Неправильные цели, неправильные средства

Следующие несколько лет были одновременно замечательными и пугающими, отчасти из-за беспрецедентного решения Дома Атрейдесов отказаться от контроля над Арракисом в пользу фрименов. Это решение едва не привело Вселенную к полномасштабной войне, пока с помощью барона Харконнена не было заключено торговое соглашение, подписанное новым Великим Наибом Арракиса Стилгаром бен Фифрави и его планетарным экологом Чани Кайнз. На Иксе происходили стычки, но Бене Гессерит хранили таинственное молчание, несмотря на то, как много они могли потерять, если бы поставки специй были прекращены. Против объединенной мощи Домов Атрейдесов и Харконненов, а также монополии фрименов на производство специй, остальным Домам пришлось проглотить обиду и согласиться с назначенными им нормами специй, иначе им пришлось бы остаться совсем без них. В тайне почти единодушно считалось, что Лето Атрейдес сошел с ума. Фейд-Раута женился на своей давней подруге принцессе Иррулан Коррино, что было публично признано фиктивной свадьбой. Тем не менее она обеспечила ему место следующего императора, после чего он резко исчез из поля зрения общественности, оставив свою роскошную жену самым могущественным человеком в галактике, а сам отправился в долгие дипломатические поездки в неизвестные места. Ходили слухи о недостатке физической близости, посещениях бароном скрытых фигур и кораблей, которые приземлялись в темноте, но если это и беспокоило новую королевскую чету, то они этого не показывали. Слухи о них и отсутствии наследников были не менее живописны, чем те, что преследовали тихого сына Атрейдесов с черными глазами и благородством Преподобной Матери. *** Дом Атрейдесов поселился на Каладане. Алии было шесть лет, когда она впервые вдохнула морской воздух. Она наморщила носик от резкого запаха водорослей и вскрикнула, когда ледяная вода защекотала пальцы ног. Пол снова шел по лесу, перебирая пальцами колючки вечнозеленых деревьев, покрытых росой и густой янтарной смолой. Он сидел, свесив ноги с края мелового утеса, и смотрел, как его босые ноги выглядят на фоне серо-белых волн внизу. Ветер трепал его волосы, словно холодная рука осторожно тянула его голову, чтобы открыть горло. Иногда мама садилась рядом с ним, и они молча разделяли детский восторг, наблюдая, как их пальцы болтаются в пустом воздухе. Соль, вода и зелень снова вливались в его тело, и он чувствовал себя умиротворенным. На Каладане казалось, что Дюна никогда не существовала. На седьмой день рождения Пол рассказал Алии о своем намерении отказаться от титула. Глаза девочки расширились, когда слова слетели с его губ. Несмотря на свой возраст, она сразу же поняла, почему он рассказал ей об этом и чего он от нее требует. Полу часто казалось, что он видит краткие вспышки взрослой женщины, скрывающиеся за ее глазами, и в этот момент это проявилось наиболее отчетливо. Она взяла его руку в обе свои и посмотрела на него жестким взглядом. Она смотрела на него не мигая и говорила без обиняков. — Ты действительно этого хочешь? — спросила она после долгого молчания, тихого, как ветер в густой траве. — Да, но только если ты тоже этого хочешь, — прошептал Пол в ответ. Это прозвучало как извинение. Алия покачала головой в ответ. Ее медные волосы отросли и блестящим полотном свисали до плеч. Они были похожи на золото, на кровь, на песок со специями, развеваемый ветром. Она рассмеялась. — Думаю, я справлюсь с этим лучше, чем ты, — сказала она, прежде чем брат подхватил ее на руки. Он закружил ее, смеясь. — Герцогиня Алия Атрейдес, — сказал он, когда они упали на землю, кувыркаясь в клубке на земле. — Герцогиня Алия Атрейдес, — согласилась она, кивнув головой. — Спасибо, — прошептал Пол. — Не за что, — прошептала она в ответ. *** Фейд и Пол проводили вместе как можно больше времени, обычно на Гьеди Прайм, а также в «дипломатических поездках» на Арракис и иногда на Каладан. Пол никогда не забудет выражение лица Фейда, когда он впервые увидел лес. Он оглядел его просторы и раскинул руки в стороны, словно мог схватить его и прижать к груди, а верхушки деревьев щекотали ему подбородок. Он потянулся к ветке, смеясь над ее гибкостью, когда она наклонилась к нему и вернулась в исходное положение. Он сорвал с нее папоротник, глубоко вдохнул его аромат, закрыл глаза и испустил долгий вздох через рот, а с его лица не сходила широкая, легкая улыбка. Затем он открыл глаза и лукаво усмехнулся, потянувшись, чтобы заправить веточку за ухо Пола. — Вот так. Прекрасно, — сказал он серьезно, оценивая выражение лица Пола, как художник свой мольберт. — Неудивительно, что вы все были так счастливы здесь, — добавил Фейд, когда они сидели на ветке и перебрасывали нежно-розовый плод туда-сюда. Его поцелуи имели сладкий и свежий вкус, и Полу не хотелось брать в рот ничего, кроме этого, кроме Фейда, переполненного удивлением и вкусом весны. *** Пол и Фейд провели обряд обещания на свежем каладанском воздухе, в траве между пальцами ног и соли в волосах. За их спинами обрыв круто спускался вниз, смертельно красивый и головокружительный, пока они обменивались клятвами, скрепляя договор каплей крови, слизанной с блестящего лезвия крис ножа. — Где я — пламя, там ты — уголь, — сказал Пол, положив свою кровоточащую руку на руку Фейда; его глаза были подобны летней грозе. — Где я — роса, там ты — вода, — ответил Фейд. Он поднял лицо Пола к своему и задышал, словно утопающий, отчаянно задыхаясь. В ответ Пол сжал шею Фейда, как будто он заблудился в пустыне без провианта и умирает от жажды. Это было прекрасно, и слезы смешались на их щеках до такой степени, что невозможно было определить, чьи они. Пол выглядел идеально в зеленом. Фейд всегда считал, что это свет испортил ему глаза, но теперь он понял, что ошибался. Теперь он мог видеть листья и хвойные деревья и знал, что цвет глаз Пола никогда не был просто зеленым. Это слово было слишком странным, слишком незначительным. Мутный оттенок давно исчез из глаз Пола, вернувшись в создавшие их леса. Теперь они сверкали насыщенным голубым цветом, который, приближаясь к черной линии ресниц, сказочно менялся на цвет чистого неба. Этот потрясающий, неповторимый синий цвет не имел ничего общего с предшествующим ему естественным зеленым; они даже не были родом с одной планеты, но он очень подходил ему, и почему-то он выглядел так же потрясающе в своей нежно-зеленой рубашке, ниспадающей с его плеч, словно ожившая стихия. «В этом нет никакого смысла», — подумал Фейд, наблюдая за тем, как Пол смеется с Чани. Алия взяла Пола за руку и посмотрела на него так, словно он зажег солнце на небе. Конечно, она была права, но Фейду было забавно наблюдать, как выглядит такое благоговение со стороны. Выражение ее мягкого круглого лица было таким милым, что у него перехватило дыхание, и он подумал, не выглядит ли так же его собственное лицо, когда он смотрит на Пола. Он был настолько погружен в размышления, что едва заметил, как источник его задумчивого состояния появился рядом с ним и, протянув руку перед его глазами, мягко и беззвучно спросил: — Могу я прикоснуться к тебе? Фейд слегка повернулся, чтобы посмотреть на него, и вздохнул, когда Пол прижался лицом к шее Фейда и оставил мягкий, сухой поцелуй на чувствительной коже под его челюстью. Гурни зарычал от этой ласки и махнул рукой в сторону Стилгара, за что получил в ответ взгляд. — О чем ты думал? — спросил Пол. — Если ты спрашиваешь, то, возможно, ты не так умен, как я всегда думал, — ответил он. Пол рассмеялся и переплел свою руку с рукой Фейда. Он посмотрел на пеструю компанию людей, собравшихся на церемонию. Стилгар возглавлял группу с Арракиса. Хара дразнила Калефа и Орлопа, пока Алия не погнала их в море: они кричали и смеялись, сталкивая друг друга в воду и отбиваясь от рыб, плававших вокруг их щиколоток. Фейд и Пол долго молча сидели с Чани, глядя, как ледяная вода плещется у ее ног, а глаза ее были широко раскрыты, как луна. Ирулан прибыла с Гьеди Прайм. Она, как всегда, выглядела великолепно в своем бледно-голубом платье, одновременно обыгрывая в шахматы Гурни и Дункана. Лето и Джессика, улыбаясь, наблюдали за происходящим с глазами, замутненными слезами, после чего Алия громко заявила, что Фейд-Раута — лучший мальчик в галактике, не считая, конечно, ее брата. Это вызвало улыбку у ее отца и самые крепкие объятия от Фейда, которые он только мог подарить. Все эти мысли пронеслись в голове, пока Фейд и Пол смотрели на небольшую группу людей, которых они стали называть своими друзьями, и рука Пола сжалась в кулак. — О чем ты сейчас думаешь? — тихо спросил он. Фейд протяжно вздохнул, прежде чем ответить. — Впервые я думаю о том, что все будет хорошо. — У нас все будет хорошо, — согласился Пол. Фейд крепко обнял его. Его дыхание щекотало тонкие волосы над ухом Пола. — Это обещание? — прошептал он. — Конечно, обещание, — ответил Пол.