не повела, и проигнорировала очередной выпад коллеги в свою сторону. На этом съемки и закончились, а женская тройка отправилась в путь. *** Прилетели они на юг, в Сочи, чему Стеканова была несказанно рада. Несмотря на то, что она была коренной москвичкой — море Юля очень сильно любила и дико радовалась, когда у неё хоть и редко, но получалось приехать на курорт позагорать и искупаться. Поэтому даже сейчас, в не самую теплую погоду, ведьма очень надеялась, что у них получится съездить на побережье. А может даже задание будет там? Не зря же девушке снились бушующие волны воды. Однако после того, как они пересели из самолета в машину, атмосфера внутри вновь накалилась. Женщины поделились своими видениями и ощущениями от дороги, а Юля не могла отделаться от ощущения враждебной настроенности исходящей от них. Перед тем, как пройти основное испытание, им предстояло еще справиться с неким дополнительным заданием от Ильи Ларионова, о чем их решили предупредить заранее. Прижавшись виском к стеклу, Эва фыркнула. Мыслями она была уже не здесь, а на свидании, о месте которого коварный Саша ей так и не сообщил. Разобраться бы тут со всем поскорее… — Я иду последняя, — после долгого молчания заявила Эва, не спрашивая, а утверждая. — Первую и вторую очередь разбирайте между собой. — Я могу пойти второй, — развела руками Юля, — Я немного не в ресурсе после дороги, поэтому хотела бы не идти первой. — Подожди-подожди, практик должен быть в ресурсе всегда! — с легкой улыбкой на губах возмутилась Виктория, — Давайте Юля идет первая, а я вторая, — по-приятельски похлопав Стеканову по плечу добавила Райдос, пока сама ведьма смотрела на неё нечитаемым взглядом. Было неприятно, что Вика даже будучи достаточно близкой подругой их семьи, в соревновании совершенно об этом забывала и цеплялась за возможность потопить Юлю. — И вот так великая и ужасная жрица культа предков успешно топит обожающую ее ведьмочку, — хмыкнула Эва, покосившись на Юлю. — Я тебя об этом предупреждала, напомню. Девушка же заметалась взглядом то к Вике, то к Эве. Чувства были весьма смешанные, ведь Райдос, которой Юля действительно симпатизировала оказалась против неё, а Некрасова, с которой у девушки были небольшие «контры» как-будто бы даже защищала ее. — Мне все равно, — тяжко выдохнув, отозвалась Стеканова, — Первая значит первая. Надо начинать работать над собой, — последняя фраза прозвучала с каким-то мазохистическим тоном. Эва закатила глаза, пребывая в тихом ужасе, как в этом хрупком цветочке могло помещаться столько обожания к другому человеку, который на это самое обожание плевать хотел. Создавалось ощущение, что вся эта дружба с Райдос такое… обязательство. Как будто бы Юля дружила с Викторией просто потому, что кому-то что-то должна. «Если кому должна, всем прощай», — хотела бы усмехнуться Эва, но не стала, прекрасно понимая, что слушать ее сейчас Юля не будет. Можно было, конечно, девчонку пожалеть и махнуться с ней местами… но как будто бы надо было дать ей понять, что дружит она совсем не с теми. Может, хоть так задумается о чем-то? Вскоре машина с троицей ведьм остановилась на побережье, где их уже ожидал Илья Ларионов. Как того и хотела Юля их всех привезли на побережье, для того, чтобы пройти дополнительное испытание. Вдыхая свежий морской воздух, ведьма впитывала в себя энергию, как цветок впитывает влагу. Оглядываясь по сторонам, Стеканова отмечала, что окружение было точно как в её сне — каменистый берег, гора позади, бушующее весеннее море, ветер. Прекрасная погода для прохождения испытания. Илья Ларионов, который, заметив подошедших участниц, тут же улыбнулся и принялся объяснять суть задания. — Вам необходимо ответить лишь на один вопрос. Жив человек на этой фотографии или нет? — объявил условия мини-испытания Илья, после чего отдал фотографию в руки Стекановой, вызвавшейся первой. Юная ведьма изучила изображение мужчины сначала глазами, а потом просканировала его уже руками. Несмотря на теплоту во взгляде неизвестного от фотографии веяло холодом. Значит мертв. Пройдясь взглядом по наблюдателем, Юля зацепилась за тусклые и печальные глаза блондинки, кажется Саша. Она подошла к женщине поближе и, взяв её руку в свою, заглянула ей куда-то внутрь души. — Твой любимый. Скорбишь по нему очень сильно, отпустить не можешь. Нет его в живых, — ответила Стеканова, не разрывая зрительного контакта с наблюдательницей. Юля подбадривающе погладила её по плечу, а потом отступила назад, отдавая фотографию Эвелине. Эва же подобные задания не любила еще со времен своего сезона. Вдобавок ко всему, ее напрягало шумевшее рядом море — она терпеть не могла воду. Очень любила все, что связано с подводным миром, но сама воду категорически не переваривала. Может, из-за того, что поклонялась кошкам. А может, и потому, что лет в семь мать попыталась утопить ее в ванне. Некрасова уже потянулась к своей сумке, чтобы достать свечи, ворча про полевые условия работы… как вдруг ей почти под ноги выкатился котенок. Чистенький такой, как будто бы из чьего-то дома только что выскочил. Только глаза… умные больно. Эва усмехнулась, прекрасно понимая, чей это подарок, и, возвращая конверт с фото обратно Стекановой, взяла на руки котенка, долго вглядываясь ему в глаза. — Мужчина, — подтвердила она и указала на Александру. — Связан с ней любовной связью. Вижу падение. Пока не понимаю, откуда именно — как будто высоко, но при этом из окна, например, не вышел. Он мертв. И так и осталась с этим котенком на руках, ласково гладя его за ухом. Следующей к мини-испытанию приступила Виктория, которая достаточно быстро подтвердила предыдущие слова коллег, а потом описала могилу человека, лежащего в конверте. В итоге все экстрасенсы сошлись на мнении, что человека на фото нет в живых, и оказались правы. Дальше Илья предложил женщинам выбрать место, где они хотят проходить испытание — дом в котором умер герой, или квартира в которой он раньше жил. И вновь ведьмы совпали во мнении — все захотели проходить задание в месте жительства героя. В итоге Эвелина и Виктория уехали в отель, где проведут время в ожидании своего испытания, а Юля вместе с наблюдателями поехала в нужную квартиру. Однако даже не успев сесть в машину, чтобы отправиться в квартиру умершего, Стеканова почувствовала как к ней приходят видения. Она тут же поспешила их озвучить. — Я вижу падение. Падение из-за замутненного сознания… Как-будто пьяный был, что-то праздновали, — произнесла девушка прикрыв глаза рукой, из-за чего даже не заметила удивленные и шокированные лица наблюдателей, которые молчаливо кивали, соглашаясь с каждым её словом. После этого Юля замолчала, ожидая, когда же они доедут до нужного места. Квартира её встретила достаточно спокойной энергетикой — спокойное уютное гнездышко, где живет среднестатистическая семья. Стеканова спросив согласия у хозяев, приступила к ритуалу для вызова мертвых — да, хоть она и часто пользовалась именно прямым ясновидением, для уточнения многих вещей ей все равно приходилось и другие техники работы. Поэтому разложив специальное полотно, девушка зажгла тройную свечу и вместе с ней стала ходить по дому. Тут он ел, тут он спал, тут он жил… тут он живет до сих пор. — Его нет среди мертвых, он тут продолжает жить, — вернувшись в гостиную озвучила Юля, посмотрев на Александру, — а ты его видишь и чувствуешь. Чувствуешь прикосновения, слышишь слова, — продолжала ведьма, глядя на соглашающуюся с каждым её словом женщину. — А он злится, что больше ничего не может поделать, даже не смотря на то, что постоянно с тобой рядом. Он ведь держал тебя за руку, когда ты дочь ему рожала, — озвучивала Стеканова, всплывающие в голове образы, сами собой подбирающиеся слова. Понемногу ведьма выдавала какие-то факты о Сергее, о которых знали только его родные, озвучивала бытовые мелочи этой семьи. Она рассказывала самое сокровенное о каждом из героев испытания, а потом безмолвно их поддерживала мягким прикосновением своей руки. Вскоре девушка увидела самое главное — смерть Сергея. — Расшибся, с высоты своего роста. Смерть странная и нелепая, — вынесла свой вердикт Юля, и наблюдатели тут же согласно закивали, — Я думаю это потому, что он и не должен был дожить до такого возраста. Смерть за ним итак по пятам ходила — однажды он уже избежал этой участи, но она всегда забирает свое. — с сожалением в глазах, произнесла Юля и взглянула на вдову. — А почему он должен был умереть еще раньше? В чем причина этого всего? — как обычно пытаясь разговорить экстрасенса, спросил Ларионов. — А у него на роду было так написано. Засечка стоит на двадцати восьми. У него и отец не должен был так долго жить, удивительно, что род не на нём закончился, — объяснила Стеканова, пожав плечами так, будто это была какая-то неотложная истина, которую должны были понимать все. После этого Юля уже в формате личной беседы подошла к Александре и аккуратно и доходчиво объяснила ей, почему ей нужно скорее отпускать мужа и начинать жить полной жизнью. У нее ведь столько всего впереди! Поговорив немного с каждым из наблюдателей по отдельности, Юля все же ретировалась с испытания на отдых. И все же ей придется вернуться сюда для консилиума с коллегами. *** Выступая на испытании самой последней, Эва осознавала, что, по факту, сильно рискует. Даже если Стеканова вдруг разойдется в версиях с Райдос, то мгновенно сделает вид, что просто ошиблась. Итого Некрасова останется один на один против спевшихся ведьм. Как жаль, что ей плевать. Она вошла в квартиру уверенной походкой, демонстративно скривившись от оставшихся здесь следов чужой магии. Подчищать за собой, видимо, никто не научил. Коротко поздоровавшись с героями и едва не выпрыгивающим из штанов после ее появления Ильей, Эва устроилась за столом, готовясь приступить к работе. Ощущая гнетущее присутствие враждебной силы, Эва планировала вновь обратиться к Сехмет, прося Львицу о защите. Однако… — Скучала по мне? Она прекрасно знала этот шепот. В полноценном человеческом обличии в его голосе не звучало божественного величия — лишь очевидная насмешка. Холодные руки скользнули по ее шее, подцепляя чужую цепочку на ней. — Ты украла его амулет. — И в голосе даже как будто звучит досада. — Это абсолютно бесчестное поведение для жрицы. — Я предполагала, что придется работать со смертями, — тихо призналась Эва, даже не пытаясь сыграть в невинность. На ее шее действительно был амулет брата — не один из побочных, которые он таскал потому, что нравилось, а именно наполненный его энергией. Непосредственно связывающий брата с Псом. — Я понимала, что ты отреагируешь на его вещь, господин. Анубис за ее спиной смеется лающим смехом. Нависает. Давит. Аура бога царства мертвых тяжелая, чужеродная для нее — зато, несомненно, родная для брата. — Ты знаешь, что я терпеть не могу кошек. — Так ведь я тоже не люблю псов, господин. Илья тем временем чуть ли не крутит пальцем у виска, явно сомневаясь в адекватности участницы, которая просто разговаривает сама с собой. Анубис щелкает пальцами — под окнами квартиры начинают выть собаки. Вездесущий Коля даже высунулся из окна, чтобы заснять собравшихся под окнами животных, исполняющих словно похоронную песню. — Он просил тебя о благословении для меня, — напомнила Эва, доставая красную и черную свечу, чтобы по итогу сплести их вместе. — Поработаем? — Только ради него, — не скрывал своих намерений Пес. — Зови. — Сейчас буду кричать, — на всякий случай предупредила съемочную группу и остальных людей Эва. Она уже использовала ритуал призыва на прошлом испытании, но это был… более мягкий вариант. Сейчас она звала богиню для охоты. Глубоко вдохнув, Эва, действительно срываясь на крик, затянула: — Bahlasti! Ompehda! Силой Ра-Хор-Кхуита призываю Сехмет, огнеглазую дочь зари. Призываю Сехмет, безумную на поле битвы, врагов сокрушающую, Призываю Сехмет, пьяную кровью, врагов сокрушающую, Призываю Сехмет, вышедшую из зрачка Ра, врагов сокрушающую, Призываю Сехмет, алую госпожу, врагов сокрушающую. Та, чье дыхание — огненные ветры пустыни, яви свое присутствие! Свеча мгновенно потухла. Энергию Анубиса на мгновение перекрывает хоть и такая же яркая, но более родная ей. Беспокойно зашептались наблюдатели, лишь Александра смотрела на них во все глаза. Эва вдруг поняла — видит. — Какая наглость, — отчеканила Богиня-Львица. — Призвать меня сюда? К Псу? — Твой львенок не справляется с мелкой пакостью, — как будто бы сочувствующе отозвался Анубис. — Разберись, кошка. Но от Эвы не ускользнуло, с каким одобрением он звучал. Значит, правильно почувствовала, что здесь замешана некая сущность. — Вашего мужа убила сущность, — объявила Эва для вдовы. — Поэтому смерть такая глупая. — С высоты своего роста упал, — подсказывает ей Анубис. — По всем показателям, как будто бы… этажа с пятого. Так сила этой мерзости сработала. Она повторила слова бога, пока лица наблюдателей вытягивались от изумления. Переместила взгляд на свою богиню, низко склонила голову. — Найди. Я прошу тебя, найди ее, госпожа. Из облика красноокой женщины, прекраснее которой невозможно было найти в целом свете, она оборачивается в львицу. Шумно втягивали воздух звериные ноздри. Эва так и сидела, не поднимая головы, пока львица вдруг не бросилась в одну из комнат. Когда ее хвост ударил по Александре, она вздрогнула. — А мы пока поговорим, — усмехнулся Анубис. Он вдруг повел рукой — рядом с ней появилась душа. И хотя она уже потеряла явные очертания, Эва поняла — это тот, чью смерть они расследуют. Беспокойный, мечущийся… застрявший между мирами. — Мне он понравился, — честно заявляет Анубис, и Эва вновь озвучивает его слова людям. — Я хотел его забрать, а не могу. Защищает ее, всеми силами в этом мире остается. — Защищает — как ты моего брата? — не могла иронично поинтересоваться Эва, приоткрывая один глаз. Ничуть не смущенный бог соглашается: — Как я твоего брата. И хотя это был не первый контакт с мертвыми за сегодняшний день, Александра была впечатлена, как в первый. Стараниями расщедрившегося Анубиса она даже смогла почувствовать объятия мужа — без посредников, а именно так, как обнимал ее погибший. Эва говорила, говорила, говорила, уже плохо понимая, что именно говорит, но зная, что попадает четко в цель — в присутствии бога мертвые не могли врать. А вскоре вновь раздалось рычание, услышанное всеми присутствующими. Сехмет бросила под ноги своей жрицы уродливое вздувшееся тельце. Он напоминал труп, который долгое время пролежал в воде, но каким-то образом еще сохраняет жизнеспособность. Скулил чего-то, хрипел, рыдал… — Я… я не знаю, как это называется в вашей религии, — неловко улыбнувшись, призналась Эва. — Это мертвец. Раньше он был человеком… — Плохим человеком, — подключился Анубис. — Какой стала бы ты, если бы не выбралась к свету. — Плохим человеком, — нахмурилась Эва. — Он жил раньше здесь. После смерти он не упокоился и превратился в беспокойную сущность, паразитирующую на других. Из-за этого он свел в могилу вашего мужа. Теперь прицепиться к вам хотел, если бы ваш муж не защитил вас. Смотрите. Она порывисто взяла за руку Александру, показывая ей то, что видела сама. Обескураженная девушка могла увидеть и богов, особенно ясно, но все ее внимание было сосредоточено на уродце, валявшемся на полу. — Но больше вам ничего не угрожает, — заверила Эва, чуть крепче сжимая ладонь. А потом, не скрывая предательского удовлетворения, отчеканила: — Моя госпожа… это подношение для вас. Визг уродца потонул в львином урчании и звуках разрываемой плоти. Забавно, что перед этим он так отчаянно сопротивлялся. Приятно, на самом деле, когда справедливость торжествует. *** После такой плодотворной работы Эве категорически не хотелось возвращаться на консилиум — она не видела в нем смысла. Однако ведущий и съемочная группа настояли, и уже вскоре она сидела в гостиной в окружении семьи Александры. Напротив Эвы расположились Юля и Виктория, а рядом с ней — незримый Анубис. Эва заявила, что больше его помощи не потребуется, а по возвращению она обязательно вернет амулет Матвею. В ответ ей раздался лишь многозначительный смешок: — Хочу посмотреть, как ты дерешься, львенок. Под окнами квартиры продолжали выть собаки. — Ну давайте, — усмехнулась Эва, посмотрев на своих соперниц. — Готова поражаться вашим гениальным версиям. — Я увидела здесь бесхозного духа, который питался энергией мужчины долгое время, и собственно подкосил его здоровье, — начала первая Виктория. Стеканова на неё немного скептично покосилась, так как частично была с ней не согласна — не мог один простой дух в одиночку утащить здорового мужика на тот свет. — Ну-у-у, пожалуй да. Сергею по судьбе было начертано умереть достаточно рано, но он несколько раз эти ключевые даты обходил. А в последний раз не смог. И возможно на это частично повлиял дух, которого я тоже здесь почувствовала, — высказала свое мнение Юля. Она духа почувствовала на периферии миров, но не предала ему значение. Все же она склонялась к версии, что у мужчины скорее судьба была ломанная, нежели на его смерть повлияло что-то извне. Эва скептично усмехнулась. Кажется, они говорили про разные сущности — вряд ли даже великая и ужасная Райдос могла перепутать простую заблудшую душу и того вздувшегося уродца. Но то, как очаровательно Юля присоединила версию Райдос ко своей, заставило даже коротко засмеяться. — Тогда боритесь со своими ветряными мельницами, — с легкой руки позволила Эва, покосившись на все еще чуть обескураженных после ее работы людей. — Почти как на моем прошлом испытании. Экстрасенсы борются с чем угодно, но только не с первопричиной. Но Виктория даже не слушала Некрасову, а просто взяв вещи ушла в соседнюю комнату. — Юля, поможешь мне с ритуалом? — предложила Райдос, подзывая коллегу к себе. Она наверняка хотела как обычно забрать не упокоенную душу с собой, но Стеканова заподозрила что-то неладное. В первый раз, когда она пришла сюда она почувствовала не просто душу, а как-будто не упокой с прицепившейся к ней…лярвой что ли. Однако теперь, девушка не чувствовала присутствия ни души, ни этой самой лярвы. Юля догадывалась, что Эва могла просто уничтожить сущность, что она вероятнее всего и сделала. Но видимо пытаясь аннигилировать лярву она задела и обычную душонку, к которой та прицепилась. — Вик, Вик подожди, — тихо шепчет Юля, пытаясь привлечь внимание жрицы культа предков, но та ее не слышит, продолжая раскладывать необходимые вещи для ритуала. — Вика, тут уже нет души! — «громким» шепотом возмущается Стеканова, глядя на уже сидящую на коленях Райдос. — Да как нет, если я её чувствую, — недоуменно пожимает плечами Виктория, после чего схватив ведьмочку за руку, утягивает к себе на пол. Она принялась читать необходимый заговор и плавить свечи над одной из страниц книги. Наверно именно в этот момент в Юле зародилось зерно сомнения в компетенции Райдос. — Ну, вы и сами все видели, — сочувственно развела руками Эва, кивая в сторону ушедших ведьм. — Первопричину я убрала. Больше вашему дому и вам лично ничего не угрожает. Чем собираются заниматься прекрасные ведьмы — не имею ни малейшего понятия. — Она душу забирать собралась, — любезно подсказывает Анубис, — душу, которой здесь уже нет. Эва невольно прыснула от смеха. И после этого несчастный цветочек будет так же преданно защищать свою сомнительную лучшую подружку? Дожидаться окончания очередного сомнительного консилиума Эва не собиралась, но уйти сразу не смогла. Герои испытания все говорили и говорили, спрашивали, уточняли… Под конец начала гудеть голова. Надарив им статуэток Бастет на удачу, Эва по итогу из квартиры просто сбежала. Райдос, вероятно, расценит это, как поражение. Ну, да. Та самая жрица культа предков, которая пришла забирать душу, которой уже здесь нет. На улице стало чуть легче. Притихли собаки. Анубис шел рядом, засунув руки в карманы черного пальто, которое было совершенно не по погоде, и Эва снова улыбнулась. Как он забавно зеркалит привычки, сценический образ Матвея… — Та женщина, с которой мы сбежали тогда… — начала Некрасова издалека — без лишних ушей можно было разговаривать спокойно. — Я совсем не помню ее имени. — Невероятно, — всплеснул руками бог. Это еще больше заставило Эву удостовериться в правдивости своей догадки, безумной мысли, мелькнувшей во время сегодняшнего испытания. И тогда она уточнила: — Ее ведь никогда не существовало? — Почему же? — усмехнулся Анубис. — Существовала. На тот момент — лет пятнадцать назад. — Видя, что она все еще не очень понимает, соизволил пояснить: — Именно тогда ее прирезали, когда она возвращалась домой. Подобрала неудачных попутчиков. Мне стоило больших трудов восстановить ее тело и имитировать сознание. Врет и не краснеет. Хотя, пожалуй, вряд ли боги вообще умеют краснеть. — Мы же ее похоронили, — нахмурилась Эва, очень смутно помня этот день. — Мне показалось милым дать вам попрощаться. К тому же, в тот день Матвей впервые полноценно испытывал свои способности, отправляя душу в загробный мир. Наглый Пес, получается, просто совмещал приятное с полезным. Эва криво усмехнулась, скрестив руки на груди, и заявила: — Понимаю. Ты спасал его. — Обоих, — немедленно возразил бог. — Ты не веришь в судьбу, Эвтида, но вы с братом неразрывно связаны. Весь тот день, то, что ты ударила отца ножом, ваш побег, то, к чему вы пришли сейчас — все это было предначертано. Я не мог спасти только твоего брата, проигнорировав тебя. Даже боги не могут противостоять этой абстрактной судьбе? Забавная информация, хотя, как показалось Эве, лишенная смысла. Нет никакой судьбы. Ее все пишут сами. — И что еще мне по судьбе написано? — откровенно дразнясь, поинтересовалась она. Думала, что не ответит. Ответил. — Медиум. Белое платье. И много-много детишек. Все, как ты хотела. Львица планирует носить траур. Кошка в восторге. И пока Эва воинственно пыхтит, бестолково открывает рот, пытаясь что-то возразить, но не имея ни малейшего понятия, что, смеющийся бог мертвых начинает уходить. — До скорых встреч, Эвтида, — обещает Анубис. И, прежде чем исчезнуть в ночных тенях, напоминает: — Верни амулет брату. Мне весьма некомфортно без связи с ним. Оставаясь наедине с собой, Эва вдруг нервно рассмеялась почти на грани истерики. Запустила обе ладони в волосы, подняла голову к неожиданно чистому небу. Из дома уже выходили операторы и, скорее всего, хотя бы кусочек ее истерики попадет в эфир, но плевать. Не мечтала она ни о каком белом платье. А вот о человеке, который станет для нее домом, рядом с которым всегда можно чувствовать себя в безопасности — да. И что теперь… домечталась? *** Освободившись от съемок и сдав петлички администраторам, Юля и Виктория пошли пить кофе по инициативе последней. Съемки для них обеих закончились на удивление легко и даже весело — почему бы не скоротать время до отъезда вместе? Но… на самом деле Стеканова не то, чтобы сильно хотела проводить время с Викой. Слова Эвелины о том, что Райдос пользуется обожанием Юли сильно задевали. Ведьмочка же правда очень уважительно и с любовью относилась к крестной своего ребенка, но та, даже глазом не моргнула, пытаясь воспользоваться слабостью приятельницы. А потом еще и позвала, как ни в чем не бывало, проводить ритуал. Весьма смешанные были чувства. Расплатившись и за свой кофе, и за Юлин, Виктория предложила присесть за один из столиков у окна. Оттуда открывался прекрасный вид на набережную, где бегали толпы детей… В какой-то мере, и бывшую Стеканову Райдос воспринимала, как ребенка. Неразумного ребенка, очень ведомого, который в силу возраста еще может выбирать не тех людей. Костя рассказал ей о сомнительной компании, к которой присоединилась Юля. Виктории так же, как и ему, категорически не нравилась ни Розалес, ни Некрасова. Именно поэтому Виктория и пригласила Юлю сегодня в кафе. В конце концов, ведомость девушки блестяще работала в обе стороны. — У тебя новый амулет? — после затянувшегося молчания поинтересовалась Вика, кивая на новое украшение на шее Юли. Египетский антураж амулета был очевиден. — Не уверена, что тебе стоит это носить. — Почему? — удивленно выгнув бровь, поинтересовалась Стеканова, — Мне его подарили для защиты. Работает, кстати, — Юля взяла амулет в ладонь и с легкой улыбкой покрасовалась им. И вообще, эта защита прекрасно сработала во время их последней ссоры с мужем. Когда девушка чересчур сильно испугалась амулет стал выделять легкое тепло, и заставил почувствовать всемирное спокойствие. Даже Костя как-будто быстрее успокоился… Надо что ли отблагодарить Матвея. — От него мертвая энергия. Очень сильная мертвая энергия, — немедленно заявила Виктория. — Тебе, как матери, нужно понимать, что ты несешь в дом к своему ребенку. Ты думаешь, я просто так провожу долгие чистки, когда возвращаюсь домой после ритуалов? Я, Костя — никто из нас не может позволить себе принести в дом мертвое. Давила. Очень давила. Как казалось самой Виктории — во благо. Ей нужно было убедить Юлю в том, что ее новая компания — не подходящая для нее. — К тому же, это предмет другой культуры, по определению враждебной к нашей. Твой ребенок крещен, а ты сама несешь зло в дом. Как можно быть такой беспечной, Юля?! — распалялась Райдос. — Тебе стоит осторожнее принимать подарки. Тем более, от людей, которые не желают тебе добра. Юля тут же стушевалась, будто бы она совершила вселенский проеб. Ей было очень неприятно, что Вика на неё так кричит, но… она ведь была права. Лёня крещеный, а амулет египетский, к тому же с символикой бога мертвых. Не хотелось бы причинить вред сынишке. Девушка стыдливо стянула с себя шнурок с амулетом и убрала его в сумку. — Наверно ты права, что-то я не подумала о Лёне, — тяжко вздохнув ответила, Стеканова. Надо вернуть амулет Матвею. Первая победа — уже в кармане Райдос. Оставалось только немного дожать. — Вот именно. Ты совсем перестала думать о ребенке, — с нажимом подтвердила Виктория. — Все эти сомнительные пьянки, дурные компании… Не думаю, что такой должна быть хорошая жена и мать. Вздохнула словно с сочувствием. — Юля, пойми, и я, и Костя желаем тебе только добра. Но вместо этого ты фокусируешься на тех, кто просто тобой пользуется. Заметь, ты не почувствовала ту душу, которую я забрала. Не думаешь, что это влияние одной из твоих новых подруг? Девушка подняла нечитаемый взгляд на подругу. Наверно Райдос в силу возраста и опыта смогла сориентироваться и почувствовать эту душу, а Юли на вышло. Но… блять неужели она правда ошиблась? Неужели правда сдает позиции и уже не так хорошо владеет магией, как в своем сезоне? Стало еще паршивее от мысли, что семнадцатилетняя Юля оказалась гораздо сильнее нынешней. Но до последнего не верилось, что на это могли оказывать Розалес или Некрасова. Первая же слишком похуистичная, чтобы на полном серьезе мешать сопернице. А Эва… ну просто Юля не могла поверить, что она могла бы так поступить. Остается только себя винить в своих проблемах. — Я рада, что мы друг друга поняли, — с улыбкой заявила Виктория, выдержав паузу. — Пойми, Юля, и я, и Костя действительно желаем тебе только добра. Только благими намерениями обычно вымощена дорога в ад. *** Майя жила в просторной квартире-студии, полной неона и растений. Часть стен белые, часть — отделаны кирпичом, отдавая минималистичным гранжем. Неоновые вывески в виде розового фламинго, зеленого кактуса, воодушевляющая надпись на испанском: «Vive brillante, muere feliz». Высокие монстеры и пальмы в горшках, множество орхидей, подвешенных к потолку, что мексиканская ведьма выращивала специально для алтаря Святой Смерти, и ультрафиолетовые лампы. Гигантская плазма для просмотра кино и игр в «Плейстейшн». В западном углу квартиры, как и полагается, располагался алтарь Костяной Госпожи — здесь даже часть стены была выкрашена в черный, чтобы все соответствовало обычаям родной религии. Небольшой столик, накрытый темной тканью, а на нем — ящик. На самом ящике стояли многочисленные фигурки Санта Муэрте разнличных цветов — каждый имел свое значение и использовался в разных случаях, а в ящичке были спрятаны магические атрибуты, необходимые для привлечения небесных духов, завернутые в фиолетовый платок и перевязанные ленточкой. Кости ночных животных, кладбищенская земля, брошь погибшей бабушки, кварцы, кристаллы. На алтаре обязательно должны были присутствовать четыре элементы — воздух и огонь за счет натуральных парафиновых свечей, стакан чистой воды, землю олицетворяли свежие фрукты и цветы. В ногах у основной фигурки Санта Муэрте лежали кусочек лепешки, шоколад из натуральных какао-бобов, баночка меда, пачка долларов, высушенные травы — камфора, базилик, рута, ромеро, мята, пижма, а также камни — розовый и белый кварц, магнетит, агат и различные металлы. Здесь же стоял и флакон духов Майи — ваниль с перцем, Святую было необходимо душить, любить и лелеять. Палочки благовоний, чаши весов, крошечный глобус, фигурка филина — все, что имело отношение к атрибутам Госпожи помимо ее небезызвестной косы. Но сегодня в квартире пахло отнюдь не магическими бальзамами Святой Смерти — аппетитный аромат приготовленной Майей еды окутал помещение, и девушка сама пребывала в шоке, что смогла что-то приготовить — обычно она делала это просто отвратительно. Сейчас же стол был накрыт буррито, гуакамоле, энчиладой и чимичангами — выбор на любой вкус. Розалес даже запарилась и купила чертов барный шейкер, чтобы самостоятельно приготовить пина-коладу. И все это великолепие — ради одного Олега Шепса. Она не хотела просто заказать пиццу и купить бутылку ликера — нет, не сегодня. Сегодня все должно быть… особенным? Вскоре раздался звонок в дверь, и Майя едва не подпрыгнула на месте от волнения. Помчалась в небольшую прихожую, отперла замки и предстала перед Олегом в одной длинной объемной толстовке лимонного цвета вместо платья. — Ола! — с улыбкой поздоровалась она. — Проходи скорее. Я решила, что сегодня у нас будет вечер мексиканской культуры. И надеюсь, что ты не отравишься тем, что я приготовила. Добродушно рассмеялась, несмело добавив: — Но я очень старалась. Как ни в жизни вообще. — Я проверял, я от другого умру, — со смешком отшутился Олег, шагнув в квартиру. Все это время Шепс старательно прятал руки за спиной. Странно было бы прийти без какого-нибудь сюрприза. И хотя ему ужасно хотелось Майю обнять, вместо этого он жестом фокусника достал из-за спины букет. Ярко-красные и темно-оранжевые каллы, перевязанные красной лентой. Почти во всех цветочных его рьяно отговаривали, предлагая розы — только в одном прекрасная девушка-флорист согласилась. И долго-долго рассказывала ему про язык цветов. Красный цвет — проявление пылкой любви. Оранжевый — предложение развития отношений. И сами каллы… — У нас считают, что калла — это траурный цветок, — с видом профессионала пояснил Олег. — Мне показалось, это забавно. В контексте возможных отношений медиума и жрицы Святой Смерти — более чем. Майя же едва ли не пискнула, с восхищением принимая букет, чтобы признаться: — Знаешь, мне ведь никогда не дарили цветы. Спасибо-спасибо! Конечно, все девчонки, с которыми она встречалась, было цветочками сами и банально не могли додуматься, что за Розалес тоже надо ухаживать. К тому же, цветы — неотъемлемая часть алтаря Санта Муэрте, и всегда стоит использовать либо подаренные, либо лично выращенные. Кажется, сегодня у Костяной Госпожи будет новое подношение во имя любви. — Так, ты располагайся, — Майя поставила букет в вазу и сразу же отнесла ту к алтарю. — Я намешала нам коктейли. Пина-коладу. И ещё советую начинать с буррито и гуакамоле — в них я уверена больше всего. Чуть не сдохла, пока эти блядские тортильи закручивала. Так, девочка, спокойно — не тараторь и не нервничай. В колонках негромко играли песни Ланы Дель Рей, и Майя поспешила выключить верхний свет, чтобы зажечь неоновые лампы — так обстановка куда интимнее и романтичнее. Она взяла бокал с пина-коладой и протянула Олегу — даже маленькие коктейльные зонтики купила, блин. — Эй, ну не переживай ты так. Это же просто я, — мягко попросил Олег, касаясь ее плеча и чуть сжимая — просто чтобы успокоилась. Видеть такую взволнованную Майю было непривычно, хотя он и сам сейчас нервничал ничуть не меньше, и… «Просто»? У них вдруг — и «просто»? У них еще ничего не было просто. Сначала — Катя, потом — вся эта сомнительная история с Лилей. И каждый раз все эти препятствия получались одно хлеще другого. Блять. Обещал же себе не наседать. — Извини, — просит Олег, убирая руку, сам не зная, за что извиняется. Ну, может за все разом. — Не проси прощения за то, что касаешься меня, — чуть нервно хихикает девушка. — Это было приятно. Да, сейчас все было чуть сложнее, чем когда она считала его своим бро, но это и будоражило. Майя садится за стол, жестом приглашая Олега присоединиться к ней, и приподнимает свой бокал с коктейлем: — Brindis por el amor, — с улыбкой говорит она. — Попробуй еду, пожалуйста. Но если окажется ужасно, и ты захочешь выплюнуть, я не обижусь. — С тебя — уроки мексиканского, потому что я все еще ничего не понимаю, — улыбается Олег и тянется к буррито. Благо, познания в мексиканской кухне у него были. Как ни странно, даже до знакомства с Майей. Правда, откусив, Шепс резко хватается за сердце. Актерскую игру свою палит сразу, потому что начинает смеяться. Вскинув руки в примирительном жесте, поспешно заявляет: — Да шучу я, шучу. Я просто не понимаю, как ты могла три года скрывать, что еще и охрененно готовишь. А Майя громко смеется, поправляя: — Это испанский, дурачок. А за «охрененно готовишь» — спасибо, потому что обычно моим максимумом было пожарить котлеты для бургеров на гриле. Ей, правда, приятно — она весь чертов день на эту херню убила. Когда же они расправляются с большей частью приготовленной еды, Розалес смешивает по ещё одному коктейлю, предлагая: — Выбирай занятие. Можем сразу сесть играть в «Мортал-Комбат», где я тебя разнесу, или можем посмотреть какую-нибудь всратую херню типа «Не грози Южному Централу». Ты, кстати, знаешь, что я именно там и живу? Типа самое известное гетто Лос-Анджелеса. — У меня была тройка по географии, радуйся, что я хотя бы знаю, где Мексика, — отмахивается Олег, в шутку ворча. Видосы с трукраймом на тот момент были интереснее. — Я кстати тоже только мясо умею жарить. Нет, не смотри так, я не скажу «и не только мясо» добровольно… И сам смеется, запуская ладонь в волосы. — Черт, сказал. Если не задумываться над тем, что их отношения зависли на отметке «все пиздец как сложно», живется сразу намного легче. Даже получается расслабиться. — Я помню, ты вроде говорила… Давай играть. Я задротил в «Мортал-Комбат» только ради этой легендарной битвы. — А сам между делом продолжал изучать квартиру, лишний раз убеждаясь в том, как много можно сказать о хозяине по интерьеру. Пока не… — О, это гитара? Ты играешь? — Это куатро, — улыбаясь, поясняет Майя. — Да, меня бабуля Бьянка научила. Когда я была маленькой, она пела мне перед сном песню о Ла Йороне. Я упоминала ее во время нашего первого испытания — это легенда о призраке плакальщицы, потерявшей своих детей. Что-то вроде банши. Розалес берет мексиканскую гитару в руки и, лукаво поглядывая на Олега, решается. Присаживается на диван и начинает играть. Этнические аккорды фольклорной песни звучат нежно, но даже немного печально. И тогда девушка запевает: — Ay de mí, Llorona Горе, Йорона, Llorona de azul celeste Йорона, облаченная в лазоревые одежды. Y aunque la vida me cueste, Llorona Пусть за это придется заплатить жизнью, Йорона, No dejaré de quererte Но я буду любить тебя вечно. Ayer lloraba por verte, Llorona Вчера я рыдала от желания тебя увидеть, Йорона, Hoy lloro porque te vi Сегодня же плачу потому, что повстречала тебя. Ее голос мелодичен, пение проникновенно — сразу вспоминались ласковые морщинистые руки бабушки, перебирающие струны гитары. Майя скучала по ней. Местами строгая и достаточно консервативная, ведьма Бьянка была так же и любящей, бьющейся за свою непутевую внучку подобно разъяренной пуме. И она пела эту песню своей малышке, чтобы она прониклась историей Йороны и не боялась звуков ее плача, что можно было услышать в полночь. «Она просто потеряла всех, кого любила» — говорила бабуля, — «Прямо как мы с тобой, моя девочка». Когда Розалес заканчивает петь, у нее в уголках глаз собирается предательская влага. А к шепоту мертвых, неизменно преследующему Олега везде, где бы он не находился, вдруг примешался чужой голос — такой же нежный и мелодичный, как у Майи сейчас. Он сначала не обратил внимания, будучи слишком завороженным самой Розалес, но потом слишком явно почувствовал, что они здесь больше не одни. Фантом выглядел полупрозрачным, и когда Олег смотрел на него, то невольно хотел отвести взгляд. Так бывает, когда погибшие и сами обладали магией — они способны скрывать свое присутствие даже после смерти. И все же, Олег заставляет смотреть себя на пожилую женщину в свободных цветастых одеждах. Седые волосы собраны в строгий пучок, глаза прищурены, взгляд как будто всегда осуждающий, узкие губы поджаты — однако сходство с Майей становится очевидно. И потому то, как она гладила Розалес по голове, по плечам, словно подпевала ей, выглядело особенно нежным. Морщинистые руки с особой аккуратностью стерли слезы с ее щек. Однако, почувствовав его взгляд, женщина вдруг оборачивается к Олегу и грозит ему пальцем, что-то возмущенно говоря на испанском. Шепс не понимает ни слова, но с улыбкой отводит взгляд. Очевидно, что женщина не хотела быть обнаруженной. И все же Олегу кажется правильным сказать. Он тянется к ладони Майи, аккуратно переплетая их пальцы, и тихо произносит: — Она здесь. Твоя бабушка. А Розалес, шмыгая носом, крепче сжимает пальцы Олега и смеется сквозь слезы: — Ты серьезно? Ведь так приятно это знать. Майю всегда учили, что Святая Смерть милосердна и добра, что она — часть семьи, а не повод для скорби. На ее родине даже День Мертвых, первое ноября, это яркий праздник, в который усопшие возвращаются домой к своим близким. Но Шепс… Шепс смог подарить ей подобный миг прям сейчас. — Te quiero, abuela, — обращается Майя куда-то вверх, надеясь, что бабушка ее слышит. А затем… Она словно и сама чувствует, как ее гладят по плечам такие родные руки. До мурашек. Младшая Розалес не может услышать дух старшей, но она ощущает ее присутствие. И эмоции. Она чувствует, что бабуля Бьянка тоже любит ее. И ещё… что ей нравится Олег. Она одобряет его. Майя вновь тихо смеется, а затем пододвигается ближе к Шепсу, чтобы взять его лицо в свои ладони. Она так давно мечтала это сделать, и сейчас она получила отличный толчок от родной души. Девушка улыбается несколько мгновений, просто смотря в Олегу глаза самым блестящим взглядом. В его зрачках отражался неоновый свет, и это было так чертовски красиво, что завороженная Майя не выдерживает и спешно накрывает его губы своими. И вот тогда все сомнения и опасения окончательно уходят на второй план. Это определенно был самый сладкий и чертовски нежный поцелуй, потому что хотелось, чтобы Майя это запомнила. Сам Олег точно запомнит. Бабушка Майи как будто бы ворчит на все том же испанском, но, когда Олег отрывается от Розалес, вдруг смеется. Она показывает ему два больших пальца вверх, и Олег смеется тоже, прижимаясь ко лбу Майи своим. — По-моему, я ей нравлюсь, — заявляет Шепс, снова переплетая их пальцы. — Определенно — да, — со смехом соглашается девушка. Бабуля вообще не любила всех тех девушек Майи, которых успела заставить при жизни. И Лиля бы ей тоже не понравилась — уверена Розалес. Бьянка придерживалась традиционных взглядов, но тут даже не только в этом дело — Олег просто не может не нравиться. — Ну что? Время для «Мортал Комбат»? *** — Уважаемые экстрасенсы, добрый вечер! — по традиции приветствует их Башаров. — На этой неделе у нас была женская схватка. А теперь внимание на турнирную таблицу. Испытание проходили три прекрасные дамы: Виктория Райдос, Юлия Стеканова и Эвелина Некрасова. Вы готовы узнать, как вас оценили герои испытания? — Всегда готовы, — усмехнулась Эва, чувствуя абсолютную уверенность в собственных силах. — Тогда начнем с вас, Эвелина. И в едином порыве звучат слова благодарности. Отпустившая свое горе вдова улыбается, переворачивая свою карточку — итого от наблюдателей Эва снова получает высший балл. — Эвелина! — аплодирует ей Башаров. — Несмотря на то, что это второе ваше испытание подряд, вновь — высший балл! Поздравляю! — Дальше — больше, — усмехнулась Эва в ответ. И тут же засмеялась: — Но в третий раз подряд на испытание не поеду! — Давайте теперь взглянем и на оценки Юлии Стекановой, — предложил Башаров, на что Юля лишь сдержанно кивнула. «Юля вы замечательно справились с испытанием!» «Юлия спасибо вам за вашу поддержку и мягкий подход» «Юлия вы подробно объяснили причину смерти моего мужа и удивили в личной беседе. Спасибо вам!» Все наблюдатели поставили ей десятки! От удивления у девушки чуть глаза на лоб не полезли. И только когда Марат поздравил её с наивысшим баллом Юля пришла в себя и лучезарно улыбнулась, благодаря наблюдателей за поставленные баллы. — Они просто замечательная семья! Солнечные и приятные люди, — продолжая улыбаться, произнесла девушка. Хоть что-то приятное осталось от этого испытания. Однако и Виктории прилетел высший балл от наблюдателей, оказавшихся невероятно щедрыми на оценки. Эва своего разочарования скрыть не смогла. Хотя, пожалуй, не очень-то и хотела. Поставить ее филигранную работу в один ряд с сомнительными практиками Райдос? С этим бессмысленным ритуалом, к которому присоединилась Юля? — Эвелина, — и вновь неугомонный Башаров, — вы расстроены? — Скорее, удивлена, — усмехнулась Некрасова. — Очевидно, что одну из моих коллег такими высокими баллами просто пожалели. И если Виктория от этого комментария лишь надменно хмыкнула, вскидывая подбородок, то Юля заметно поникла. Обе восприняли слова Эвелины, как камень в огород Стекановой, ведь Райдос была уверена в своей версии и ритуале на всё сто. А Юля, которая не почувствовала духа и присоединилась к чужой работе — чувствовала себя в проигрышном положении. — Эвелина, а кого по Вашему мнению пожалели наблюдатели? — поинтересовался Марат, как всегда требовавший хлеба и зрелищ. Дважды Эву просить не надо было. — Викторию, безусловно, — заявила Некрасова. — Я до глубины души уважаю нашу безупречную жрицу предков за умение держать невозмутимое лицо даже тогда, когда понимаешь, что проиграла. Гецати стоит у нее поучиться. Надо было брать Анубиса на готический зал. Тут-то у него точно было бы, чем развлечься. — К тому же, это исключительный талант — проводить такие блестящие манипуляции, после которых даже неплохая молодая ведьма начинает верить в душу, которой нет. Виктория, искренне преклоняюсь. Юля сначала с облегчением выдохнула, поняв, что речь идет не о ней, но, дослушав тираду Некрасовой, вдруг почувствовала себя такой униженной и неудышной — она ведь правильно не почувствовала души в квартире. Ведь её там и не было! Но поддалась давлению Вики и… сдалась. Ей нужно срочно учиться отстаивать свое мнение… иначе она так и будет выглядеть как тупая второсортная ведьма. — Не понимаю о чем она вообще говорит, — ответила Райдос, делая вид, что Эва совершенно не попала в цель, сказав, что Вика надавила на Юлю. Пусть малышка не серчает, но на то были свои причины. Однако Некрасова конкретно выводила её из себя, — Эвелина думает, что она такая всемогущая, смогла уничтожить душу! — Тут какая-то надменность на самом деле есть, — присоединился к Виктории Олег. — «Я такая всесильная, я уничтожила душу»… Это нужно силами Господа обладать. Я сомневаюсь, что у Эвы они есть. О, а вот это неожиданный поворот. Нашелся вдруг защитничек. — Какой односторонний взгляд на вещи и игнорирование других религий, — фыркнула Эва. — Кто-нибудь, расстройте ребенка. — Олеж, — обратилась к нему Майя, закинув руку ему на плечо. — Так боги это и сделали, не? — Я считаю, что это необходимо было сделать, — встрял Саша. — А если бы это был маньяк Фишер, который насиловал детей? Я бы поступил точно так же, как сделала Эва. И, по сути, поступил тогда на пепелище. Эва на мгновение спрятала лицо в ладонях, чтобы никто не увидел, как она улыбается. Аналогия про Фишера получилась неожиданно к месту. И хотя радоваться такому точно было странно, но… это была поддержка. Такая безоговорочная поддержка по всем фронтам, что у Эвы от Саши дух перехватило. Опять. — Олежка, — засмеялась Некрасова, смотря на него слишком веселыми глазами, — если ты чего-то не умеешь, не надо прикрываться возвышенными фразами про Бога. Саша вот умеет. И пусть она только что так очевидно обозначила, что у них есть общий секрет, как-то… плевать. Просто не могла не сказать. — Кхм… — И вновь ведущий был растерян. — Я напомню, что сейчас ваше положение в турнирной таблице может сильно измениться. Предлагаю начать с оценок… Юлии Стекановой. Майя удостоила Стеканову девяткой, как и Дима, и Надежда Эдуардовна, и Саша. Олег на удивление поставил ей десятку, а вот Костя восьмерку. Обидно, сука. — Юля, ну как вам оценки? — поинтересовался Марат. — Очень хорошо! Но интересно, почему Константин поставил именно такую оценку? — поинтересовалась девушка, кидая заинтересованный взгляд на Гецати. Уже вторую передачу ставит ей баллы, гораздо ниже чем мог бы. — Юль, ну я просто знаю, что ты можешь еще лучше. Поэтому пока девять, — пожав плечами, объяснил Гецати свою оценку. — Я запомню, Кость, — скрестив руки на груди, шутливо ответила Стеканова. — По мне, Юля отлично справилась с испытанием! Просто выполнила свою работу — никому не мешала, не строила из себя всемогущую. Все четко и по факту, — ответил Олег, объясняя свою десятку. Что ж, от Шепса получить такой высокий балл было весьма приятно — девушка показала ему сердечко руками, в знак благодарности, на что Олег ей улыбнулся. Майя же тут же ненавязчиво пихнула локтем. — Поясню свою девятку, — начала она. — Юль, ангелочек, я тебя люблю, но ты не дожала. Присоединилась к чужому ритуалу, в котором вообще не было необходимости. — Что значит — не было необходимости? — фыркнула Райдос, а сама смотрит на Стеканову, мол, смотри, как подружки тебя топят. — Вик, чувих, ты типа работаешь с мертвыми, — невозмутимо хихикала Розалес. — Но при этом в упор не видишь, когда их из-под твоего носа уводят. Виктория аж вся скривилась от такого фамильярного обращения и процедила: — Чувихами будешь своих подружек в гетто звать. — Я и зову, — на похуях смеялась и смеялась Майя. — Но и тех, на кого направляю пушку — тоже. Эва тоже засмеялась в голос — Майя, как и всегда, ставила людей на место людей так красиво, что оставалось только ей поаплодировать. Наверное, именно поэтому Некрасова и Розалес так крепко сдружились в своем сезоне. И это при условии того, что Эва тогда желала только одного — победы. Башаров предложил перейти к оценкам самой Эвы. Майя поставила ей десятку, и Некрасова тут же послала подруге воздушный поцелуй. Олег — предсказуемую семерку, и Эва почти что начала снова в нем разочаровываться. Десятка прилетела от Надежды Эдуардовны и Саши, зато от Димы — тоже семь. Ну и, конечно, завершил все это безобразие Гецати — с пятеркой. — Приятно получать высокие баллы от тех, кто в этом понимает, — деланно усмехнулась Эва, хотя в этот раз в движениях проскочила предательская нервозность. Почему-то задело. Даже не в плане итогового балла, а… тут реально у половины совсем глаз и здравого смысла нет? — Спасибо. — Я уже сказал, — продолжил гнуть свою линию Олег, — это было слишком надменно. Я не верю во всю эту историю с божественной аннигиляцией… — Так поверь, — перебила его Эва. — Правда, легче станет. — Не, ну Эва, ну просто мамасита, — Майя поднесла поднесла пальцы к губам и изобразила смачный поцелуй. — Преклоняюсь и всё больше хочу с тобой на одно испытание — вот это разъёб будет, если мы сработаем вместе, как в старые добрые. — И вот уже второй раз Эвелина действует вне консилиума коллег без согласования, — завел свою шарманку Гецати. И если при словах Майи Эва сияла, то на Гецати ее перекосило от отвращения. — Сила дружбы все решает? — с сарказмом уточнила Эва. — Мне кажется, очевидно, что консилиум был бессмысленен. Я провела свою работу. И провела я ее блестяще. Сожалею, что разочаровала Константина своим нежеланием плясать под дудку Виктории и забирать из дома несуществующие души. — Ты равняешь себя с Богом, — продолжал Олег. — Зачем мне нужен ваш кудесник, превращающий воду в вино, если я работаю с древнейшими силами, вообще существовавшими на этой земле? — парировала Некрасова. И как бы не хотела, весь этот разговор начинал предательски раздражать. — Мне не нужен Иисус. Я работаю с богами иного порядка. И именно эти боги уничтожили эту кровососущую мерзкую падаль… — Она резко осеклась, понимая, что так и не узнала, как называется это существо. — Лярву, — вдруг подсказал младший Шепс. — Лярву, — повторила Эва. — И бесспорно, я могла бы пойти в рассуждения о ценности души бывшего наркомана и насильника, пафосно похлопать книжечкой, давать твари лишнее время пожрать человека, к которому она присосалась… Но зачем мне это надо, если я могу просто его спасти? Фыркнула. Скрестила руки на груди. Почему-то как-то невольно взгляд задержался на Саше, но Эва заставила себя переключиться на витражи. Она не слабая. И защитить себя сможет сама. — Можете сколько угодно играть в дружелюбие, согласие, взаимопонимание. Если для того, чтобы набрать высокий балл, нужно разводить клоунаду с бессмысленными ритуалами — тогда я лучше буду болтаться на самом дне, зато помогу. — Эва единственная на этом испытании справилась с поставленной задачей, — согласился старший Шепс. — Тут не может быть меньше десятки. — Респект! — поддакнула Майя. — И я тоже поддерживаю, — подала голос и Надежда Эдуардовна. Виктория фыркнула, а Константин просто махнул рукой на коллег. И тогда, наконец, перешли к завершающим оценкам Виктории Райдос. Мнения Олега и Майи и здесь разошлись — он поставил десять, а она — всего шесть. От Димы тоже прилетела десятка, как и от Надежды, а вот Гецати поставил девять. И завершил все Саша с восьмеркой. — Ну, я уже все сказал, — пожал плечами старший Шепс. — А я бы ещё раз обсудила то, как Викуська просто хлопнула книжечкой, делая вид, что забирает душу, которой нет, — захихикала Розалес. — Но как хотите. — Да я бы тоже, — смеясь, согласился Саша. — Йо-о-о, вот это наш нигга! — Майя подставила ему кулачок, который тот тут же отбил. На том съемки и подошли к концу. Сразу после Саша нагнал Эву в гримерке, протянув ей красивую коробочку с бантиком, и улыбнулся максимально широко: — Тут финики в шоколаде. Решил, что ты будешь не против египетских сладостей. Готова, чтобы я тебя украл? И хотя внутри у нее все еще сидел этот конфликт в готзале, Эва просияла, когда просто увидела Сашу. Но когда дело дошло до фиников… в порыве чувств она даже бросилась ему на шею обниматься. Почти тут же отстранилась, правда, засмущавшись тем, как ее понесло, но подарок приняла с огромным энтузиазмом. — Я не знаю, как ты это делаешь, но клянусь, меня за финики можно на край света увести. — Хотя с ним бы Эва стартанула и без фиников. — Готова, естественно! Перспектива быть украденной — это единственное, ради чего я жила весь этот день. И засмеялась. На самом деле, это было непривычно, потому что с Сашей оказалось так… легко. Чем больше они проводили времени вместе, тем сильнее Эва открывалась, хотя не думала, что вообще когда-нибудь сможет. — Меня так в Египте чуть не украли, чтобы жениться, — продолжила веселиться Эва, пряча коробку в сумку как самое ценное сокровище. По итогу история разрешилась мирно, да и сама Эва сразу просекла, что насильно ее в жены брать никто не будет, и те арабы до сих пор написывают Матвею и зовут в гост. — Будешь смеяться, но за финики. Это был самый странный опыт, клянусь. И даже разоткровенничалась на тупые истории из жизни… — А, то есть я не первый? — шутливо огорчился Саша. — Ну вот, а я думал, что оригинален. Но ее реакция ему нравилась. Видеть, чувствовать, как она постепенно теплеет и раскрывается — вот истинная награда. Шепс усмехается и галантно предлагает Эве взяться за свой локоть, и уже на ходу спрашивает: — Надеюсь, хотя бы в Москвариуме ты ещё не была? — О, богини, ты меня сегодня убить решил? — не менее шутливо возмутилась Эва. Серьезно, когда она думала, что лучше быть уже не может, он буквально зовет ее на свидание в океанариум? — Дай-ка подумаю, я была… о, подождите, я же вообще нигде не была. По факту, если бы не Матвей со своими гастролями и просто не способностью долго сидеть на одном месте, она бы так дома круглогодично и сидела. И казалось бы, выбралась из личного ада, сразу открывается столько возможностей, а она ими не пользовалась. Как будто сама себя и тормозила. — Я работаю почти всегда. Или сижу дома. Так что компанию тебе составит самая унылая девушка на планете. — По сути, и не врала даже, но прозвучало почти что кокетливо. — Так. Для начала, — и Эва уже настойчиво повела его за собой к выходу, — сбегаем отсюда. Это шапито начинает меня выматывать. — Я бы сказал, что самая боевая, — поправил Саша, когда они уже шли по фойе. — И ещё, пожалуй, что самая красивая. Неприкрыто флиртовал и даже этого не стеснялся. Пара минут, и особняк Стахеева остается за их спинами, а сами Шепс и Некрасова уже усаживаются в ее «ягуар». Саша все так же улыбается во весь рот, со смешком интересуясь: — Мне показалось, или мой брат замутил с твоей подружкой-лесбиянкой? Предательски краснеющая от смущения Эва была искренне рада возможности переключиться на дорогу. И не сказать же, что не делали комплименты. Делали. Но почти всегда это вызывало у нее агрессию или ощущение какого-то подвоха, а сейчас она почему-то улыбалась во весь рот. — Технически, уже не лесбиянкой, получается, — почти что невозмутимо откликнулась Эва. — Не знаю. Не думаю, что уже прямо встречаются… зато знаю, что теперь Олежке придется пройти все круги Ада, если он на нее претендует. На всякий случай, правда, решила включить навигатор. Как бы и знала, как доехать до ВДНХ, но готова была поклясться, что за приятной беседой и в трех соснах бы заблудилась. — И его не спасет даже то, что он твой брат, — усмехнувшись, заверила Эва. — У меня большие требования к мужчинам, особенно к мужчинам подруг. Особенно первым мужчинам моих подруг-лесбиянок. Саша весело рассмеялся, покачал головой. — А я? Ко мне у тебя тоже большие требования? Мне начинать бояться? И все же он, действительно, слишком уважал Некрасову для того, чтобы быть с ней таким, каким был, например, с той же Мэрилин. Нет. Эва — особенная. Сильная, прекрасная и пережившая слишком много дерьма, не сломавшись. — Я шучу, если что. Сомневаюсь, что ты меня чем-то можешь напугать. — Можешь не бояться, ты все равно под все мои требования успешно подходишь, — выдала вдруг Эва. В принципе, не соврала ни единым словом, но когда поняла, что ляпнула… хотелось и засмеяться одновременно, и дать себе мощную затрещину. — Ну как ты это делаешь? Я начинаю какие-то глупости говорить… Хотя в принципе-то, за тем, что говорит, она всегда следила с исключительной педантичностью. С детства была научена, что любое твое слово может быть потом использовано против тебя. А сейчас вот — как будто и не думала вовсе. — Но вообще да. У тебя был шанс сбежать, когда я призналась, что убила своих родителей. По сути, я и ждала, что ты уйдешь. — Эва, у тебя были причины сделать то, что ты сделала, — неожиданно посерьезнел Саша. — Я ведь не говорил тебе, но твой отец… То, что не имеет права называться твоим отцом, оно показало мне видение. Я знаю, что он с тобой сделал. И чертовски рад, что мы с тобой оба ему отомстили. Сначала Некрасова сделала это сама, когда сбегала, а потом и Шепс уничтожил его дух. И поделом. Сейчас, когда Саша говорил об этом, у него даже венка на шее от злости запульсировала. Получается, он знал даже больше, чем Эва предполагала. И сейчас, как-то невольно сжав руль крепче, Некрасова почувствовала себя такой… слабой. Столько времени старательно взращивала непробиваемую броню, что по итогу даже растерялась от того, что ее самая главная и самая страшная тайна стала известна. И вот она буквально — как на ладони. Как в той дурацкой книжке, которую читал ей Матвей — Саша ей улыбнулся, а она вдруг поняла, что несмотря на всю божественную мощь у нее за плечами, вооружен здесь только он. И все же… Она закапывает себя еще сильнее. — Мать, кстати, тоже я убила. Ее накрыло, когда она увидела, что я сделала. И она знала, что я себя убью, если Матвей пострадает. Так что она налетела на него, хотела ему глаза выцарапать, а я. — Эва освободила руку, делая вид, что пырнула воздух. Как сейчас помнила, как крепко сжимала тогда нож. — Бам, и все. Брат считает, что мы виноваты оба, но я-то знаю, что я одна. Эва криво усмехнулась. И вот, она буквально вручила ему еще один свой самый страшный секрет. — Извини. Я завязываю. Это точно не то, что я должна вспоминать сейчас. Шепс тут же кладет свою ладонь поверх ее пальцев, крепко сжимающих руль. — Ты можешь рассказывать все, что считаешь нужным. И когда пожелаешь нужным. Эва, мне бесконечно жаль, что теперь пришлось через все это пройти, и я надеюсь, что однажды ты сможешь отпустить вину. Потому что единственный человек, который считает тебя виноватой — ты сама. Я же считаю, что ты — самое прекрасное создание из возможных. Как там было в какой-то песне? Разбита на куски, но произведение искусства? Вот это явно про Некрасову. И Саша говорит все это, как нечто само собой разумеющееся, потому что, действительно, верит в это. А у Эвы уже даже глаза на мокром месте были. Они много разговаривали про это с братом — тогда Матвей и сказал впервые, что она не должна тащить все на себе, что вина у них общая. Но вот Сашины слова ощущались как удар под дых. Только обычно если после такого задыхаться начинаешь, то Эве сейчас дышать стало легче. — И после такого ты там еще собирался бояться моих супертребований?.. — на выдохе поинтересовалась Эва с коротким смешком. Ладно, на самом деле, если к Олегу, как к потенциальному парню Майи, у нее был список из сотни пунктов, по которым она могла к нему докопаться, то все требования к своему возможному избраннику сводились к очевидному — чтобы ее любили и уважали. Все. Эва полжизни провела в статусе пустого места, что теперь хотела простого — быть важной. «Прекрасное создание»… А вот такого ей точно никто не говорил. К счастью, вся эта не самая увлекательная возня с платной парковкой помогла немного вернуться в чувство. Хотя сердце продолжало трепетать. — Ну-у, я посмотрела, отсюда всего десять минут идти… — чуть рассеянно протянула Эва, когда машина была благополучно устроена и они покинули парковку. — Блин, все. Ты меня уже сразил наповал. Меня совсем развезло. — Ты погоди, это ты еще акул не увидела, — улыбается Шепс. — Уверен, твоя кошачья натура перед рыбками не устоит. Но ему приятно знать, что он так на нее влияет — она же, и правда, совсем другая рядом с ним, меняется на глазах. Здесь и сейчас нет той Эвы в золотой броне, которую все привыкли видеть в готическом зале. Перед ним девушка, которая хочет быть счастливой. А он — мужчина, который хочет ее таковой сделать. Залечь все ее раны. Саша оглядывается по сторонам — толпы фанатов не видно, поэтому он, довольно усмехнувшись, закидывает руку Некрасовой на плечо, приобнимая. — Это чтобы не развозило, — подмигивает он, пока они движутся в сторону нужного здания. — Так от такого меня еще больше развезет, — наигранно заворчала Эва, а сама тут же придвинулась ближе. Просто… это было приятно. И реально, совсем не страшно. Отказ от объятий с мужчинами уже вошел в привычку, доведенную до автоматизма — Эва в принципе всегда старалась держать дистанцию со всеми, кроме брата… А сейчас вот сама тянулась к Саше. И даже сама обнимала. И хотя Эве все еще ужасно непривычно от собственной смелости и расслабленности, ей определенно не хотелось что-то менять. … По итогу, конечно же, предсказание оправдалось. Несмотря на все обилие тропических рыбок, скатов и медуз, прилипла Эва к огромному аквариуму с акулами. Оказалось, что разные виды вполне мирно могут существовать друг с другом. Ну… кое-что это напоминало. — Это как наш готзал, все такие же зубастые и типа страшные, но есть миленькие, — смеялась Эва. — Вон, смотри, я вот та, которая самая зубастая. Которая «может проявлять агрессию по отношению к человеку, поэтому считается опасной». Ведомая внутренним порывом, она протянула руку к стеклу, не касаясь, но пытаясь почувствовать на расстоянии. С животными всегда работать было интересно, хотя с подводными еще ни разу не пробовала. Направив поток энергии сквозь толщу воды, Эва попробовала коснуться той самой «зубастой» акулы. А она вдруг резко набрала скорость и ткнулась острой башкой в стекло. Эва реально сорвалась на восторженный писк, но инстинктивно все-таки шагнула назад, спиной слишком близко прижавшись к Саше. — Я ее почти почувствовала! — с почти детским восторгом защебетала Эва. — Вот на какую-то долю секунды, но я прямо почувствовала! И как будто она не прочь была отгрызть мне руку… Шепс хрипловато рассмеялся, взяв девушку за плечи со спины, уместил подбородок у нее на макушке. — Может, это она так ластится, просто немного несдержанная. Я же вот тоже сдержаться при виде тебя не могу. Это настоящий подарок — видеть, как эта красивая, местами суровая девушка радуется, как ребенок. На самом деле, убей она хоть сто человек, по мнению Саши душа ее будет оставаться чиста. — Может, тебе ещё мороженого купить? — Не-не-не, лучше ту плюшевую акулу, — засмеялась Эва в ответ. Она вот тоже сдержаться не могла. И прямо хотелось ластиться. Эва имела весьма поверхностное понимание того, что вообще творит, но впервые за все время она позволяла себе думать сердцем, а не всегда рациональной головой. Так что она вывернулась из рук Саши, но исключительно ради того, чтобы повернуться к нему лицом, встать на носочки и порывисто коснуться его губ своими. — Даже так? — с нежностью улыбается Шепс и заправляет прядь волнистых волос ей за ушко. — Мне нравится. Ему, правда, нравится. Поэтому теперь он сам аккуратно обвивает руками ее талию и целует в губы — со всей возможной нежностью, помня о том, какую травму пережила Эва. Он хочет, чтобы с ним она познала все иначе. Была его личной львицей, превращающейся дома в ласковую кошку. — Пойдем, куплю тебе твою плюшевую акулу, — и Саша вновь ведет ее, обнимая за плечи. — И мороженое тоже. *** Лиля долго ждала. Честно ждала. Но от Майи за последние дни не было ни весточки — конечно, у нее ещё остались ключи, и можно было постараться подкараулить Розалес дома, но Фадеева решила, что лучше застать и ее, и Олега, поэтому стоит приехать к особняку Стахеева. На самом деле, ей было паршиво. Майя слился в унитаз два счастливых года их отношений из-за того, что Лиля пыталась сделать всем как лучше. Она, блять, решилась терпеть третьего в их отношениях! И теперь она стояла у ворот, нервно поглядывая на время. Ведь не экстрасенс, и понятия не имеет, что Майя и Олег уехали вместе полчаса назад. Фадеева ждёт и ждёт, выкуривая сигарету за сигаретой, жует губы, накрашенные алой помадой. Пока за спиной не раздается покашливание. Она порывисто оборачивается, но… видит не того, кого хотела. Перед ней стоит Дмитрий Матвеев в своем пиджаке на голое тело. — Я не фанатка и никого не караулю, — с ходу поясняет Лиля. — Пиздишь, — так же быстро парирует Дима. — Поделишься зажигалкой? Какого черта он до последнего торчал в особняке Стахеева, когда все нормальные люди уже разошлись? Причина проста — заебался. По возвращению домой его не ждало ничего интересного, кроме меланхолии, депрессии и попыток отвлечься на девушек. В принципе, именно поэтому он и цепляется за яркую незнакомку у ворот, когда наконец выходит. — Все давно уже разъехались, — сообщает Дима, доставая свои сигареты. — Из тебя хуевый сталкер, красотка. Лиля цокает языком, но зажигалку Матвееву протягивает. Внимательно смотрит, как огонь вспыхивает в его татуированных руках, как блики отражаются от лица. Говорят, он порядочный мудак, но красивый, зараза. Хотя, раз ее тоже в конченые суки записали, стоит посоветоваться с кем-то своего уровня? — Вот скажи, — начинает Фадеева, ненавязчиво касаясь его пальцев своими, когда забирает зажигалку обратно. — Ты бы проебал шанс встречаться сразу с двумя девушками? — Блять, да это звучит как мечта, — усмехается Дима, делая затяжку и выпуская дым. Сигареты и красивая девушка определенно делали день лучше. — Я же не лох какой-то, чтобы проебывать такой шанс. Как-то невольно мысли вернулись к Эве и Майе, которые отшивали его всеми возможными способами. Бесят. Еще раз затянувшись, Дима шагает ближе к загадочной красотке. Слишком близко — чтобы выпустить дым почти ей в губы. — А что, предлагаешь? И ему вселенски насрать, даже если она окажется фанаткой, которая побежит потом распускать слухи по всему интернету. Слишком заебался. Говорить про Олега? Или они с этим пупсиком кореша? Тем не менее, Лиля чувствует предательский прилив жара, когда Дима оказывается от нее почти вплотную, и даже приоткрывает губы, чтобы развязно вдохнуть в себя выдыхаемый им дым. Почти поцелуй. Поцелуй с легкой ноткой токсичности. — Я бы предложила, но моя вторая сбежала после такого же предложения. Но Фадеева не удерживается от того, чтобы провести кончиком пальца вдоль тату «366» на его груди, медленно обвести каждую циферку, не разрывая зрительного контакта. Настойчивый молодой человек. А она как раз только что оказалась с разбитым сердцем. — Одной меня хватит? — С двумя женщинами всегда лучше, чем с одной… — в наигранной задумчивости тянет Дима. От ее прикосновения по телу бегут мурашки. — Шутка. Меня все устраивает. Но «почти» ему недостаточно. Хочется всего и сразу. И Матвеев, догадываясь заранее, что никакого сопротивления не встретит, тянется поцеловать ее уже вполне по-настоящему. И ведь даже не знает ее имени. Но от этого все только интереснее.