One of Many

Stray Kids исполняли свою новую песню. Они все устали от промоакций и камбэка, но у них всё еще оставалось много дел — выступления, интервью, развлекательные шоу. Это было бесконечно. Сынмин был удивлен, насколько энергичным он был во время их камбэка. Он знал, что 3RACHA и Минхо особенно устали, проводя поздние ночи в компании, чтобы затем рано вставать на репетиции. Младшие участники хотели бы помочь, но знали, что это необходимо, и другие не взяли бы перерыв. Им оставалось только подождать еще несколько дней до их трёхдневного отдыха, а затем опять вернуться к той же суматохе. Но Сынмин был готов выступать и петь от всей души. Выступление шло очень хорошо, и никто не совершал ошибок. Они приближались к концу песни, когда должны были быстро сесть на землю, и их всегда предупреждали быть осторожными и садиться на ягодицы первыми. Никто никогда не ошибался в этой части. Кроме Сынмина. До конца песни оставалось меньше тридцати секунд, но, конечно же, Сынмин умудрился всё равно совершить ошибку. Он надеялся, что никто не заметил, как его левая рука коснулась пола первой, за ней последовало его тело, которое слегка подпрыгнуло при приземлении. Он бы не хотел испортить выступление, но... больно. Его запястье не согнулось слишком сильно, всего лишь под углом в девяносто градусов, но очень болело. Он знал, что, вероятно, растянул его. Но оставалось только двадцать секунд. Двадцать мучительных секунд для Сынмина, но он продолжал танцевать без заминки. Он хотел гордиться собой за то, что справился с болью, но едва держал своё лицо в порядке. Даже когда он не двигался, запястье пульсировало от боли. Они быстро сошли со сцены и отправились в свою гримерку. Нужно было только переодеться и добраться до машины, а затем можно было спать. Их расписание начиналось поздно на следующий день, поэтому все планировали выспаться. Это звучало как мечта. Но это был кошмар для Сынмина. Сынмин посмотрел на своё запястье, пока переодевался в ванной, и заметил, что оно уже опухло и слегка посинело. Это наверняка было растяжение, и это исключило бы его из танцев на недели, если не на месяцы. Он быстро и осторожно оделся, стараясь не двигать запястьем. Оно все еще сильно болело без движения, боль стреляла вверх по руке до локтя. Болели и пальцы. Парень потерял самообладание в кабинке, его лицо исказилось от боли, и глаза наполнились слезами, но он не дал им упасть. Участники быстро собрались и отправились к машине. Сынмин позаботился о том, чтобы занять место у окна, держась подальше от других. Он надел рукав худи на руку, но это мало помогло. Никто не обратил на него взгляда, поэтому он решил, что это сработало. Все были уставшими и разошлись по своим комнатам без слов. Было десять часов вечера, и они все могли поспать хотя бы десять часов, что было намного лучше, чем те пять, которые они слишком часто получали. Сынмин не стал выполнять свои ночные ритуалы и сразу пошел в свою комнату, где наконец выпустил дрожащий вздох и откинулся назад на дверь. Это так больно. Он прикусил губу и сполз на пол. Ему нужны были лёд, вода и обезболивающие. Но он должен был подождать, пока другие заснут, что не должно было занять много времени. Он поднял рукав худи, вздохнув, когда тот коснулся его запястья, и снова взглянул на него. Оно стало ещё опухшим снаружи, а синяк увеличился, и он заметил, что именно оттуда исходила боль. Она простреливала вверх до его бицепса, вся рука болела. Сынмин посидел так несколько минут, глубоко дыша, прежде чем решил получить то, что ему нужно. Он осторожно прижал руку к груди, встал и открыл дверь, а другие три двери были закрыты. Слава Богу. Он пошел на кухню и взял бутылку воды из холодильника, проглотив три таблетки ибупрофена. Затем он взял пакет со льдом и вернулся с ним и бутылкой воды в свою комнату, снова закрыл дверь и сел на кровать. Он планировал использовать метод: двадцать минут лёд — двадцать минут перерыв. К счастью, пакет со льдом был гибким, поэтому он положил его на колени и положил на него запястье. Он поморщился, но холод отвлекал от боли. Другой рукой он аккуратно обернул пакет со льдом вокруг запястья и держал его там. Через несколько минут он отпустил его и взял телефон, открыв Netflix. Он не был уверен, как долго будет бодрствовать, но не собирался сидеть в тишине со своими мыслями часами. Когда часы пробили час ночи, Сынмин едва держал глаза открытыми. Его запястье уже немного успокоилось, онемело от льда. Оно снова заболело, когда он лег, но парень осторожно положил его рядом с собой на кровать и надеялся, что боль утихнет. Оставалось только два дня до их отдыха. Он сможет выдержать. --- Феликс проснулся около пяти утра, чтобы сходить в туалет. Он быстро сделал свои дела, надеясь еще поспать, но, выйдя из ванной, услышал шум. Парень остановился, а затем заметил, что это были всхлипывания. Он сразу насторожился. Пошел дальше по коридору и услышал, что шум усиливается, и оказался перед комнатой Сынмина. Не раздумывая, Феликс открыл дверь. Сынмин лежал, свернувшись калачиком, прижимая руки к груди. Феликс заметил пот на его лбу с другого конца комнаты, а из его рта вырывались подавленные рыдания. Парень тут же побежал к нему. — Сынмин! Сынмин, что случилось? — взволнованно спросил он. Феликс сел на край кровати и положил руку на плечо Сынмина. Младший слегка открыл глаза и посмотрел на Феликса, по его лицу текли слезы, а рыдания становились все чаще. Он просто заскулил в ответ. — Тсс, — успокаивал его Феликс, гладя его по волосам. Это был не кошмар, но Сынмин никогда так не вел себя, когда болел. Должно было быть что-то еще, что-то, что объясняло бы его мучительный вид и пот, покрывающий его тело. — У тебя что-то болит? — Сынмин крепко закрыл глаза и кивнул, вырвалось громкое рыдание. — Где? — Одна из рук Минни переместилась от груди, и это привлекло внимание Феликса. Он сразу заметил: очень опухшее и синее запястье, лежащее на кровати и прижатое к груди Сынмина. Это выглядело очень, очень болезненно. Феликс ахнул. — О, Минни, — прошептал он, протянув руку, чтобы лучше разглядеть, но другая рука Сынмина остановила его, и он снова заскулил. Феликс снова посмотрел на его лицо, и Сынмин выглядел еще более расстроенным. — Что случилось? — Феликс обернулся и увидел у двери Минхо и Чонина. Они выглядели уставшими, сбитыми с толку и немного обеспокоенными. Они, должно быть, услышали крики Сынмина. — Думаю, Сынмин растянул запястье, — быстро сказал Феликс, снова повернувшись к Сынмину. — Нужно осмотреть это, Минни. Ты должен пойти к врачу, чтобы тебе смогли помочь, — Минхо и Чонин быстро присоединились к ним, и Минхо сел перед Феликсом, чтобы взглянуть на Сынмина. Старший посмотрел на руки Сынмина и заметил, что одна из них аккуратно прикрывает другую. Сынмин быстро покачал головой, открыв рот. — Все хорошо, — всхлипнул он, задыхаясь. — Сынмин-а, — строго сказал Минхо, — тебе не хорошо. Это плохо. Можно я посмотрю? — Минхо говорил мягко, не как обычно, и Сынмин снова переместил руку. — Черт, — пробормотал Минхо. — Я пойду за Чан-хёном, ладно? Будет хуже, если мы не обратимся в скорую помощь прямо сейчас. Сынмин попытался возразить, но Феликс просто кивнул Минхо, и старший ушел в другую комнату. Феликс держал здоровую руку Сынмина, а Чонин занял место Минхо, ахнув при виде травмы. Глаза Сынмина были закрыты, лицо вдавлено в подушку, заглушая рыдания, но он крепко сжимал руку Феликса. — Что случилось? — спросил Чонин. — Не знаю. Я просто услышал его плач и пришел сюда, — вздохнул Феликс. — Он, должно быть, повредил запястье во время выступления вчера и никому не сказал. — Он смотрел на Сынмина с тревогой, поглаживая его руку большим пальцем. — Почему он ничего не сказал? — Феликс только вздохнул, сказав, что не знает. Он действительно не знал. Чан быстро пришел, сразу обойдя кровать и подойдя к Сынмину. — Эй, Сынминни, — пробормотал он, — это Чанни-хён. Все будет хорошо. — Сынмин посмотрел на него, его рыдания, наконец, превратились в икоту. Чан заглянул ему за плечо и посмотрел на его запястье, затем снова встретился глазами с Сынмином. — Минхо позвонил менеджеру, чтобы отвезти нас к врачу, он должен быть здесь с минуты на минуту. Ты можешь встать? — Сынмин кивнул, и Чан помог ему сесть. Он крепко закрыл глаза и снова всхлипнул от боли, прижимая руку к животу. Бан Чан нежно вытер его слезы. — Прости, хён, — прошептал Сынмин. Чан успокоил его. — Не извиняйся. Давай просто исправим это, ладно? — Сынмин кивнул, и остальные помогли ему встать, он только слегка пошатывался. — Ликс и я поедем с тобой. — Чан даже не взглянул на Феликса, прежде чем заговорить, зная, что младший австралиец согласится. Сынмин все еще крепко держал его за руку. Минхо вернулся и сказал им, что менеджер прибыл, поэтому Чан взял телефон Сынмина и бутылку с водой, прежде чем повести двух младших к выходу. Они быстро спустились на лифте и встретились с менеджером, затем все сели на заднее сиденье, причем Сынмин оказался посередине. — Что случилось? — спросил менеджер, он был очень обеспокоен. — Сынмин повредил запястье, — сказал Чан. — Я думаю, что оно растянуто. —Менеджер только тихо вздохнул и повез их в больницу. Это было всего в нескольких минутах езды на машине. Менеджер вошел с ними внутрь, но не вернулся в экзаменационную комнату с мемберами. Чан и Феликс будут рядом с Сынмином на каждом этапе. У них была очень хорошая медсестра, и она, казалось, стала более осторожной, когда заметила красные глаза Сынмина. Сделали рентген, с костями все было в порядке; это было просто сильное растяжение. Сынмину пришлось надеть на запястье большую заднюю шину в соответствии с инструкциями R.I.C.E — отдых, лед, сжатие, подъем — и никаких танцев в течение шести недель. Сынмин, конечно, был расстроен, но этого и ожидал. Медсестра дала им несколько минут побыть наедине, а сама пошла за шиной и бумагами. Чан и Феликс сидели на стульях, а Сынмин — на смотровом столе. — Что случилось, Сынминни? — спросил Чан. Сынмин посмотрел вниз. — Я неудачно упал во время выступления, в движении, где нам пришлось сесть. Я не думал, что это так уж плохо… — пробормотал он. — Тебе следовало рассказать кому-нибудь раньше. Без надлежащего лечения, вероятно, за ночь стало хуже. — Я заморозил запястье, — слабо возразил он. Чан не выглядел впечатленным, и Сынмин вздохнул. — Мне жаль. Чан ничего не мог с этим поделать. Он встал и крепко обнял Сынмина, помня о его запястье, и Феликс быстро присоединился к ним. — Я знаю, Минни. Мы уже говорили о травмах, верно? Их невозможно скрыть, какими бы маленькими они ни были. Даже если это порез от бумаги, я хочу, чтобы ты мне об этом рассказал, ладно? Сынмин кивнул и положил голову Чану на плечо. Он даже не был уверен, почему скрыл это от них. Медсестра быстро вернулась и помогла Сынмину надеть шину. Его глаза опустились, и Чан взял бумаги с инструкциями и запиской врача. Им разрешили уйти, поэтому Чан первым вышел из комнаты, чтобы поговорить с менеджером, пока Феликс помогал Сынмину. Глаза младшего теперь были закрыты, он явно был готов ко сну. Феликс встал перед ним и провел рукой по его волосам. — Сынминни. — Сынмин хмыкнул. — Можешь лечь. Мы с хёном доставим тебя домой в целости и сохранности, хорошо? — Феликс помог Сынмину лечь на кровать, и младший едва пошевелился. Должно быть, он был измотан. Чан вернулся через пару минут, не моргнув глазом на спящую фигуру Сынмина. — Менеджер отвезет машину назад, и мы выйдем через черный ход. — Феликс кивнул, и Чан прошел дальше в комнату, остановившись перед Сынмином. — Он выглядит изнурённым. В какое время вы, ребята, пошли спать? — Мы все быстро разошлись по своим комнатам, — ответил Феликс, — Наверное, было десять, но если Минни вчера вечером обледенел его запястье, он, вероятно, не ложился спать еще позже. Чан вздохнул. — Я отнесу его в машину. Ты можешь открыть мне двери? — Феликс кивнул, и Чан уложил Сынмина на спину, а затем осторожно положил запястье младшего на живот. Чан медленно поднял его, положив одну руку под колени, а другую под плечи. Сынмин не пошевелился. Они осторожно подошли к машине менеджера, и Чан сел с Сынмином на колени. Он уже все рассказал менеджеру, поэтому сразу же начал вести машину. Еще не было и семи часов утра, и все остальные, наверное, тоже устали. — Я поговорю об этом с остальным руководством, — сказал менеджер, когда они подъехали к общежитию. — Он все еще может ходить на некоторые ваши танцевальные тренировки, но не может участвовать. Он может помочь вам, ребята, если захочет, а в противном случае он может провести дополнительную вокальную тренировку. Я посмотрю, как выглядит его график, и сообщу вам позже сегодня. Если вам всем нужен выходной на целый день, просто дайте мне знать заранее. Сынмин может взять выходной сегодня и завтра, если ему все еще больно. — Спасибо, хён. — Феликс открыл свою дверь и обогнул машину, чтобы открыть дверь Чана. Старший крепко держал Сынмина, пока Феликс помогал ему, затем менеджер опустил пассажирское окно. — Напишите или позвоните мне, если вам что-нибудь понадобится. — Чан и Феликс кивнули, прежде чем обернуться, менеджер наблюдал за ними, пока они не вошли в здание. Они молча поднимались по лестнице, пока не добрались до общежития Сынмина, и Феликс едва дважды постучал в дверь, прежде чем она открылась. Хёнджин и Джисон стояли прямо в дверях и явно ждали уже давно. — Двигайтесь, — прошептал Феликс, загоняя их обратно внутрь. Они не спускали глаз с Сынмина и его браслета на запястье. — Оно сломано? — тихо спросил Джисон. Феликс покачал головой. — Просто сильное растяжение. Чан прошел мимо остальных участников в комнату Сынмина, осторожно уложив мальчика на кровать. Он подвинулся, чтобы поднять одеяло с пола, и когда положил его обратно на Сынмина, глаза младшего мальчика открылись. — Хён? — пробормотал он, щурясь. Чан улыбнулся ему и укутал себя одеялом, убедившись, что его запястье лежит на животе. — Эй, детка, — прошептал Чан, проводя рукой по волосам Сынмина. — Просто поспи, ладно? Глаза Сынмина снова закрылись, и Чан вздохнул. Он знал, что Сынмину будет больно, когда он проснется, но надеялся, что младший больше ничего от них не скрывает. Он еще раз посмотрел на Сынмина, прежде чем встать, взлохматить волосы и уйти. Он тихо закрыл дверь и повернулся к пяти обеспокоенным лицам. — Ликс рассказал нам, что произошло, — тихо сказал Чанбин. Чан кивнул. — С Сынминни все будет в порядке. Сейчас ему просто нужно поспать, и мы посмотрим, как он себя почувствует, когда проснется. — Чан согнал остальных в гостиную. — Вы все хотите остаться здесь или вернуться в наше общежитие? Я остаюсь. Чанбин, Хёнджин и Джисон согласились, сидя на диване. — Я не устал, — сказал Джисон, устраиваясь поудобнее. — Я, — проворчал Минхо, закрыв глаза там, где он стоял. — Я иду спать. — Он тут же развернулся и пошел обратно в свою комнату, оставив дверь открытой. Чанбин последовал за ним и, что удивительно, его не выгнали. Чан сел рядом с Джисоном. — Я тоже устал, — сказал Феликс, зевая. — Джинни, хочешь поспать со мной? — Хёнджин быстро встал и улыбнулся, схватив Феликса за руку. Остались только Чан, Джисон и Чонин. Джисон положил голову на плечо Чана, а Чонин прислонился к младшему рэперу. Чан обнял Джисона и крепко прижал его к себе. — С ним все будет в порядке. Давай посмотрим что-нибудь, ага? --- Сынмин проснулся отдохнувшим, с затуманенным мозгом. Он сразу вспомнил, что произошло, и вздохнул, почувствовав боль в запястье. Он оглядел свою комнату и был встречен тишиной, дверь закрыта и никого с ним не наблюдалось. Он был немного разочарован, но знал, что остальные хотели, чтобы он спал спокойно, и он это сделал. Сынмин медленно сел, с его телом все было прекрасно, но с рукой — всё плохо. Локоть и пальцы все еще болели, а запястье болело даже без движения. Было лучше, чем когда он проснулся, но не лучше, чем прошлой ночью. Шина, должно быть, немного помогла, пока он спал. Он медленно встал, его правая рука держалась за левое предплечье, и он поморщился. Парень старался не поворачивать и не двигать рукой, но это было трудно. Ему как бы хотелось иметь слинг, но это казалось лишним для простого растяжения. Он тихо вышел из комнаты и по-прежнему ничего не слышал. Остальные спали? Он продолжил путь на кухню в поисках лекарства и по пути увидел нескольких людей в гостиной. — Хён? — Голова Чана мотнулась в сторону, и он сразу же встал, когда увидел Сынмина. — Привет, Минни, — сказал он, подходя к Сынмину, чтобы провести рукой по его волосам. — Тебе лучше? Сынмин кивнул. — Немного. Спасибо, хён, — смущенно пробормотал он. — Не надо благодарности. — Чан отвел его на кухню и вручил ему две уже приготовленные таблетки, а также стакан холодной воды. — Возьми это, — сказал он, — тогда через пять часов ты сможешь принять еще. Сынмин быстро проглотил их, поморщившись от вкуса. Чан также схватил ему пакет со льдом из морозилки, похоже, читая его мысли. Они оба вернулись в гостиную, Джисон и Чонин с любопытством посмотрели на Сынмина. — Как ты себя чувствуешь, хён? — спросил Чонин. Сынмин сел рядом с ним, положив левую руку на подлокотник. — Лучше. — Чан встал перед ним на колени, и Сынмин позволил старшему снять шину. Он думал, что Чан был с ним слишком нежен, почти как с ребенком, но знал, что от этого Чан почувствует себя лучше. Чан любил заботиться о других, хотя причина, по которой ему приходилось заботиться о них, иногда разбивала ему сердце. Чан максимально ослабил липучку, прежде чем снять ее, но Сынмин все равно вздрогнул. Он ни разу не пошевелил запястьем, но без шины ему все равно было больнее. Чан положил подушку себе на колени и положил на нее пакет со льдом. — Заморозь его на пятнадцать минут, затем подожди тридцать минут, прежде чем снова заморозить. — Сынмин кивнул и положил запястье на лед, чувствуя одновременно боль и легкое онемение от холода. Его запястье выглядело не лучше, чем до обращения к врачу, но он знал, что оно будет медленно заживать. — Сынмин-а, — тихо сказал Чан, положив руку Сынмину на колено. Сынмин хмыкнул. — Почему ты мне об этом не рассказал? Сынмин вздохнул. — Я действительно не знаю. Я просто… Я подумал, что было бы неплохо, если бы я много замораживал, тогда я смогу беспокоиться об этом, когда начнется перерыв. Вы все очень устали вчера вечером, и я не хотел вам ничего испортить. — Он смотрел на свою руку, зная, что остальные будут возражать всему, что он скажет. Удивительно, но первым заговорил Джисон. — Знаешь, мы бы не хотели, чтобы ты это делал, Минни. Ты бы ничего не испортил. — Он прав, — сказал Чан, — Я уже говорил тебе раньше, но не можешь скрывать от нас никаких травм. Мы должны знать, если ситуация ухудшится, что и произошло. Ты знаешь что. — Да, я знаю, — вздохнул Сынмин. Он чувствовал себя плохо; почему он это скрывал? Они бы не прочь помочь ему накануне вечером, и не было бы так больно, если бы он пошел к врачу раньше. Он все это знал, так почему? Чонин обнял Сынмина и осторожно притянул его к себе, так что старший положил голову ему на плечо. — Я понял, хён, — тихо сказал он. — В следующий раз ты будешь знать об этом, верно? Сынмин чувствовал себя так, словно с ним нянчились как с ребенком группы, как выразился Чонин. Тем не менее он кивнул, успокаивая остальных. Он знал, что все остальные спросят его, как он себя чувствует и почему он им ничего не рассказал, но ему просто придется смириться с этим и дать тот же ответ. Они были бы немного расстроены из-за того, что он так их беспокоит, но он знал, что это не продлится слишком долго. В конце концов, они его любили.