Неправильные цели, неправильные средства

Пол вернулся на Арракис всего несколько недель назад, но казалось, что прошла целая вечность. Отец и Дункан бросились встречать его, как только он сошел с корабля, с нетерпением обнимая и вертя в руках, словно он был ребенком, а не юношей, которому вот-вот исполнится девятнадцать лет. Когда они по очереди обнимали его, он чувствовал запах специй на их коже и волосах. Это был не запах специй в бутылочках, которые есть на всех планетах, а запах специй прямо с земли, и это был запах дома, которого Пол никогда раньше не замечал. От вихря пыли и радушного приветствия у него заслезились глаза, но если кто-то и заметил это, то ничего не сказал. Его мать стояла в нескольких шагах позади него, и Алия извивалась у нее на руках, как дикий зверек. Она протянула к нему свои короткие руки с выражением решимости, напомнившим ему Джессику, и он улыбнулся, подбежал и взял ее на руки, закружил, как Дункан только что сделал это с ним, и прижал ее мягкую щеку к своей. Она хихикнула, потом сосредоточилась на его глазах и замолчала, быстро переводя взгляд с одного глаза на другой, словно ожидая, что они изменятся. У Пола перехватило дыхание, а его мать слегка напряглась в ожидании крика, но Алия лишь рассмеялась, потянувшись к его лицу и провозгласив: — Стилга! Пол рассмеялся, как ни странно, польщенный таким сравнением. — Именно так, — с важностью сказал он. — Как Стилгар. — Он поднял взгляд от нее, переводя его с отца на Дункана, затем на Гурни и Суфира и, наконец, на мать. — Она рассказала вам? — тихо спросил он, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучала нотка смущения. Они уже обняли его, приняли как родного, как он и ожидал, и он чувствовал себя глупо, опасаясь их реакции. Его отец шагнул вперед первым и снова заключил его в объятия, прежде чем Пол успел понять, что он двигается. — Она рассказала нам достаточно. Мне очень жаль, Пол. Я должен был защитить тебя. Мы… твоя мать… мы подвели тебя. — Нет. Все в порядке, — сказал Пол с неожиданной твердостью, отстраняясь, чтобы посмотреть отцу в глаза. — Я думаю, это должно было случиться, так или иначе. Пол робко поднял глаза, глядя из-под ресниц, словно это могло защитить его от разочарования отца, хотя никакого разочарования, разумеется, не было. Лишь морщины на лице Лето пролегли вдоль давно привычных линий вины и сожаления. — Кроме того, я в порядке, — добавил Пол, стараясь улыбнуться как можно убедительнее, хотя ему было трудно встретить взгляд отца; он все еще знал, что тот может увидеть в его новых лазурных глазах. — Послушай мальчика, Лето, с ним все в порядке. И он наконец-то немного прибавил в весе, — рассмеялся Гурни, хлопнув обоих по спинам, словно пытаясь физически вытряхнуть напряжение из их тел. — Должно быть, Гьеди Прайм повысила свои кулинарные стандарты с тех пор, как я там был. Пол напрягся, надеясь, что остальные слишком заняты смехом над шуткой Гурни, чтобы заметить, как напряглась его челюсть. Дункан обнял Пола за плечи и повел его прочь от толпы к дверям дворца. — Пошли, зайдем внутрь. Стилгар будет в ярости, увидев, что мы стоим на солнце. У нас есть еда, кофе и ликер со специями. — Дункан на мгновение замолчал и пристально посмотрел Полу в глаза. — И что-то мне подсказывает, что сейчас тебе это особенно понравится. Затем он снова повернулся к остальным, подняв руку, которая не была обернута вокруг руки Пола. — Наш Пол вернулся, нам нужно это отпраздновать. — Я отсутствовал всего несколько месяцев, — возразил Пол, позволяя вывести себя через двери; за ними последовали его отец и остальные. — Думаю, мы все знаем, что тебя не было гораздо дольше, — ответил Дункан, направляясь в гостиную его отца. — Но я рад, что ты вернулся, мы все рады. — Я тоже рад, что вернулся. Правда, — ответил Пол, наконец-то немного расслабившись, когда они открыли гладкие охристые двери, явив за ними знакомый уютный интерьер комнаты. Он сразу же бросил взгляд на низкий оранжевый диван, стоявший по одну сторону от полированного кофейного столика. — И стоит ли нам ожидать, что кто-нибудь еще постучит в нашу дверь? — с намеком спросил Дункан. — Возможно, — ответил Пол, снимая ботинки и забираясь с ногами на диван, опираясь головой о шелковую ткань подлокотника. Остальные вскоре последовали за ним через дверь, а Гурни раздал чашки и поднял тост за возвращение блудного сына. Все выпили по глотку и рассмеялись, отчасти из-за гримас, вызванных обжигающим действием спиртного, но в основном от безудержной радости, что они снова вместе. Его мать смеялась вместе с ними, но вскоре ушла, сославшись на то, что ей нужно уложить Алию спать. Пол знал истинную причину — он чувствовал, как от нее исходят волны вины, настолько сильные, что она едва могла смотреть ему в глаза. Он должен будет поговорить с ней, но не сегодня. Сегодня он снова наполнил свою чашку и с нетерпением наблюдал за тем, как Гурни в мягком свете светящихся ламп начал перебирать струны своего балисета. *** Фейду потребовалось почти все его самообладание, чтобы держаться подальше от Арракиса целых три недели. Может быть, ему и показалось бы немного жалким, как он чахнет и увядает, словно цветок в тени, когда Пола нет, но боль была слишком ощутимой, чтобы находить в ней хоть какой-то юмор. К счастью, это не мешало Ирулан издеваться над ним при каждом удобном случае, так что он никогда не забывал, насколько жалким он был, в который, казалось, уже раз, лежа на подлокотнике ее кресла и рассуждая о том, как сильно он скучает по Полу. В конце концов, она почти насильно посадила его на корабль, когда он получил приглашение от Пола. — Ты уверена, что не хочешь поехать? Я уверен, что вы с леди Джессикой прекрасно поладите или хладнокровно убьете друг друга. В любом случае, это будет весьма занимательно, — сказал Фейд, поднимаясь по трапу и оглядываясь через плечо. — Как бы заманчиво это ни звучало, но если мы оба уедем, Гьеди Прайм останется совершенно бесконтрольным, и кто-то из нас должен взять на себя хоть какую-то ответственность. — И я очень благодарен тебе за то, что ты взяла ее на себя, — с улыбкой сказал Фейд и рывком обнял ее, отчего Ирулан пришлось вдохнуть воздух из его кудрявых волос. Она с негодованием кашлянула и крепко обняла его в ответ. — Будь осторожен, — сказала она, уже вернувшись к своему фирменному тону недовольного превосходства. — Все бывает в первый раз, — с ухмылкой ответил Фейд и помахал рукой, после чего взбежал по трапу и скрылся в светлом интерьере корабля. Он бросился в ближайшее к окну кресло и смотрел, как ее долговязая бледная фигура исчезает в небытие, скрытая неоновыми огнями, отбрасываемыми сквозь промышленный туман фонарями развлекательного района. Путешествие казалось вечностью, цифры на цифровом таймере упорно не хотели меняться, словно само время сокращалось, чтобы заставить его страдать. Он фыркнул, поняв, что в какой-то мере это уже произошло, и занялся тем, что начал ковырять омертвевшую кожу на лакированных ногтях. На этот раз он выбрал глубокий фиолетовый цвет, и ему доставляло огромное удовольствие наблюдать, как он переливается в люминесцентном свете корабля. Он нанес тщательно проработанные линии на внешние уголки глаз и молился, чтобы случайно не испортить их, опираясь на руку. У него, конечно, была с собой косметика, и он мог бы все это переделать, но все выглядело и так хорошо. Пол, конечно, мог бы покрыть их маслом; он был бы в отчаянии, если бы не сделал этого, но это была привилегия, доступная только ему. Когда корабль наконец приземлился на оранжевую посадочную площадку перед дворцом, Фейд уже стоял у двери, вытягивая шею, чтобы через щель взглянуть на пеструю компанию, собравшуюся поприветствовать его. После обязательных объятий и восклицаний о том, что за время отсутствия он успел стать еще выше, Фейда проводили обратно во дворец, опустив крепкую руку ему на плечо. К его удивлению, эта рука принадлежала герцогу. Лето наклонился к уху Фейда. — Спасибо, — прошептал он и на мгновение замолчал, прежде чем пояснить. — За то, что ты сделал для Пола. Я не претендую на полное понимание всего, но я знаю, что его бы здесь не было, если бы не ты. И глядя в твои глаза, я понимаю, что это было нелегко. Ему повезло, что у него есть ты. — Герцог слегка отстранился, заметив удивление на лице Фейда, а затем, улыбнувшись, похлопал его по спине. — И я очень рад, что ты вернулся. Впервые в истории Дом Атрейдесов и Дом Харконненов выступают на одной стороне, и для меня будет честью выпить с первым бароном, которого я считаю своей семьей. Фейд кивнул, и широкая улыбка озарила его лицо, после чего его снова крепко обняли. — Добро пожаловать домой, — сказал Лето, и Фейд поднял голову, чтобы увидеть Пола, который с улыбкой наблюдал за ними. *** Поздно вечером Пол откинулся на прохладные подушки из пряного волокна, разложенные на кровати Фейда. Пол предложил им переночевать в их собственной комнате, но Фейд неожиданно предложил остаться в своей прежней комнате. По сути, ничего не изменилось. Они лежали на том же красном покрывале, окруженные множеством алых подушек. Фейд задавался вопросом, помнит ли комната его, впитали ли стены те темные, удушливые эмоции, которые он испытывал в первые недели пребывания здесь, изменив их основную химическую структуру. Иногда ему казалось, что он чувствует призрак себя прежнего, такого злого и потерянного, но стоило ему взглянуть на Пола или услышать его звонкий смех, как все исчезало. Время — действительно странное лекарство. — Ты уверен, что хочешь это сделать? — в сотый раз спросил Фейд, дыша в волосы Пола, теплым дыханием щекоча его кожу. — Уверен. Так будет лучше… для всех, — медленно ответил Пол, затем отстранился и улыбнулся. — Кроме того, я всегда был больше ученым, чем лидером. Это мне больше подойдет: дни в библиотеке без заседаний правительства и крестьянских восстаний. Звучит как блаженство. — Ты начинаешь говорить как Ирулан, — поддразнил Фейд. — И не называй себя ученым. Это звучит очень непривлекательно. Это делает тебя похожим на скучного старика, а я не сплю со скучными стариками. — Если я такой скучный, значит, ты избавишься от меня, как только у меня появятся морщины? — спросил Пол, повернувшись так, чтобы Фейд мог видеть его слегка выпяченную нижнюю губу. — Боюсь, что да, — согласился Фейд, печально кивнув головой. — Полагаю, у тебя есть еще лет двадцать, а если будешь продолжать использовать специи, то и сорок. — С этим можно смириться, — пожал плечами Пол, накручивая на палец прядь волос Фейда и притягивая его к себе для мягкого, медленного поцелуя. Они соприкасались лбами, дыша одним воздухом и наслаждаясь едва заметным расширением зрачков и соблазнительным румянцем, поднимающимся на щеках. Фейд первым отстранился, положив руку на плечо Пола и удерживая себя от соблазна снова придвинуться ближе и пустить разговор на самотек. — Мне просто нужно убедиться, что ты делаешь это не из-за меня. Это твоя семья, твой отец и я не смогу простить себя, если позволю тебе… Пол прервал его, осторожно приложив подушечки двух пальцев к его губам, медленно покачал головой и ввел один из них в рот Фейда. Губы Фейда мягко разошлись, позволяя Полу коснуться теплого языка. Через мгновение Пол убрал руку, оставив Фейда безмолвным и слегка запыхавшимся. — Прости, мне просто нужно было, чтобы ты замолчал, — сказал Пол с улыбкой. — Я делаю это не ради тебя. Ты часть моего решения? Да, конечно. Ты теперь часть каждого моего решения, и я знаю, что ты скажешь — если бы я не встретил тебя, я бы не принял это решение. И я отвечу тебе — да. Возможно, это правда. Если бы я не встретил тебя, я бы продолжил дело своего отца, став герцогом ради блага своего Дома, и я бы не раздумывал. Но потом я встретил тебя, и слава Богу, что встретил, потому что это заставило меня задуматься… Эти мысли не всегда были хорошими, но они заставили меня понять, что я не хочу быть герцогом, не совсем. Моя жизнь сделала из меня много кого, в том числе бойца, пилота и политика, но мне не нравится ничего из этого, не правда. Я люблю тебя, люблю свою свободу и свои исследования. Всегда бытовало мнение, что те, кто не хочет руководить, больше всего подходят для этого, но я не думаю, что это правда. Мы оба это видели: я передаю свою власть чему-то более значительному, чем я сам, а потом убегаю. Я не лидер, я слишком… слишком… слишком… слишком податливый, слишком слабый, слишком отстраненный. У меня нет для этого духа. Поэтому я должен отказаться от этого. Для меня это не имеет значения, но, думаю, Алии это понравится. Пол замолчал, взял одну из рук Фейда и нежно провел ею по контурам своих губ и гладкому лицу. Его насыщенные голубые глаза встретились с глазами Фейда, и оба замолчали: тишина и последствия признания Пола лежали вокруг них, как легкий туман. Наконец Пол снова заговорил. — Кроме того, так у тебя будет возможность и дальше держать меня только для себя. Пол нагнулся вперед так, что их щеки почти соприкоснулись, и тонкие волоски затрепетали, как столбы во время грозы. Его дыхание щекотало ухо Фейда, словно целуя его. — Ты никогда не сможешь разделить меня с целой планетой, я тебя знаю, ты слишком ревнив, — прорычал Пол. Его голос упал до низкой ноты, и, закончив фразу, он провел зубами по чувствительной раковине уха Фейда и втянул мочку в рот, издав звук, который находился где-то между стоном и смехом. — Что я могу на это сказать? — ответил Фейд. — Очевидно, ты уже принял решение. Кто я такой, чтобы пытаться тебя переубедить? — Плохой человек, — рассмеялся Пол, не выпуская мягкую плоть изо рта. — Очень плохой человек… а мы не можем себе этого позволить. Фейд перекинул свое бедро через бедра Пола, устроился на нем и придавил своим весом к матрасу. Он торжествующе улыбнулся, услышав тихие прерывистые звуки, которые это вызвало у Пола. — Значит, Алия будет… — начал он, но Пол застонал и покачал головой. — Ты только что навалился на меня… и хочешь поговорить о будущей работе моей младшей сестры? — Прости, я просто пытался быть хорошим партнером, заботиться о твоей семье и все такое. — Тебе это не идет, — с притворной серьезностью сказал Пол, когда Фейд начал целовать мягкую кожу его шеи. — Полагаю, нет. А кем бы ты предпочел, чтобы я был? Твоим наложником? Распутником? Любовником? — Фейд говорил между поцелуями, двигаясь вниз и нежно покусывая ключицу Пола, что вызвало тихий вскрик. Он мог слышать биение сердца Пола через мягкую кожу его шеи. — Моя мать — наложница, — ответил Пол с притворной обидой. — Тем более, — спокойно ответил Фейд, проводя языком по соску Пола медленными круговыми движениями. — Кроме того, — почти зашипел Пол, — если ты барон Харконнен, а я отрекаюсь от титула, значит, я — твой наложник, а не наоборот. — Мне нравится, как это звучит, — тихо рассмеялся Фейд, после чего приподнял Пола за талию и повалил его обратно на кровать так, что его лицо оказалось на одном уровне с бедрами другого парня. — Но я думаю, что нам обоим пора прекратить болтать.