Day that I (ruined your life)

За ночь все тучи разогнало. Небо прочистилось до такой пронзительной синевы, что было больно смотреть. Солнце сияло, словно на улице стоял март, а не самая середина зимы. Когда Баки ровно в восемь поднялся на второй этаж, оказалось, что Стив уже встал. Он судорожно рылся в разбросанных по столу бумагах, не замечая, что те летят на пол. — Эй, чего потерял? — Баки застыл на пороге, созерцая учиненный беспорядок. — Речь! Не могу найти речь! — у Стива тряслись руки и предательски дрожали губы, словно он вот-вот расплачется. — Спокойно! Ты уже умылся? Вот и иди в ванную. Я сам поищу, — Баки мягко вытолкал его в коридор и проследил, что тот пошел в направлении санузла. А сам принялся методично шерстить бумаги сначала на полу, потом на столе, пока не нашел-таки сложенный вчетверо листок. Вернувшийся Стив с мокрыми встрепанными волосами выглядел совершенным воробышком. В таком виде Баки ему больше четырнадцати сроду не дал бы. — А причесываться кто будет? Я? Пошли, горюшко ты мое! Казалось, от нервов Стив вообще забыл, что и как нужно делать. В поисках лежавшей на самом виду расчески он перевернул стакан с зубными щетками, тот грохнулся об пол и разлетелся вдребезги. — Так, — рявкнул Баки, — стой и не двигайся, пока я все не уберу. Он тщательно смел осколки на совок и ссыпал их в мусорное ведро. — А теперь давай-ка причешемся, — Стив позволил ему и это. Баки прошелся расческой по еще влажным русым прядям, зачесал их назад и зафиксировал гелем. — Ну, красавчик! Одевайся, я жду тебя на кухне. — Я не могу… Я просто не смогу… — пробормотал Стив, позеленев, и его вывернуло в раковину. В воздухе повис противный кислый запах рвоты. — Эх, да ты просто ходячая катастрофа, — хмыкнул Баки. — Ладно, ступай вниз в ванную и почисти зубы. Только смотри не раскокай там все! — Извини, — Стив хлюпнул носом и, шаркая ногами, поплелся на первый этаж. Уборка не отняла у Баки много времени. Он приоткрыл окно, впустив в ванную морозный воздух с улицы, щедро разбрызгал цитрусовый освежитель и выскочил в коридор. Стив обнаружился на диване, который Баки не успел еще заправить. Он сидел на самом краешке, подтянув к груди костлявые колени. — Стиви, детка, — любимое словечко Брока само соскочило с языка, — я поставлю кофе, и мы позавтракаем. Ты должен поесть, слышишь? Тот в ответ вяло кивнул. Кофемашина рычала и плевалась паром, Баки яростно кромсал сыр на бутерброды, а Стив бледной тенью самого себя торчал в гостиной. Утро зашибись! О том, как они будут переживать этот день, Баки старался не думать. Он только надеялся, что Стив сможет-таки собрать себя в кучку и выдержит все от начала до самого конца. Целый сэндвич Стив не осилил, да и кофе всего пару глотков отпил, даже не возмутившись насчет его приторной сладости — Баки сахара сыпанул четыре ложки с горкой. Одевались в четыре руки. Стив путался в брючинах, едва не оторвал пуговицу с рубашки — так сильно у него дрожали руки. На пороге своей комнаты он вдруг судорожно вцепился в Баки. — Я не хочу… Я не смогу, Бак, не заставляй меня! — Стив! Стиви! Послушай меня! — Баки поймал его лицо в свои ладони, заставив смотреть себе прямо в глаза. — Все будет хорошо. Ты должен проводить мать. Я буду рядом, слышишь? Я каждую минуту буду с тобой. Ты не простишь себя, если не пойдешь. Понимаешь? Стив коротко кивнул и неожиданно, шумно выдохнув, подался вперед и ткнулся в лоб Баки своим горячечным лбом. — Ты правда не бросишь меня там одного? — прошептал он, и Баки ощутил на своих губах его дыхание. — И пойдешь со мной к гробу? — Конечно, детка. Вместе до конца, помнишь? — Баки привлек его к себе и крепко обнял, но тут же отпустил, ощутив напряжение чужого тела. — А теперь ополосни лицо холодной водой, а то нос вон какой красный. Пока сам Баки одевался, в дверь позвонили. На пороге оказался офицер полиции, приходивший к Баки в больницу. За ним маячила Натали и еще одна светловолосая незнакомая девчонка — должно быть, Елена, сестра Нат, догадался Баки. — Мистер Барнс, — полицейский протянул ему руку, и Баки крепко пожал ее. Он никак не мог вспомнить, как офицер представился ему, но тот, очевидно, сообразил и подсказал. — Алекс Шостаков. Как я понимаю, с Наташей вы тоже уже знакомы. А это Лена, моя младшая. Мы подбросим Стива до зала прощаний. — Я еду с ним, места хватит? — У меня вэн, — невозмутимо пожал плечами Алекс, ничем не выказав своего удивления. — Отлично, я пойду потороплю Стива, а вы пока проходите в дом. — Как он? — шепнула Натали, когда Баки принимал у нее черное пальто. В нем она выглядела старше своих лет и походила не на девчонку из соседнего дома, а на какую-то шпионку. — Держится, — также шепотом ответил ей Баки. Машина Шостаковых и впрямь оказалась просторной. Елена заняла место рядом с водителем, а Натали, Стив и Баки разместились сзади. До похоронного бюро было рукой подать, вся поездка не заняла и пятнадцати минут. Двухэтажный особняк в колониальном стиле, ослепительно белый с контрастной траурно-черной черепичной крышей и огромным витражным окном, величаво раскинулся на вечнозеленом, расчищенном от ночного снегопада газоне. На парковке перед ним практически не было свободных мест. — Сколько народу, — едва слышно пробормотал Стив. — Спокойно, — Баки ободряюще сжал его колено, и Натали удивленно вздернула бровь. — Они все пришли проститься с Сарой. Сегодня ее день. — Д-да, конечно. Я просто не ожидал, что их будет так много. — Ты не успеешь глазом моргнуть, как все закончится, — успокоила Натали, но Баки так не думал. Ему помнилось, что похороны Билла казались ему бесконечными. На кладбище от напряжения Баки хотелось орать дурниной или выкинуть что-то безумное, чтобы уже отпустило. — Я с тобой, помнишь? Стив коротко кивнул. — Выходим, — скомандовал Алекс, и все они выбрались из вэна под неистовое, безумное зимнее солнце. Зал, как и парковка, был набит битком. Родным и близким оставили первую скамью у постамента с гробом. Баки не знал, хватит ли ему места там, но вместе со всеми упрямо прошел вперед и сел рядом со Стивом, не глядя по сторонам. После вступительной речи распорядителя Фьюри, сказавшего немало теплых слов о Саре, право выступить предоставили Стиву. Тот поднялся, едва заметно покачнувшись, и на не гнущихся ногах прошел к трибуне. Измятый листок в его руках дрожал, но голос звучал на удивление твердо. — Все вы, собравшиеся здесь, знали Сару Роджерс: прекрасного человека, замечательного друга, отзывчивую медсестру, не способную пройти мимо человека, оказавшегося в беде и нуждающегося в помощи. Я же знал ее, прежде всего, как мать. Маму… Когда он закончил, рыдал, наверное, весь зал. Натали не вытирала слез, они катились по припудренным щекам и падали на обтянутую черным шелком высокую грудь. Ее отец сидел словно палку проглотил и с силой, добела стискивал огромные кулаки со сбитыми костяшками. Елена шмыгала носом, промокая глаза платком. У Баки горели искусанные губи и отчаянно ныла грудь слева, словно глубоко в сердце засела и больно ранила плоть острая заноза. Стив вернулся на скамью и уткнулся невидящим взглядом в пол. — Ты молодец, детка, — шепнул ему Баки. — Ты справился. Тот на его слова не отреагировал. А люди продолжали говорить и говорить, пока, наконец, Фьюри не объявил об окончании церемонии и не пригласил всех желающих проститься с покойной и проехать на кладбище, где должна была обрести свой последний приют Сара. — Стиви, — Баки легонько коснулся его колена своим. — Немного осталось. — Ты обещал, — тот тяжело поднялся и протянул ему руку, — что пойдешь со мной. — Я иду, — под взглядами десятков пар глаз он крепко сжал ладонь Стива и прошел с ним к гробу. На белом атласе Сара лежала как живая, словно лишь заснула ненадолго и вот-вот откроет глаза. Это было немного жутко и одновременно прекрасно. Баки ожидал увидеть неестественно розовую помаду и жуткие голубые тени, как на похоронах его бабули Рут. Но на щеках Сары играл легкий живой румянец, а губы, как и глаза, были слегка и очень умело подкрашены. — Твоя мама очень красивая сегодня, Стив, — прошептал он, и Стив, шумно выдохнув, с силой сжал его руку. — У них с твоим отцом будет лучшее свидание на небесах. — Заткнись, придурок, я же сейчас разревусь, — пробормотал Стив. Порывисто наклонившись к гробу, он мягко поцеловал Сару в ледяной лоб. Сам Баки осмелился лишь едва коснуться светлого лакового дерева. Потом люди все жали Стиву руку и снова и снова выражали свои соболезнования, а Баки каменным истуканом застыл за его левым плечом и не двигался с места. — Ну, едем, пора, — офицер Шостаков с дочерьми подошел к ним, когда река сочувствующих, наконец, иссякла. Стив беспомощно оглянулся на Баки, словно не понимая, чего еще от него хотят. — На кладбище, Стив, — пояснил Баки. — Идите в машину, Алекс, ладно? Я приведу его. — Спасибо, Бак, — проговорил Стив, когда они остались наедине. — Наверное, я бы не справился без тебя. — Ну, семейство Шостаковых одного бы тебя не бросило, — Баки поддернул вверх уголки губ в подобии улыбки. — Если ты готов, идем. На кладбище все будет более камерно и быстро. Да и поедут туда не все. Уже в машине Нат, бросив на Стива внимательный взгляд, порылась в сумке и протянула тому шоколадку. По ярко-оранжевой обертке Баки узнал Ризерс и сам себе отвесил подзатыльник, что не сообразил взять Стиву ничего перекусить. «Молодец» одними губами произнес он Нат, на что та довольно ухмыльнулась. Алекс включил радио, выкрутив громкость до минимума. До кладбища ехали в молчании, нарушаемом песней, в которой Баки признал древний хит Стинга Every Breath You Take. Домой они вернулись только около трех. Стив сразу поднялся к себе, а Баки с Натали еще немного посидели на кухне. — Ты ведь не сегодня уедешь, Джеймс? — осторожно поинтересовалась девушка. — Сегодня точно нет. Наверное, задержусь до конца недели, пока машину не поставят на колеса. Если, конечно, Стив не будет возражать против моего присутствия. — Кстати, что у вас с ним? — В смысле? — удивился Баки. — Ну, вы за руки держитесь и такие взгляды друг на друга бросаете, — Натали невозмутимо отпила кофе. — Только не подумай, я ничего против геев не имею. Просто не хочется потом разбитое сердце Стиву лечить. — Да нет у нас ничего, — Баки покачал головой. — Стив мне сказал… не знаю, может это его тайна, конечно… — Что он асексуал? Эту ересь он уже который год несет. Ему, вроде как, нравился кое-кто еще в школе, но там было все невзаимно. Да и городок у нас, сам понимаешь, слишком уж маленький и, кхм, традиционный. Короче, Стив с тех пор зарекся влюбляться, ну и придумал себе эту чепуху. Но я не думаю, что он на самом деле такой. — Так он гей что ли? А я, блин, его про подружку пытал, — Баки невольно расхохотался. — Эй, ты же без предрассудков на этот счет? — Натали его веселья не разделяла, глядела настороженно. — Потому что, если ты Стива обидишь, я тебя закопаю! — Верю-верю! — Баки поднял руки. — Ничего такого у меня и в мыслях не было! Я сам «би» вроде как, так что не мне камни бросать. — Ладно, — Натали немного расслабилась. — Схожу-ка гляну, как он там. Вернулась она быстро. — Спит? — Как сурок. Даже не разделся. Ладно, мне тоже пора. Завтра рано на смену, а я после всего еле на ногах стою. Баки проводил ее до двери и вернулся на кухню. Перемыл и убрал чашки, прошерстил холодильник на предмет, что приготовить на ужин. Продуктов было негусто и, оставив Стиву записку, он отправился в магазин. В Бедфорте все было рядом, буквально в двух шагах. За полчаса Баки прикупил в трех лавках все, что нужно. В Нью-Йорке столько времени могло уйти только на то, чтобы добраться до магазина. Домой Баки не спешил. Замедлив шаг, он позволил себе поглазеть на округу и вдруг с удивлением обнаружил, что пейзаж ему знаком. Он уже видел его на картине, висевшей у Роджерсов в гостиной. Стив вроде ничего и не приукрасил — тот же кованый фонарь, та же скамейка под раскидистой кроной векового дерева, — но отчего-то на холсте все это казалось даже более живым, чем в реальности. Улыбнувшись этой своей находке, Баки продолжил путь и вскоре уже отряхивал снег с ботинок на коврике в прихожей. В доме все было тихо. Стив, похоже, еще спал. По-быстрому разобрав покупки, Баки на цыпочках поднялся наверх и заглянул к нему в комнату: тот и правда дрых, свернувшись в клубок поверх одеяла. — Эй, — Баки легко, чтобы не напугать, коснулся тощего плеча. Стив промычал что-то невнятное и с трудом открыл осоловелые красные глаза. — Раздевайся и давай нормально ложись. — Отстнь, — на выдохе пробормотал тот и отвернулся к стене. Но с Баки этот номер не сработал. — Давай, мелкий, ну! — он ловко расстегнул на нем пиджак и рубашку и выпутал парня из рукавов, следом стянул брюки. Сам Стив во всем этом действе не особо участвовал, но и сопротивлялся. Без одежды в одном белье и носках он выглядел особенно хрупко и беззащитно, и Баки поспешил укрыть его пледом и ретировался — ему стоило позаботиться об ужине для них двоих. Без особых ухищрений Баки решил поджарить мясо, а на гарнир сделать картофельный салат. Готовка обычно помогала ему прочистить мозги, но не в этот раз. Пока руки сами собой укладывали на раскаленную сковороду стейки, резали теплые еще картофелины и пряно пахнущие соленые огурцы, мысли бродили где-то далеко. Перед его внутренним взглядом стояли острые стивовы локти, мосластые колени, совсем по-девичьи тонкие запястья и щиколотки, обтянутые широкими резинками строгих черных носок. Вскоре стейки были сняты с огня и убраны под крышку доходить, салат отправился в холодильник, а Баки растерянно замер посреди кухни, будто не зная, какое еще найти здесь себе применение. За окном опустились ясные розовато-лиловые сумерки, своим цветом знаменуя предстоящий морозный день. Закатный румянец лился сквозь щели в жалюзи, ложась пунцовыми полосами на теплый деревянный пол. И отчего-то именно сейчас, стоя в чужой кухне в чужом доме, Баки остро ощутил, как осиротело это место без Сары. Легко было представить ее здесь в домашнем платье с собранными в хвост пепельными, как у сына, волосами: у плиты с цветастой прихваткой в руках или за столом с фарфоровой чашкой травяного чая. Баки ясно видел следы ее присутствия повсюду в доме: забытая на раковине в ванной расческа с застрявшими между щетинок с светлыми волосами; добротные ботинки с высокой шнуровкой в обувнице; засушенный цветок-закладка в недочитанной книге; перчатки тонкой кожи на тумбочке в коридоре. — Бак! — от звуков голоса он невольно вздрогнул и встряхнулся, прогоняя тяжелые мысли. Стив замер в дверном проеме, босой, одетый в мягкие домашние штаны и футболку. — Ты давно встал? Стив неопределенно пожал плечами. — Ты завис, знаешь? О чем думал? — О Саре, — честно признался Баки. Но продолжать тему не стал. — Ты голоден? — Не особо, но ты ведь… — Не отстану, пока ты не поешь, ага! — закончил Баки за него. — Проходи к столу, не стесняйся. — Да я, вроде, у себя дома, — Стив попытался улыбнуться, но вышло у него не ахти. — Выглядишь паршиво, — отвесил комплимент Баки, ставя перед ним тарелку со стейком. — И чувствую себя так же, — Стив плюхнул себе салата, вяло поковырялся в нем вилкой. — Эй, — возмутился Баки, — имей уважение к еде! Я же готовил, старался. — Прости. Я не знаю, смогу ли вообще хоть что-то в себя впихнуть. — Ты попробуй, а дальше уж как пойдет, пихать не буду, — сам Баки принялся за еду с аппетитом. Мясо отлично прожарилось, как он любил, и было сочным. Стив осторожно отрезал кусок, с подозрением рассмотрел его со всех сторон, словно ждал, что тот вот-вот отрастит лапки и сам спрыгнет с вилки, и, наконец, отправил его в рот. Жевал долго, Баки уже начал терять терпение, когда тот шумно сглотнул. — Ну? Как? — Вроде ничего, есть можно. — Засранец! — воскликнул Баки с притворным возмущением. — Есть немного. Но тебя так легко дразнить. Просто невозможно удержаться, — Стив все-таки улыбнулся по-настоящему и, по-птичьи склонив голову на бок, посмотрел на него. — Чего? — протянул Баки с набитым салатом ртом. Стив снова пожал плечами и вернулся к еде. — Когда ты планируешь уехать? — спросил он через некоторое время. — Не знаю. Как машину починят, так и тронусь в путь, наверное. Но до конца недели я точно здесь. — Ты… знаешь, тебе не обязательно жить со мной если… ну, если не хочешь, — взгляда от тарелки Стив не поднимал. — Гонишь меня, значит? — усмехнулся Баки. — Просто говорю, что со мной больше не обязательно возиться. — Да я, вроде как, не против. — Правда? — в голосе Стива так явно прозвучало облегчение, что Баки расхохотался. — Кончай ржать, чего смешного? — Ничего, ничего, — поперхнувшись (не зря мать всегда говорила ему не болтать за столом), Баки прокашлялся и махом осушил стоявший перед ним стакан воды. — Ладно, вопрос с моим отъездом закрыт, я остаюсь здесь. Так какие у нас планы на ближайшие дни? — Не знаю, — ответил Стив честно. — Я вообще плохо представляю, что делать дальше. — Ну ты же учишься где-то или уже работаешь? — Учусь в колледже искусств в соседнем городе. Мне остался последний год. Но сейчас еще каникулы. Да и какой смысл теперь туда возвращаться? — Стив обнял себя руками. — Не понял, — Баки подался вперед. — Ты бросить хочешь, что ли? Столько впахивал и все в помойку? Не вздумай даже, слышишь? Я вот свое образование профукал, хотя у меня и мать, и отец над душой стояли. Теперь жалею. Если из ресторана попрут, куда мне? Я кроме как жрать готовить ничего особо не умею. А ты… — Что? Что я? Мама так же говорила. Ты талант, Стив, и все такое. Да какой, к чертям собачьим, талант? Это все мазня! — Стив сорвался на крик. — А ну-ка пошли! — разозлился Баки и, подхватив того за шкирку как беспомощного котенка, потащил увешанную картинами в гостиную. — Где ты здесь мазню видишь? Я, конечно, не особо разбираюсь… — Вот именно! — как Стив вывернулся из захвата, одному богу известно. Только теперь он злющий с алыми щеками и горящими глазами стоял напротив, широко расставив ноги, и разве что хвостом от ярости не махал из стороны в сторону. — Ни хрена ты не разбираешься! Да таких картин на любой барахолке как грязи! — Эй, уймись, ну! — Баки примирительно поднял руки, но Стив уже разошелся ни на шутку. — И комикс мой полное дерьмо! И… И… — он жадно втягивал воздух ртом и никак не мог закончить предложение. — Стив! Эй! — Баки влепил ему звонкую пощечину, тот рухнул на диван и закрыл лицо руками. Его плечи ходили ходуном, а в груди что-то булькало. Астма, догадался Баки. — Ингалятор! Где? В комнате у тебя? Стив вроде кивнул, и Баки помчался наверх. В том бардаке, что царил на рабочем столе после утренних поисков листочка с речью, он едва нашел заветный флакон и мигом слетел обратно по лестнице. — Держи давай! — Стив впихнул наконечник в рот, нажал кнопку впрыска и жадно втянул лекарство. Пока его отпускало, Баки сидел рядом и все гладил ему спину своей горячей ладонью. — Ну как, полегчало? — Да, — голос Стива звучал хрипло. — Сп-пасибо! Как ты догадался? — Видел такое уже. У нас в зал ходит один астматик. Послушай, что я тебе скажу, Стив. Давай, ты не будешь решать сгоряча. Сейчас ты горюешь и вообще мало в чем видишь смысл, это понятно. Но подумай вот о чем. Тебе учиться всего год. Там, глядишь, что-то с комиксом твоим порешается. Не просри все это. Ты ведь понимаешь, что это твой шанс на другую жизнь? На что-то большее, чем… Бедфорт. Думаю, Сара бы этого тоже хотела. Остаться здесь было ее выбором, но не твоим. Ты достоин лучшего, и она это знала. — С чего ты взял? — вскинулся Стив, но уже без того агрессивного возмущения. — Ну, считай, я неплохо разбираюсь в людях. Чуйка у меня. И я вижу, что тебя ждет блестящее будущее. — Тоже мне провидец, — фыркнул Стив. Болезненный румянец постепенно сходил с его щек, и дышал он уже без этого жуткого клекота в легких. — Давай с тобой столкуемся. Если я окажусь прав, и ты станешь знаменитым, ты назовешь в мою честь одного из героев своих комиксов. А что? — Баки пожал плечами в ответ на скептически вздернутую бровь Стива. — «Баки» ведь ни с кем не перепутаешь! Или давай прям «Баки Барнс»? — А если прав окажусь я, и у меня ничего не выйдет? — он прямо-таки жаждал оставить последнее слово за собой. — Ну, тогда я перееду к тебе и буду содержать тебя до конца твоих дней. Выгодная сделка? Только давай играть честно. Прежде, чем сдаться, ты должен приложить все усилия, чтобы выиграть! — Баки протянул ему руку. — Идет? — Ага! — Стив вяло пожал ее и откинулся на спинку дивана. — Устал. После приступов всегда так. Мама думала, я это перерасту. — Иди ложись, Стив. Сегодня был тяжелый день. Тот кивнул и прикрыл глаза. — Эй, вот только не вздумай здесь спать. А то мне что же на полу придется? По-ошли! — Баки помог ему подняться и отбуксировал на второй этаж. Стив и правда еле ноги волочил, а руки его были ледяные. В этот раз Баки не стал его раздевать, позволив улечься в постель прямо в домашней одежде, и тщательно закутал в одеяло. Он хотел уже было уходить, когда Стив поймал его за рукав, задержав у кровати. И Баки — не стоять же столбом? — плюхнулся на ее край. — Это ведь не сон, Бак? Потому что, если это все какой-то кошмар, я ужасно, до одури хочу проснуться! — Стив шмыгнул носом и уткнулся лицом в подушку. — Ш-ш-ш, детка, все хорошо, — не придумав ничего лучше, Баки вытянулся рядом поверх одеяла и закинул на него свою руку. — Утро вечера мудренее. Завтра будет новый день… Он шептал банальную ерунду, пока не почувствовал, что дыхание Стива выровнялось и углубилось, но и тогда не сразу ушел вниз. А долго еще глядел, как подрагивали, отбрасывая длинные тени на скулы, пушистые ресницы. Как едва заметно двигались искусанные губы, словно даже во сне Стив пытался с кем-то спорить. Баки чувствовал на своем лице его дыхание, с легким привкусом жареного мяса и лука, и невольно ловил его. Пока не ощутил, что возбужден. — Вот же черт, — пробормотал он и неловко сполз с кровати, стараясь не потревожить Стива. — Твою-то мать! Путь до гостиной показался Баки бесконечным. Преодолевать лестницу, когда у тебя в штанах бомба замедленного действия — та еще задачка. Но он справился и словно грабитель, не зажигая света, прокрался в гостевую ванную. Дрочить среди чужих фарфоровых склянок и обоев в мелкий цветочек было откровенно неловко, потому закончить второпях начатое так и не вышло. Накатившее в спальне Стива возбуждение само собой сошло на нет. Застегнув штаны, Баки для вида спустил воду в унитазе, тщательно вымыл руки и, побрызгав себе на лицо холодной водой, вывалился в коридор. Нестерпимо хотелось курить, но своих сигарет у него не было, как не было и особого повода нарушать слово. Он ограничился тем, что, нашмыгнув ботинки на босу ногу, выбрался на крыльцо подышать воздухом и охладиться. Ночь уже вступила в свои права, но небо было ясным, и на его черной глади искрились, переливаясь точно бриллианты, звезды. Морозный воздух колюче скатился в легкие, и Баки едва сдержал кашель. Казалось кощунственным нарушать эту мирную, волшебную тишину хотя бы звуком. Но тут хлопнула соседская дверь, и на улицу вылетела хрупкая девичья фигурка в безразмерном пуховике. Елена. За ней следом на крыльцо вышел отец. — Вернитесь домой, юная леди, я еще не закончил! — Зато я закончила! — голос Елены дрожал от слез. — И вообще сегодня я ночую у Роба! — Этот твой Роб, — Алекс терял драгоценное время, мучительно подбирая слова. — Он хороший, я сто раз уже говорила. Но для тебя же важен этот сраный угон тачки! — Да, важен! Я полицейский… — Это было три года назад, папа! Три! Пока они спорили, из-за поворота на дорогу выехал старый седан и остановился у дома Шостаковых. — Елена, не смей! — взревел Алекс, но дочь не послушала его и метнулась к тачке. Неизвестный водитель тупить не стал и дал по газам, стоило девчонке запрыгнуть внутрь. Алекс замер на крыльце, провожая взглядом алые габаритные огни. Но только те исчезли из виду, он, сгорбившись, прошаркал обратно в дом. На Баки Алекс даже не взглянул. — Да уж, как говорится, в каждом дому по кому, — пробормотал Баки и, постояв еще немного, тоже вернулся в тепло.