Day that I (ruined your life)

Будильник Баки не ставил, и потому проснулся поздно. За окном вовсю светило солнце, заливая гостиную ярким светом. Из-за прикрытой двери кухни доносился приглушенный гул кофемашины — Стив уже успел встать. Баки наскоро умылся, оделся и тоже прошел в кухню. Стив и правда обнаружился там. Он поджаривал бекон и, судя по той порции, которая отправилась стоявшее на полу мусорное ведро, делал это за сегодняшнее утро не впервые. — Сжег? — Баки красноречиво покосился в сторону ведра. — Ага. Я вообще не силен в готовке. Обычно мама… — Стив осекся и улыбаться перестал. — А ну давай я что ли попробую, — перебил его Баки и встал к плите. — Гляди, тут главное умеренный огонь и не передержать, чтобы весь жир вытопился и осталась хрустящая мясная зажарка. Во-от так! Он ловко снял на салфетку аппетитные ломтики и бросил на сковороду еще порцию. — Иди попробуй сам! Убедившись, что Стив больше ничего не сожжет, Баки выгреб из холодильника все для сэндвичей и принялся собирать, как он заявил, самый лучший бутерброд. — Секрет в том, — поучал он, раскладывая по смазанному майонезом хлебу листья салата, — чтобы положить сюда все, что любишь. Вот я, например, обожаю ветчину и бекон, а еще сыр и джем. И потому… — Как ты это есть будешь? — Стив с опаской поглядел на сооруженный Баки огромный сэндвич. — Он же тебе в рот не влезет. — А у меня он неплохо открывается. Даже запас останется, — от того, как двусмысленно это прозвучало, Баки смутился, но Стив, похоже, ничего и не заметил. — Ну а тебе что нравится? — Я тоже люблю сыр и бекон, и кленовый сироп, и еще огурцы. — Вуаля! — по подсказкам Стива Баки соорудил сэндвич и ему. — А вкусно! — заявил тот, откусив солидный кусок. — Ну так! Баки плохого не посоветует! — Баки? Что еще за Баки? — Ну, я! Я — Баки. — Ты же сказал, тебя Джеймс зовут, разве нет? — Джеймс Бьюкенен Барнс, вообще-то, — Баки облизал перепачканные вытекшим джемом пальцы, не заметив, как пристально смотрел в этот момент на него Стив. — А Баки — это сокращенно от «Бьюкенен». — Баки, — повторил Стив. — Мне нравится. Звучит куда лучше, чем Бьюкенен. — Да уж. Как по мне, на собачью кличку смахивает. — И кто тебя так зовет? — Брат… — веселья в голосе Баки заметно поубавилось. — Брат звал. А теперь вот племяшки, дочки его. — А… я? Я могу тебя так звать? — Да зови, если хочешь, я не против. Тебе-то повезло: на «Стив» и кличку не придумаешь. — Когда я маленьким был, мама меня капитаном звала. Я же говорил вчера, что военным стать мечтал, — снова загрустил Стив. И с этой его тоской Баки ничего не мог поделать. Он знал, что Стив долго еще будет вспоминать Сару по случаю и без. Будет часто говорить и думать о ней так, словно та еще жива, и каждый раз мысленно одергивать себя. У самого Баки так и было: он никак не мог заставить себя поверить разумом и сердцем, что Билла больше нет. И, вроде, после похорон должно было стать легче, но никак не отпускало. Застывшее и какое-то чужое под слоем грима лицо брата на белом атласе подушки выглядело почти кукольным и оттого искусственным. Словно в форму обрядили дурацкий манекен. Баки помнил, как стоя у гроба едва сдерживал нервный смех. В тот день ему вообще все казалось смешным и нелепым: и разодевшиеся в черное двоюродные тетки, похожие на распухших на гамбургерах ворон, и священник, несший на кладбище выспренную чушь. — Так, ладно, — Баки помотал головой, отгоняя непрошенные воспоминания. — Мы теряем время. Лучше скажи, ты речь завтра будешь произносить? На прощании, я имею в виду. — Я… — Стив поглядел на него растерянно. — Не думал… не знаю. Это как-то глупо, не находишь? Ну, маму же и так все знали. — Мне кажется, никто не знал ее ближе, чем ты, Стив, — Баки поднялся и, подойдя к нему, положил ладонь на костлявое плечо. — Расскажи им, какой прекрасной матерью она была. Какие вкусные лимонные пироги она пекла по воскресеньям. Как заботливо упаковывала тебе ланчи и не пропускала ни одного школьного концерта. Как хранила все твои детские поделки. Как она гордилась тобой, Стив, и как ты гордишься, что у тебя такая замечательная мама. Плечо Стива под его ладонью судорожно дернулось, но Баки лишь крепче сжал его. А потом отпустил и отошел к раковине, загремел посудой, давая Стиву прийти в себя. Когда Баки наконец обернулся, тот уже был в относительном порядке. Разве что в глазах еще блестела влага, да нос отчаянно покраснел. — Ступай к себе, — предложил Баки. — Посиди, подумай, набросай текст. А я пока что-нибудь на обед соображу, не буду под ногами мешаться. И надо будет еще твой костюм посмотреть: вдруг погладить или почистить потребуется. На это Стив коротко кивнул и поплелся в комнату. Только у двери в кухню вдруг обернулся. — Я… Спасибо, Баки. Ты не обязан был оставаться тут и делать, ну, то, что делаешь. Возиться со мной, я имею в виду. Если это из-за чувства вины… — Не продолжай, — Баки резко вскинул руку, призывая Стива замолчать. — Давай проясним, ладно? Да, я чувствую себя виноватым, и в ближайшее время это вряд ли изменится. Я никак не могу прекратить думать о том, что было бы, не предложи я подвезти ее. Наверное, она бы спокойно допила кофе. Может, съела еще кусок того гребаного пирога с вишней. А потом со всеми вместе села бы в резервный автобус. И сейчас была бы жива! Я предложил ей! Я был за рулем! Мне, блядь, стоило лучше следить за дорогой… Баки не замечал, что плакал. Слезы сами собой катились по его щекам, капали на футболку и быстро впитывались в мягкий серый хлопок. — Бак, все уже случилось, и этого не изменить, — Стив подошел ближе. — Но, чтобы ты знал, я тебя не виню. Сначала — да. Потом Нат объяснила мне. И то, что ты сейчас здесь… Ты ведь спокойно мог свалить из Бедфорта хоть на автобусе, хоть на такси. Но ты остался, и ты пришел сюда. Вот это действительно важно. Ты здесь и сейчас помогаешь мне пройти через весь этот кошмар… Стив запустил в волосы пятерню и с силой потянул длинные русые пряди. — Не знаю, что было бы, будь я один. Конечно, есть Нат, но когда ей со мной возиться? У нее и так полон рот забот. — Ну на то и нужны друзья, вообще-то, — проворчал Баки. — Мать Натали сбежала, когда ей было десять, а ее сестре Елене — четыре. С тех пор на Нат весь дом держится. Две работы, отец вечно на службе, Елене в этом году в колледж, а у нее на уме одни гулянки. Ну куда Нат еще один рот? А, ладно, не об этом сейчас. Я просто спасибо хотел сказать. — Ну, пожалуйста, что ли, — Баки чувствовал себя до ужаса неловко, провожая Стива взглядом. Его щеки от смущения пылали огнем.