Who got the power?

Последний месяц лета прошел не менее ярко — ребята успели, в том числе, выехать за пределы Лос-Анджелеса и посетить Сан-Франциско и Лас-Вегас. От последнего города под особым впечатлением остался Саша — даже Эву и Олега слушать не хотел, желая добраться до казино, но в последний момент, хвала высшим силам, его удалось остановить и успокоить. А тем временем приближалось свадебное торжество — Майя не хотела чего-то особенно пышного, все в кругу самых близких, но Лилю с Димой все же пригласили. Те провели лето в «туре» по Азии — объездили вдоль и поперек Китай и Южную Корею. Надо было видеть восторженное лицо Фадеевой, когда она впервые оказалась в Сеуле, но ещё более громкий визг раздался, когда они с Димой получили приглашение на свадьбу в Лос-Анджелесе. Саму церемонию было решено целиком провести на Венис-Бич — под палящим калифорнийским солнцем с аккомпанементом в виде шума океана. И до важнейшего события истории Майи и Олега оставался всего день. Девчонки, включая только пару дней назад прилетевшую Лилю, отправились в один из лучших салонов Беверли-Хиллз, чтобы навести красоту, а мужской «сквад» собрался в доме Баллардов. Огромный и страшный Чоп вдруг воспылал любовью и к Диме — черные собаки испытывают особые чувства к чернокнижникам, а вот малышка Энджел, набирающая мощь не по дням, а по часам, расположилась на коленях у Олега. — Я все еще не верю, — признался Саша, с усмешкой качая головой. — Олеж, ты завтра станешь мужем. — Женится на нашей лучшей сестренке, — подхватил Франклин. — Даже я готов всплакнуть. — Тебе хотя бы не вести сис к алтарю, — напомнил СиДжей. — Кто обосрется завтра от страха и ответственности, так это я. — Не ссыте, я планирую завтра рыдать навзрыд, так что отвлеку все внимание, — засмеялся Матвей. Однако на ластившегося к Диме Чопа он косился едва ли не с ревностью и сейчас не мог не выдать: — Вот насколько меня любят собаки… и этот первый, кому на меня похуй! Как ты это делаешь? Сам факт наличия у Лили парня Матвея все еще немного смущал. Ну типа… живого… настоящего парня… По сути, Матвей был до последнего уверен, что они над ним жестко угорают. Когда самолично увидел, как Лиля скачет вокруг Димы, тоже по итогу не очень поверил… — У меня были доберманы, — усмехнулся Дима в ответ, продолжая чесать ужасно поплывшего Чопа. Знал ведь подход к таким, большим и «страшным». — Ну, до развода. В итоге они остались с бывшей женой в Китае. Хочу собаку опять. Даже интересно стало посмотреть на реакцию Лили, если он ей скажет про тех же ротвейлеров. Потому что пока она ассоциировалась только… ну, с чихуахуа той же. Большую часть времени милая, а иногда бесы вселяются. Не то что бы Дима был против… — Ты типа разведенка? — переспросил Матвей сразу. — Ну типа, — согласился Дима. — И теперь она делает вид, что меня не знает. А, ну теперь Матвей почти понял, на почве чего они с Лилей сошлись. — Но ты — даже не думай про развод! — Теперь Дима переключился уже на Олега. — Иначе я буду первым, кто тебя отпиздит. Без обид, мужик. К Майе-то он правда прикипел уже. Может, после истории с похищением Лили — даже еще сильнее. Так что за Олега Дима действительно был рад… Ну, и еще охренеть как счастлив, что в свое время он слился от перспективы отношений втроем. За Лилю этим двоим тоже стоило выдать отдельную благодарность. — Я еще не женился, а он мне уже про развод рассказывает, — усмехнулся Олег в ответ. — И в мыслях не было. И не будет. — Ага, я интересовался, кстати, никаких разводов не будет. И помрете потом чуть ли не в один день, — внезапно вклинился Матвей. — У-у-у, а хотите, в будущее загляну? Девочкам рассказывать не буду, они слишком впечатлительные. Причем все, блять. — Лучше бы ты это в Вегасе предложил, — рассмеялся Саша. — И помог мне выиграть в казино. — Чувак, судя по тому, как ты стреляешь мимо банок… — подстебнул Франклин, решив даже не заканчивать предложение — все и так очевидно. — Йо, мне нравится идея с будущим, — отозвался СиДжей. — Я бы хотел знать, выйдет ли у меня что-то серьезное с Танишей. Род Баллардов должен продолжаться. — Как и род Шепсов, — согласился Саша. — По всем линиям. Майя-то явно уже готова, а вот Эва… Судя по тому, как Розалес носилась со спящим сейчас в соседней комнате Лёней, она готова рожать хоть завтра. Саша тоже хотел детей — в его возрасте уже пора всерьез об этом задуматься. Он не собирался давить на Эву, но… Интересно. — Ты выиграл мою сестру, чувак, на этом твое везение потрачено на всю жизнь, — заржал Матвей. Но попытка пострелять была бесценная. А больше всего ему во всей этой ситуации было жалко Эву, которой точно стоило больших трудов сохранять невозмутимое выражение лица и не ржать чайкой, как все остальные. Самое бесценное, что обсмеял этого горе-стрелка даже Лёня. — Даже мне интересно стало, — присоединился Дима. И хотя Матвеев производил впечатление самого несерьезного из всех присутствующих, все-таки мысли о семейном будущем были и у него. А Матвей, возомнивший себя сегодня гадалкой, уже перебрался поближе к Олегу, решив, что начинать стоит с жениха. — Радуйся, вы помрете с Майей в один день. — Шикарное начало, мне нравится, — засмеялся Олег в ответ. Иронично, что на их свадебных кольцах на черном фоне была гравировка «даже после смерти». — А главное позитивное, — поддакнул Дима. — Ну так, какой информатор, такая и инфа, — усмехнулся в ответ Матвей. — Зато-о-о! У вас точно будет дочка. Можешь страдать, она на тебя вообще не будет похожа. И… сын, кажись. Но не сразу, а где-то через пару лет. Он вдруг покосился на болтающийся на шее Олега амулет Санта Муэрте и резко осекся. Чуть неловко заявил: — А дальше мне ничего не расскажут. Говорит, не так интересно будет. — Интересно? — переспросил Олег тут же. Очевидно, что у них с богами, особенно с богами Некрасовых, представления об «интересно» сильно различаются. — Мне уже начинать очковать? Матвей покосился на только ему одному — и Лёне, но к этому Некрасов еще не привык — заметный черный силуэт. Помедлил немного и с усмешкой вынес вердикт: — Говорит, еще как. — О-о-о, — тянет Франклин. — Ахуенно, будем дважды дядюшками. Майя будет потрясающей мамой, это точно, так что не подведи, бро. — Так, хватит с него, — вмешивается Саша, нагло спихивая Олега. — Давай лучше про нас с Эвой рассказывай. А то с хера ли его младшему брату двоих детей, в том числе сына — наследника, а сам старший Шепс ещё ни черта не знает о своей судьбе. СиДжей, усмехаясь, затягивается самокруткой и напоминает: — Про меня тоже не забудь. И собрались мужики в гангстерском доме, чтобы гадать на любовь и детей даже с большим рвением, чем это делали бы их дамы сердца. Но Матвей продолжал особенно подозрительно коситься на Олега, прежде чем выдать: — Мне тут это… говорят, что мы породнимся потом… — Каким образом? — не понял его Олег. — Так я тоже не понял. Если только не… — И вот тут его озарило. Матвей с круглыми глазами покосился в сторону соседней комнаты, протянув: — Отбой, я понял. Но лучше бы не понял, потому что это сейчас было просто охренеть как неловко. И быстрее, чем понял бы и сам Олег, Матвей переключился на Сашу. Молчал немного, молчал уже достаточно долго… и хлопнул себя по лбу, восклицая: — Ну пиздец, Саш! Заранее не поздравляют, но мне говорят, что тебя можно. — Так, и что это значит? — оживился старший Шепс. — С чем меня можно поздравить? Неужели… Эва… Нет, да быть не может! Он бы ведь уже понял, если бы это было так. Но сердце уже на всякий случай уже успело сделать кульбит — что же тогда его ждёт, когда это, действительно, случится? Инсульт? — Не паникуй, не паникуй, — поспешно выпалил Матвей, прекрасно зная, что если у Саши сейчас включится его бешеный режим, его никто не успокоит, а Эву ждать будет сильно долго. — Еще нет, но скоро. Прям, я б даже сказал, сильно скоро… Интересно, ему на правах младшего брата уже стоит заранее начать отпаивать сестру валерьянкой? — И это будет девочка. — Ура, я опять тебя обскакал, — отшутился Олег, которому Матвей наобещал аж двоих. Только кое-что его все-таки смутило. На мгновение перед глазами мелькнуло знакомое золото, и что Чоп, и что Энджел, как по команде, прижали уши. Малышка, правда, даже порычать хотела, но быстро замолчала. Ну нахуй. Не может же… не может же этого быть? Матвей нервно сглотнул, решив, что ни Саше, ни Эве об этом не скажет. Потому что… это просто показалось. Просто показалось! Зато СиДжею он нагадал аж двоих пацанов и, внезапно, сына Диме. С последнего выпал сам — Матвей слишком плохо представлял Лилю в роли матери. А беременная Лиля это вообще должно было быть что-то страшное. Но сам Матвеев, кажется, увидел это слишком хорошо. И с больно счастливой улыбкой заявил: — За это надо выпить. *** — Боже, как же я скучала по Америке, — блаженно выдохнула Лиля, когда девочки уже заходили в салон. Сегодня почти всем захотелось что-то в себе поменять, чтобы ознаменовать начало новой жизни — Юля собиралась обрезать свои длинные волосы под каре, Лиля удумала покраситься в винный, а Майя решила сделать омбре оттенка капуччино. — Ладно, Балларды тоже скучали по тебе, — с усмешкой признала Розалес. — Но сразу скажу, что Олега они полюбили больше. — Не претендую, — рассмеялась Фадеева. Салон в Беверли-Хиллз был чертовски дорогим, поэтому мужчинам пришлось конкретно так раскошелиться на своим дам — но повод того требовал. Лиля ненавязчиво погладила пока ещё длинные волосы Юли и поинтересовалась: — И не жалко? — Жалко разводиться после пяти лет брака, — хмыкнула Стеканова, смотря в зеркало, — А волосы не жалко. Они ж не зубы, отрастут, — шутливо растрепав волосы Фадеевой, ответила Юля, после чего уселась за кресло парикмахера. Да возможно Лиля была права, что это очень смелый шаг, однако девушка на него решилась основательно. Ей хотелось разграничить свое прошлое и будущее, и поэтому весьма яркой переменой во внешности будет смена прически. Юля еще и стиль в одежде собиралась поменять к следующим съемкам — теперь то ей можно носить вообще что угодно, не боясь негативной реакции Гецати. Теперь она сможет расчехлить свои самые экстравагантные образы для готического зала. — Давайте не будем про разводы хотя бы сегодня, — усмехнувшись, напоминает Эва. — И тем более, не вспоминать того, чью фамилию я теперь буду цензурить. В такой прекрасный день он того не стоит. В отличие от девочек, ей волосы было жалко — ни разу не красила и стригла только для того, чтобы освежить. Тем более, во всех салонах ее настойчиво пытались развести на кератин, хотя кудри свои она нежно любила. Так что сегодня Эва планировала сделать самый бомбический маникюр. Сняла гель перед поездкой в Америку, а теперь сил смотреть на свои ужасные короткие ногти не было. И хорошо, что им не пришлось расходиться слишком далеко по мастерам и можно было свободно разговаривать. — Я никогда не думала, что такое скажу… — после недолгого молчания начинает Эва. — Но вот прикиньте, сейчас Майю замуж выдаем, а потом еще кого-нибудь выдадим. Мне даже не верится. — Так, может, следующей будешь ты, м? — лукаво смеется Розалес. Майя бы не удивилась. Будет прикольно, если они с лучшей подругой, так сказать, породнятся и будут носить одну и ту же фамилию. — Может, — соглашается Эва, мечтательно улыбаясь. В груди все-таки разливалось приятное тепло от одной только мысли, что когда-нибудь… — А может, и не я. Или не только я. Она оборачивается на Юлю и Лилю и многозначительно тянет: — Юлия Некрасова и Лилия Матвеева… а звучит, кстати. Если что, всегда готова предоставить услуги подружки невесты. Смешно только, что у той же Юли есть все шансы заполучить себе поддельную фамилию, потому что Некрасовы-то и не Некрасовы вовсе. Стеканова в ответ на это лишь смущенно хохочет. — Пусть Матвей тогда быстрее делает мне предложение. Чтобы мне не пришлось дважды менять документы. Муторно, — шутит Юля, однако сама пока даже и не думает о новом браке. Она до сих пор не может ответить на признание в любви от Матвея, а они уже новую свадьбу обсуждают. Но в любом случае, Некрасов будет наверняка хорошим мужем и отцом для Лёни… — Юлия Некрасова… звучит, — лучезарно улыбаясь, добавляет девушка. — Я тоже не против такого исхода, — смеется Лиля. — Мне в жизни так комфортно ни с кем не было, как с Димой. Без обид, Майя. — Никаких обид, — хохочет и сама Розалес. — Все случилось так, как и должно было. Эва права — даже не верится. *** Под свадьбу был снят ресторан на берегу океана со своей частью пляжа — у кромки воды и установили алтарь, к которому вела белая дорожка, усыпанная позолоченными цветочными лепестками. С погодой повезло максимально — штиль, но при этом и не жара. Площадка, заполненная столами для гостей, выглядела волшебно: множество гирлянд, зажженные свечи, мягкие молочные тона, тропические цветы. Майя наблюдала на собравшимися друзьями из окна, заметно нервничая — почти дрожала, держа в вспотевших ладонях золотой букет. Сейчас с ней были только СиДжей, что и отведет ее к алтарю, и Эва. Стоит сказать, что невеста выглядела бесподобно — платье с пышной юбкой кремовых и пастельно-розовых тонов, корсет, расшитый изображением с картины «Рождение Венеры» Боттичелли. Тонкая длинная фата с золотыми вставками и нитями, что должны идеально сверкать в лучах закатного солнца. Кто бы мог подумать — дерзкая гангстерша Майя была похожа на зефирную принцессу. — Эва-а-а, — зовёт она, едва завидев в окне такого прекрасного, одетого во все белое Олега. — Я сейчас упаду. — Хе-е-ей, спокойно, красотка! — смеется Некрасова, беря ее за плечи и растирая их. Обнимать-то такую красотку страшно — и правда, как с картины сошла. — Я разрешаю сегодня падать только в объятия Олега. Просто потому, что знаю, что он тебя всегда поймает. Подружки невесты сегодня были в одинаковых золотых платьях-комбинациях. Эва распустила волосы, позволяя кудрям свободно струиться по плечам, достала золотые босоножки, даже снизошла до того, чтобы нарисовать себе, Юле и Лиле золотые стрелки, но… Как бы Эва не хотела присвоить себе золото, сегодня это безоговорочно был цвет Майи. Собственно, весь этот прекрасный день полностью принадлежал им с Олегом. — Сказал бы мне кто пару лет назад, что я буду выдавать тебя замуж за Олега Шепса, я бы покрутила пальцем у виска, — продолжила Эва с самой теплой улыбкой. — И ты даже не представляешь, как я за тебя рада. — Знаешь, он мне так нравился в нашем сезоне, — выдохнула Майя. — Впервые тогда в своей ориентации и усомнилась. А потом… Потом все случилось так, как и должно было быть. Лиля теперь не менее счастлива с Димой — вон, висит на у него на шее, делая селфи на фоне спокойного океана. А сама Розалес вот-вот станет Шепс. И, надо же, получит российское гражданство. Конечно, бумажной волокиты в посольстве им предстоит очень много, как и в Москве, когда вернутся… Сейчас хотелось думать лишь о волшебстве этого дня. На площадке объявляли последние приготовления, священник занял свое место, Саша, выступающий в роли шафера, повел и Олега, в поддерживающем жесте сжимая его плечо. И тогда к Майе подошел СиДжей, с мягкой улыбкой опуская фату ей на лицо. — Девчонки, пора, — деловито командует он. Эва уходит к остальным подружкам невесты — они выстраиваются в ряд сбоку от алтаря, и Баллард, аккуратно обняв свою названную сестру, сжимает ее дрожащие пальцы. — Спокойнее, — с усмешкой советует он. — Я бы какому-то мудаку твою руку ни за что не передал. — СиДжей! — смеется невеста. — Что? А вот ему я тебя доверить могу. И наступает момент истины. Двери открываются, выпуская одетого в элегантный чёрный костюм Балларда и светящуюся Майю на улицу. Вместо традиционного свадебного марша оркестр играет мотивы из «National Anthem» Ланы Дель Рей. Гости поднимаются со своих мест. Здесь сегодня собралась половина их района, включая Дженни с ее мамой, и даже эта травмированная девушка, успевшая за лето прикипеть к русским гостям, теперь сияла, глядя на прекрасную невесту. Но сама Майя не могла даже смотреть ни на кого, кроме Олега, ждущего ее у алтаря. Он чертовски хорош в таком непривычном для себя белом цвете. У нее коленки дрожат, когда они с СиДжеем ступают на дорожку, но стоит ей увидеть взгляд самого младшего Шепса, как на губах расцветает улыбка, и поступь становится более уверенной. Она и без всяких предсказаний, без всякой магии знает, что проведет с ним всю свою жизнь, что даже в смерти они останутся вместе. Уж в этом Розалес не сомневается ни на секунду. В этот момент для Олега весь мир сужается только до нее одной. Он не замечает ни гостей, ни священника, оказываясь не в силах оторвать взгляд от Майи. Такой… такой… Вряд ли бы у него когда-нибудь хватит слов, чтобы описать то, какая она прекрасная. Нежная. Волшебная. Судьба предоставила ему исключительную возможность открыть другую сторону Майи Розалес, и это было настоящее сокровище — видеть ее такой, чувствовать, просто быть с ней рядом. Потому что Майя — самое ценное сокровище. И у него сердце билось чаще от пьянящего душу осознания, что теперь она — его, что в целом мире не будет силы, способной их разлучить. И даже Смерть не сможет. Смерть вообще на их стороне. Вскоре СиДжей передает ему руку Майи, и Олег бережно сжимает ее пальцы, не переставая нежно-нежно ей улыбаться — только ей. Хочется кричать на весь мир об абсолютной любви к ней — и вместе с тем у него дыхание перехватывает от восторга и невероятного трепета внутри. Однако вместе с рукой СиДжея ладонь Майи долго держала другая. Бабушка Майи смотрит на него несколько секунд, смешливо ворчит что-то на испанском, а потом тоже отпускает внучку — дает свое согласие. Олег успевает едва заметно ей кивнуть, а в душе словно разрываются фейерверки. Он осознанно настоял на том, что нужно еще дополнительное место. И хотя обычные гости не понимали, почему в первом ряду остается пустой стул, Олег знал, что сейчас бабушка Майи будет наблюдать за свадьбой внучки с самого лучшего места — как сделала бы, если бы была живой. — Она здесь, — шепчет он Майе буквально одними губами, чтобы не нарушить церемонию. А голос-то у самого предательски дрогнул. Розалес бы и хотела оглядеться по сторонам, но не может оторвать взгляда от Олега — она ему верит, да и сама чувствует присутствие бабушки Бьянки. Та была бы сейчас так счастлива. — Дамы и господа, — вступает священник на английском. — Мы собрались в этот чудесный день, чтобы засвидетельствовать союз Олега Шепса и Майи Сантаны Розалес. Пожалуйста, повторяйте за мной. Майя даже сама не понимает, что говорит, сосредоточенная лишь на прекрасных глазах Олега, не понимает, что говорит он, их собственные голоса звучат эхом где-то в подсознании, пока в ушах так громко колотится сердцебиение. В богатстве и бедности… В болезни и здравии… И только одна строчка намеренно изменена: «Клянусь любить тебя, и даже смерть не разлучит нас». Как и выгравировано на их черно-золотых кольцах готическим шрифтом: «even after death». Такое ответственное задание, как держать подушечку с кольцами, сегодня поручили Лёне, и мальчик с самым серьезным видом приподнял ее вверх, как только ему подали сигнал. И вот — они оба окольцованы. Священник разрешает поцеловать невесту, и перед этим Майя успевает уверенно сказать: — Я люблю тебя. И сама первая обвивает руками его шею, приникает к его губам со всей нежностью — перед ней теперь стоит ее законный супруг. Гости взрываются свистом и овациями, а стоящий сбоку Саша остервенело шмыгает носом — обещал же себе, блять, не реветь. Олег, правда, сдержаться не может. Да и не хочет. Да и теперь, вообще-то, имеет полное право этого не делать. В голове — приятная легкость, рядом она — самая невероятная девушка во всем свете, и поцелуй в какой-то момент становится более страстным, напористым, Олег чуть наклоняет Майю, как если бы они танцевали танго, и не может заставить себя от нее отстраниться. Его Майя. Самая лучшая, самая невероятная, самая волшебная… Его партнерша по преступлениям и, по сути, причина того, почему он до сих пор жив. Весь смысл его жизни. И сейчас ему очень кстати вспоминаются предсказания Матвея. Дыхание перехватывает окончательно, но даже когда они разрывают поцелуй, Олег все равно притягивает к себе свою уже жену и кружит, не переставая повторять: — Моя, моя, моя… А дальше начинается ещё большее волшебство — Балларды не удержались от фейерверков, и распускающиеся бутоны золотых искр смотрелись особенно восхитительно в закатном небе. Традиционный первый танец молодоженов прошел под прицелами камер телефонов — абсолютно все хотели сохранить на память кусочек их абсолютного счастья, а почти плачущая от умиления Лиля сразу же заливала все в «Инстаграм» — стоит представить, какой ажиотаж сейчас поднимется в каналах с новостями по «БЭ». И тогда настало речей — шафер вызвался первым. Саша поднялся на невысокую сцену у воды с бокалом шампанского и… вдруг завис у стойки с микрофоном, пялясь предательски мокрыми глазами на новоиспеченную чету Шепсов. И лишь спустя несколько мгновений отмер и усмехнулся: — Я хочу поздравить своего младшего брата и ближайшую подругу с тем, что теперь они… теперь официально женаты. Ты, Олег, конечно, меня поразил. Не затупил, как обычно, а осмелился поступить, как настоящий мужчина. Обещаю, что даже помогу вам отбиться от нашей мамы, когда вернемся… Она-то уже поклялась первым же рейсом прилететь в Москву. Среди друзей раздались смешки, на что старший Шепс только шутливо хмыкнул: — Что? Вы просто не знаете ее. Тем не менее, я рад, что ее план со сдачей Олега в духовную семинарию не удался. Иначе бы я сейчас не мог быть бесконечно горд и счастлив за него. Майя… Добро пожаловать в семью. А следующим к микрофону уже рвался Матвей. Успел только переглянуться с Эвой, но сестра только махнула рукой — стояла, обнимаясь с совсем расчувствовавшимся Сашей, позволяя ему спрятать лицо у себя на плече и, судя по счастливой улыбке, шепча ему какие-то влюбленные глупости. Так что следующим выступает Матвей: — Не буду скромничать, но я сразу был уверен, что эти двое сойдутся. Среди собравшихся снова раздались одобрительные смешки. Матвей, не переставая улыбаться, продолжил: — Моя сестра не верит в судьбу, а я вот верю. И я хочу сказать, что бывает вот так, что люди просто предназначены друг другу. И как бы их вселенная не пыталась разлучить, они все эти испытания преодолевают — силой своей любви. И вот, ярчайший пример перед вами. Он салютует бокалом теперь уже молодоженам, и смеющийся Олег в ответ в шутку показывает ему «козу». — Так что я поздравляю вас, красавцы. Верил и буду верить, что вы друг для друга были предназначены. И тогда за ним заканчивает Дима, с которым они успели неплохо спеться, крикнув: — Горько! И под оглушительный свист Майя и Олег вновь сливаются в поцелуе, но стоит им отстраниться, как на сцене обнаруживается Лиля. Стоит с такой лукавой улыбкой, что новоиспечённая миссис Шепс понимает — стоит начинать бояться. — И та-а-ак, — тянет Фадеева. — Вы сейчас пожалеете, что пригласили меня. Короче, дорогие гости, я сейчас расскажу опупенную историю. Все ребята с района хорошо меня знают и, должно быть, недоумевают, как так вообще вышло, что сегодня я присутствую на свадьбе Майи с другим. Так вот — началось все, признаюсь честно, не очень гладко. Подробности опустим, поскольку я ещё недостаточно пьяна. Пока просто хочу сказать… Что поддерживаю Матвея. Я тоже всегда верила в этих двоих, потому что они так приклеились друг к другу, что становилось страшно. Майя-то даже сама не осознавала, как влипла, да, детка? Все ходила такая: «я по девочкам, я по девочкам». Но теперь признайте, что я очень филигранно приложила руку к тому, чтобы сегодня случилось то, что случилось! Если бы не моя, как вы считаете, ебану… кхм. Не мое безумие, то вы бы весь сезон ломались. Признайте же, ну! — Ла-а-адно! — смеется Майя, качая головой. — Я признаю! Спасибо, детка! Пусть Лиля и не считала себя пьяной, по несвязности ее речи можно было сказать обратное с уверенностью. — Во-о-от! — хихикает Фадеева в ответ. — Но я хочу сказать спасибо в ответ. Вам обоим. Во-первых, если бы вы меня не отшили, то я бы тоже не нашла свое счастье. Во-вторых, вообще бы умерла чуть позже, но это уже другая история. Так что… просто знайте, ребят, что я всегда буду на вашей стороне. И на подхвате, если понадоблюсь. Команда Шепсалесов! И, наверное, Лиля бы ещё многое успела бы рассказать, если бы ее не стащили со сцены прямо в Димины объятия откровенно ржущие Балларды, у которых тоже был свой сюрприз — они зачитали ахуенный такой фристайл. В конце концов, в процессе Майя не выдержала и вырвалась к ним на сцену, чтобы присоединиться. Хорошо, что додумалась быстро сменить туфли на кроссовки — так становилось куда проще «качать». А когда СиДжея утянула к себе его прекрасная Таниша, Франклин вызвался остаться диджеем вечера, сходу предлагая: — Кто-нибудь ещё хочет что-нибудь исполнить? Майя же покосилась на Эву и Юлю, тут же заманивая их к себе на сцену. Была у нее одна идейка — заглавная песня всех их с Некрасовой пижамных вечеринок. — А я догадывалась, что мы это сделаем! — восторженно смеется Эва, почти сияя от атмосферы счастья. Единственная проблема — сама-то она про кроссовки как-то не подумала, а стоять на месте под эту легенду просто невозможно… так что каблуки она оставила у сцены. Сколько раз они вопили главный феминистический хит Little Mix — Power с Майей! Пьяные и не очень, рыдающие и смеющиеся, влюбленные и ненавидящие весь мир… А теперь они будут ее петь на ее свадьбе! Эва все не могла перестать смеяться, уже на сцене обнимая новоиспеченную миссис Шепс, а потом притягивая к ним все еще немного смущенную Юлю. Тоже, блин, без пяти минут родственницу. Эва особенно долго обнимала и Юлю, ни капли не сомневаясь в том, что скоро будет танцевать и на их с Матвеем свадьбе. И как же… как же она была рада! За Юлю, за Матвея, за Олега, за Майю, за СиДжея и Танишу… даже, блин, за Лилю с Димой! И за себя с Сашей. А когда начинается музыка, Эва вступает первой — у них с Майей давно были поделены все партии между собой: — Hold up, no, you didn't bow, bow Постой, нет, ты не поклонился, поклонился мне. I ain't the chick to walk behind you around town Я не из тех девиц, которая будет ходить за тобой по пятам. Just 'cause you're packin', packin', whoop, down south И если ты можешь похвастаться своим достоинством, That don't mean I'm ever gonna take it lying down, baby Это не значит, что я буду во всем подчиняться тебе в постели, дорогой! Самое прекрасное было то, что Юля сразу включилась — как будто они всегда ее втроем пели. После того, как Эва с Майей, как две дурочки, прохохотали конец куплета, вступила сама Стеканова с припевом. И Эва едва не завизжала от восторга, потому что, блин, ей вот надо было спеть это именно сейчас, после всей этой дерьмовой истории с Гецати. — You're the man, but I got the, I got the, I got the power Ты мужчина, но властью обладаю я, властью обладаю я. You make rain, but I'll make it, I'll make it, I'll make it shower Ты придумал дождь, но я заставляю его проливаться. You should know, I'm the one who's in control Ты должен понять, что у меня одной есть власть! I'll let you come take the wheel, as long as you don't forget И если ты будешь помнить об этом, иногда я буду разрешать тебе брать надо мной контроль. Майя выдает филигранную читку рэп-части, Эва внезапно вспоминает, что, вообще-то, хорошо поет, и они вместе с Юлей тянут высокие ноты, как реальные звезды (Тейлор Свифт должна была обзавидоваться). А потом настает время для единственной мужской части в этой песне, и Эва даже не удивляется, когда к ним запрыгивает Матвей — он ее, блять, уже наизусть выучил, а за время общения с Баллардами научился такие выкрутасы выдавать, что в принципе его можно было спокойно оставлять рэпером в Америке, и никого бы даже не смутило, что он белый. Только с единственным отличием. В этот раз, читая строчки про «я никогда не отпущу тебя, пока я жив, я буду делать так, чтобы ты всегда гордилась собой», он смотрит четко на Юлю, как дурак, и счастливая Стеканова едва не плачет, повиснув у него на шее. Но в конце… Майя качала зал, как профессиональная рэперша, а Эва вдруг поняла, что им подпевают. Слишком рано познавшая взрослую жизнь Дженни, ее мама, внезапно рыдающая Лиля, Таниша, другие девчонки, выбравшиеся сюда из Южного Централа — они подпевали этому «Ты мужчина, но властью обладаю я» хором, как одна. Потому что у каждой была своя боль. И в какой-то момент они все сплотились этой болью… И вот тогда разрыдалась даже Эва. Вытянула свою «суперсекси высокую ноту», как ее всегда звала Майя, и просто разревелась от счастья. Даже когда музыка затихла, зал продолжал гудеть. А они вчетвером обнимались на сцене, и Эва все продолжала плакать, безостановочно повторяя, как сильно их всех любит. После такого взрывного выступления Франклин, донельзя восхищенный и даже немного разбушевавшийся, объявил белый танец для всех влюбленных парочек. Яркий закат сменяли зажигающиеся в небе звезды, и вскоре настал момент резать свадебный торт — здоровенный, трехъярусный и белоснежный с сочной алой начинкой, растекающейся, как кровь. «Bloods». И как бы ни хотелось, чтобы праздник подходил к концу, Майя чувствовала, что устает — теперь она желала лишь скорее остаться наедине с Олегом в потрясающем отельном номере с видом на океан. Оставалось лишь одно важное дело. — Дамы! Именно незамужние! — рассмеялась она на сцене, завлекая всех поближе. — Сейчас у нас есть отличная возможность предсказать будущее, не прибегая к магии! Кто хочет забрать себе этот чудесный золотой букетик, м? Саша, смеясь, тут же выпихивает Эву к остальным девушкам, а сам отходит в сторонку — к брату. Майя поворачивается спиной к небольшой толпе и… наугад швыряет. И тут старшему Шепсу становится не до смеха — букет прилетает точно в Некрасову. Не то что бы он не задумывался о предложении… Ещё как задумывался. Просто выжидал подходящий момент. Да и на свою Эвтиду давить не хотел — в глубине души иногда все же побаивался, вдруг она не готова? А сейчас, стоя рядом с женатым Олегом и смотря на свою растерянную девушку с позолоченными цветами в руках… Саша аж переносицу пальцами сжимает, понимая, что вот-вот опять начнет шмыгать носом. *** Думая о доме в Лос-Анджелесе за пределами Южного Централа, Майя всегда хотела жить в Бель-Эйр — мечтала о потрясающем виде на Даунтаун с холмов. Но сейчас, почти влетев в просторный номер и распахнув окно… Она поняла всю прелесть жизни у самого океана. Огромная молочная луна отражалась на поверхности волнующейся воды, серебристый свет создавал таинственную атмосферу, а плеск волн приятно ласкал уши. Майя прикрыла глаза и блаженно выдохнула, вслушиваясь в морской шум… Как же хорошо. Ещё никогда в жизни не было так хорошо. Нет, все лучшие моменты она, определенно, провела с Олегом, но сегодняшний день перебил всё. Она обернулась к нему, все ещё стоящему в дверях и явно ею любующемуся… И сердце наполнилось таким жаром, что дышать в корсете становилось все труднее. — Дорогой супру-у-уг, — игриво протянула Майя, все еще не веря, что может так говорить. — Не соизволишь ли ты мне помочь?.. Отмирает Олег не сразу — залюбовался, не было смысла скрывать. Но ее «супруг» заставляет сердце сделать кульбит, а на губах невольно расцветает улыбка. Кажется, он еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько счастливым. Или нет. Чувствовал. Когда они только познакомились. Когда дурили вместе. Когда снова встретились после долгой разлуки. Когда впервые поцеловались, занялись любовью, сказали друг другу заветные три слова. Когда там, на колесе обозрения, он услышал столь желанное «да». На самом деле, каждый день с Майей был счастливым. А впереди их — еще больше. Олег тихо смеется, подходя к ней намеренно медленно. Убирает волосы с плеч, припадая губами к нежной шее. И развязывает шнуровку корсета с педантичной медлительностью — растягивает удовольствие. — С удовольствием, — усмехается Олег между поцелуями, — моя дорогая жена. И у нее тут же мурашки идут по коже — от его слов, от его губ, от вкрадчивого тона голоса. Майя всегда была другой — она могла быть бунтаркой, иногда немного пацанкой, но рядом с Олегом ей хотелось быть принцессой. И сегодня она точно почувствовала себя таковой. В этом платье, в его руках. Все барьеры наконец сломались — она больше не желала быть всей из себя самостоятельной, хотелось быть частью чего-то большего. Частью настоящей семьи, которую им теперь предстоит строить. Майя шумно выдыхает через приоткрытые губы, наслаждаясь каждым касанием своего мужа. Мужа, черт возьми! И так приятно принадлежать ему целиком и полностью. Когда корсет достаточно ослабевает, она разворачивается в его руках, позволяя платью скользнуть вниз, и переступает через шуршащие юбки. Теперь Майя остается в красивом белье кремового цвета — лиф отделан изящным кружевом и переплетением бархатных лент, классические чулки, крепящиеся к поясу… Она сама в жизни не ощущала себя более красивой, чем сегодня. Положив руки Олегу на плечи, Майя тянется к его лицу — но это обманный маневр, потому что в следующее мгновение она тихо смеется и, вместо поцелуя в губы, кусает мочку его уха. — Злодейка, — хрипло смеется Олег, в груди которого разгорается настоящий пожар. — Моя злодейка. А от ее красоты становится почти что физически больно. Майя была прекрасной, но в глазах Олега она всегда была самой настоящей богиней. И в своих гангстерских экстравагантных нарядах, и сейчас, такой принцессой — она была идеальной. Он снова приникает поцелуем к ее губам и подхватывает под бедра, заставляя обвить ногами его пояс. Не разрывая поцелуя, вообще ни о чем не думая, несет к кровати — потому что никогда не позволил бы себе уронить. Или обидеть. Или сделать больно. Никогда бы не подумал, что может кого-то так полюбить. Опустив Майю на подушки, Олег какое-то время любуется ей, все еще в глубине души не веря в то, что эта невероятная девушка — его. А потом интересуется особенно вкрадчиво: — Знаешь, что мне вчера нагадал Матвей? И не может не целовать — губы, прекрасное лицо, тонкую шею. Аккуратно спускает лямки лифа, оставляя поцелуи на плечах и ключицах. — Что у нас будет дочь. Сначала. И знаешь… я думаю, нам стоит заняться этим вопросом. Что думаешь, дорогая жена? У Майи все трепещет внутри, как в первый раз. Сколько бы раз они с Олегом не спали, ей всегда мало, и никогда не надоедает — напротив, она не представляет, что когда-нибудь сможет насытиться. А со слов его она вовсе сыплется: — Так вот чем вы вчера занимались? Гадали суровой мужской компанией? А сама пока подрагивающими пальцами расстегивает пуговицы на его рубашке, желая как можно скорее прижаться кожей к коже уже в новом статусе. Первая брачная ночь ощущается особенно волнительно. — Я скажу, что я с тобой согласна. Я вообще не умею тебе говорить «нет», — и потом до нее допирает дальше: — Сначала? А сколько всего он нам детей нагадал? Майя будет рада любому ребенку от Олега — что дочери, что сыну, но, признаться честно, мечтала она о полном комплекте. Отвечает Олег не сразу. Обычно он намеренно растягивал удовольствие, дразня Майю своей провокационной медлительностью, но сейчас — торопится, потому что сам же искушению сопротивляться не может. Хочется… узнать, как это — заниматься любовью с теперь уже своей женой. Так что с поцелуями он спускается ниже, сначала просто чуть сдвигая, а потом и окончательно избавляя ее от бюстгальтера. Губами и языком касается ее груди, а ладонью нежно оглаживает внутреннюю сторону бедра. Пояс, чулки… Сколько же на ней сейчас лишней одежды. — Двух, — усмехается Олег немного погодя, чуть прикусив мочку ее уха — в отместку. — Дочь и сын. Сразу скажу, что меня все устраивает. Майя рвано выдыхает — как же она любит то, что он творит с ее телом. Она так и не научилась себя сдерживать и не распаляться слишком быстро рядом с ним — но оно ведь и не надо, верно? — Меня тоже все устраивает, — соглашается она. — Дочь, сын, собака. Американская мечта. Но дальше Майя не позволяет ему пойти в наступление — хочет сама. Потому она, резво содрав с мужа рубашку, давит ему на плечи, чтобы уложить на лопатки. Игриво смеется, наползает сверху, чтобы тоже припасть губами в его шее, прикусывая кожу, параллельно наощупь расправляясь с молнией брюк. И тогда она сползает вниз, чтобы помочь Олегу избавиться от остатков одежды и… не разрывая зрительного контакта, коснуться его языком. Майя ещё не делала этого раньше — из элементарного страха облажаться, но сегодня у них особенный день. Поэтому она очень старается, вкладывает в свои действия всю возможную нежность и любовь. Берет глубже, помогая себе рукой, а сама максимально чутко ориентируется на дыхание Олега. Олег, правда, сначала даже и не дышит — у него перехватывает дыхание от того, что она с ним делает. И от такого забавного ощущения дежавю — в их первый раз Майя тоже взяла дело в свои руки. И это, блять, ему так сильно нравилось. Олег жмурится до радужных пятен под веками, сминая простынь под собой. И направлять Майю совсем не хочется — она уже делает все слишком хорошо. И подтверждается это шумным стоном, сорвавшимся с его губ. Обычно чертовски молчаливый — исключая разговоров — в постели Олег даже смущается. А для нее это — сигнал, что она делает все правильно. И Майя окончательно расслабляется, так сказать, входит в раш, когда понимает, что ему с ней по-настоящему хорошо. А у самой уже бёдра мелко дрожат от желания, пока белье стремительно промокает насквозь. Она нетерпеливо ерзает, все больше теряя рассудок, и в итоге сдается — вновь подползает к Олегу, целует его в губы, почти умоляя: — Трахни свою жену уже, черт возьми. Дважды его просить не приходится. И все-таки, настойчивому Олегу хочется и самому взять контроль над ситуацией. Он почти подминает Майю под себя, избавляя ее от остатков белья, хотя с чулками возится все-таки долго. — Я научусь их снимать, — смеется Олег, чуть ли не клянется, потому что впереди у них будет еще много жарких ночей. Но момент единения сегодня ощущался особенно ярко. Он глухо стонет, толкнувшись в Майю, прижимается губами к венке на ее шее и набирает темп, стараясь войти глубже. — Моя, — повторяет Олег очевидное, касаясь губами скулы. — Моя… — Твоя, — со сладким стоном подтверждает она, скрещивая ноги в щиколотках у него за спиной — спасибо отличной растяжке танцовщицы. — Вообще навсегда твоя. И так хорошо, так горячо, так невыносимо прекрасно. Майя двигается ему навстречу, подстраивается под ритм, заранее понимая, что одного раза за эту ночь ей будет мало. *** Даже несмотря на отсутствие молодоженов, праздник продолжался еще долго. Франклин отвез Сашу с Эвой и Матвея с Юлей и Лёней домой почти к утру, да и то — у них уже буквально с ног валился ребенок, который танцевал до упаду и продолжал завоевывать сердца местных своим коронным «йоу, йоу, йоу!». Матвей все вздыхал, что, кажется, их ждет целая истерика, когда придется уезжать домой. Несмотря на то, что взбудораженной Эве казалось, что она совсем не устала, как только закрылась дверь их комнаты, она быстро поменяла свое мнение. День-то получился очень… эмоциональным. А для кого-то — втройне. Она с невольной хитрецой покосилась на Сашу, сидевшего на кровати и явно продолжавшего пребывать мыслями совсем не здесь. Надо растормошить, получается. — Са-а-а-аш… — Эва едва не мурлычет, пока на ходу избавляется от надоевших за день каблуков. Садится ему на колени, как будто бы случайно касается губами шеи, путает пальцы в волосах. — Са-а-аш, я ужасно устала… Но для любви сил как раз вполне хватит. А Шепс поднимает на нее почти растерянный взгляд — перепил шампанского, переплакал и теперь вообще не вдупляет, чего она от него хочет. Он обвивает руками ее талию и выдыхает: — Хорошо, сейчас ляжем спать. А у самого все ещё перед глазами золотой букет, который прямо сейчас лежал на столике — перед своим уходом Майя настояла, чтобы Эва забрала его себе. Саша вновь тяжело выдыхает, а в голове — вакуум после слишком большого объема эмоций. Он прижимается щекой к груди Некрасовой, слушает перестук ее сердца, а у него полжизни перед глазами пролетает. Как он едва не сделал предложение Мэри, всерьез желая иметь от нее детей… Ладно, хорошо, что этого не случилось. Может, Матвей был прав, толкая речь о судьбе? Потому что сам Саша сейчас держал свою у себя на коленях. — Совсем поплыл, — тихо смеется Эва, продолжая перебирать его волосы. А у самой скоро сердце от любви и нежности разорвется. У нее и правда иногда дара речи не хватало, чтобы выразить всю глубину своих чувств, на которые, как раньше казалось, она была не способна. Потому что это противозаконно — быть таким замечательным. И просто идеальным. И самым любимым. И… желанным. Блять, ну вот про извращенку сама же тогда очень в точку попала. — Спать так спать… — с наигранным сожалением тянет Эва, соскальзывая с его колен, чтобы почти танцуя продефилировать к зеркалу. — Эх, все сама, все сама… И дразняще медленно спускает с плеча лямку платья. И только тогда до Саши доходит, что от него вообще хотели. Он усмехается сам себе, качает головой и поднимается с кровати, чтобы подойти к Эве и поцеловать ее в плечо. — Так вот оно что, — хрипло смеется Шепс. — Оказывается, меня тут хотят, а я умудрился не заметить? Что ж, это льстит. И сам тянет язычок молнии платья вниз. — Ну не могла же я просто выдать «Саш, возьми меня, я тебя хочу», это было бы не так интересно, — кокетничает Эва в ответ. — Тем более, тебе срочно надо было взбодриться. И хотя до коварной соблазнительницы ей было еще далеко, Некрасова сейчас собой даже немного гордилась. Платье спадает с плеч, и Эва тихо смеется, перешагивая через него и снова прижимаясь к Саше. Оказалось, что в комнате достаточно прохладно, но внутри нее уже поднимался жар. — Тебе придется закрывать мне рот, — самым невинным тоном предупреждает Эва, прежде чем увлечь Сашу в новый поцелуй. — Потому что я тихой быть не собираюсь. — Ох как мне нравится твой настрой, — усмехается он. Ему всегда ее мало. И поцелуев мало, и ее тела мало. И сегодня, после такого эмоционального дня, пасть в ее объятия — лучшее решение. Саша вновь садится на кровать, тянет Эву к себе, но оставляет ее стоять над ним, чтобы начать покрывать поцелуями ее грудь и живот — как же хорошо, что Майя выбрала для подружек невесты платья, к которым не нужны бюстгальтеры. А сам сжимает ладонями ее ягодицы, нежно оглаживает бёдра. Она — настоящее божество для него, египетская царица. Такая красивая, что сердце беспокойно сжимается. И для старшего Шепса, привыкшего быть зацикленным на себе, осознание, что он — ее первый, единственный и, хотелось верить, последний, это натуральный бальзам на душу. — Покажи мне себя-извращенку, я заинтригован. Каждый раз как в первый. У Эвы же вдруг резко пересыхает во рту. Они же с Майей не только стреляли. Они еще и общались про… всякое. И про секс в том числе. И… Может, будь она чуть на меньшем кураже, она бы не решилась — слишком страшно было залажать. Но… В конце концов, это Саша открыл ей мир удовольствий и то, как хорошо может быть с любимым человеком. И ей тоже хочется сделать ему приятно. — Ладно, — шепчет Эва предательски севшим голосом. И волновалась-то, блять, больше чем в первый раз. С его губ она переходит с поцелуями на шею, не отказывая себе в искушении пару раз куснуть, потому что видеть свои метки на нем — это отдельный вид удовольствия. Параллельно Эва возится с дурацкими пуговицами на его рубашке, слишком торопясь. Спускается ниже — целует, прикусывает, чуть царапает. — Останови меня, если это будет слишком ужасно, — тихо смеется Эва, непослушными руками справляясь с его штанами и бельем. Сначала касается его только языком — чуть не смело, потому что реально, блять, волнуется. Но потом обхватывает губами, начиная медленно двигаться, действуя скорее интуитивно. Саша шумно выдыхает сквозь зубы. Признаться, не ожидал. Но это было очень хорошо — зря Эва в себе сомневается. Он тут же кладет руку ей на затылок, перебирает пальцами ее волосы, мягко направляя. Жмурится до цветных точек, запрокидывает голову, тяжело дыша. Она сводит его с ума, серьезно. — Эва… — стоном срывается с его губ. Шепс не в силах терпеть это сладостное чувство долго — рискует излиться ей в рот, а хочется не останавливаться лишь на этом. Потому он обхватывает ее лицо ладонями, чтобы заставить встать с колен, и со всей страстью опрокидывает ее на кровать, нависая сверху. Смотрит на нее горящими глазами несколько мгновений, а потом порывисто избавляет от остатков белья. Сашу, в принципе, не назовешь особенно терпеливым, но сейчас своим языком и губами она распалила его до предела. Потому он, убедившись, что она достаточно мокрая, чтобы не было больно, входит в нее достаточно резко и сразу на все длину — вновь глухо стонет, припадая губами к ее шее. — Сам… попросил… — бессвязно шепчет Эва в ответ, с трудом давя в себе полустон-полувсхлип. Но всего пары движений оказывается достаточно для того, чтобы сдерживать себя стало сложнее — она едва не задыхается от переполняющих ее любви и желания, кусая губы в кровь. И от осознания того, что это она распалила Сашу так сильно, Эву ведет окончательно. В голове — ни одной связной мысли, а в целом мире как будто не существует никого, кроме них двоих. Она пытается быть тише, но не может, потому что было слишком хорошо — кусает губы, жмется к нему, как в бреду, старается двигаться навстречу, царапает спину. И сама не может не целовать его в шею, плечи, изредка прихватывая кожу зубами, но почти сразу зализывая свои же отметки, как будто извиняясь. Жарко. Так жарко. Эва ловит его лицо в свои ладони, приникает к его губам, шально касаясь языком нёба. И, задыхаясь, чувствуя, что развязка все ближе, шепчет: — Я буду тебя… чаще дразнить… — Да пожалуйста, — так же задыхаясь, усмехается Саша. Как он может быть против? Еще несколько глубоких толчков, и он изливается прямо в нее, содрогается всем телом и устало валится сверху. Горячо дышит ей в шею, а голова так и кружится. Эва была права — ему было чертовски необходимо выпустить пар после слишком долгого дня.