Он заплатит за всё

Этот вечер определенно нравился Кате. А всё почему? Да потому что сегодня был слишком хороший день. Механизм замедленного действия, заведенный девушкой некоторое время назад, наконец, сработал, причём даже лучше, чем она думала, а это принесло неплохие результаты. Завтра осталось только насладиться кислой физиономией бывшего друга и можно писать заявление на увольнение. Или всё-таки подождать, когда горе-директора вышвырнет с высокого поста любимый тесть? От радостных мыслей Катю звонок в дверь. Странно, ведь Воронцовы никого не ждали. Открыв дверь, Катя не поверила своим глазам. На пороге стоял её «любимый» брат со своей семьей – женой и дочерью. - Привет, сестрёнка! Очень сильно надеюсь, что на ночь глядя не выгонишь прочь. А то очень не хотелось бы получить опыт ночёвки на улице, тем более с ребенком. – Применив весь свой актёрский талант, Сева сделал безмятежный вид и улыбнулся. Маленькая Вероничка счастливо улыбалась, она была рада видеть тётю, с которой до этого общалась только по видеосвязи, а ещё ждала встречи с двоюродными сестрой и братом. Вика, прекрасно зная затею Севы, не очень верила в неё и была напряжена. А Сева решил, что пора раз и навсегда закопать топор войны между ним и сестрой. 13 лет для ссоры – слишком много. - Привет, братец. Заходи. Здравствуйте, Вика, Никуля. Очень рада Вас видеть. – Семья Тихомировых прошла в квартиру. Когда Сева проходил мимо Кати, Воронцова шепнула ему. – Ребенку спасибо скажи, а то вышвырнула бы и глазом не моргнула. На шум из комнат вышли Матвей и Карина. - Да ладно. – Кара театрально всплеснула руками. – Дядя Сева, тетя Вика, сестренка! – Кара побежала всех обнимать. – Наконец, Вы приехали. - Племяши! Какие же Вы уже большие! – Сева улыбнулся. – Кариша, настоящей красавицей выросла. А ведь я тебя помню ещё крошкой. Матвей, а ты то как изменился… - Да, да, я понял, без пелёнок меня просто не узнать! Здорово! – Воронцов улыбнулся и протянул дяде руку, после чего обнял тётю и сестрёнку. Гости прошли на кухню и сели пить чай. - Дядя Сева, ну расскажите, как Вы там в Америке? – с любопытством спросила Карина. - Да что рассказывать? Теперь таких событий значимых и нет. Это сначала нам с Викой тяжко пришлось, как только переехали. А теперь то что, рутина. Вот решили на две недели к Вам приехать, впечатлений набраться. Свободного времени теперь у нас больше, так что, если не против – будем чаще приезжать. – на этом моменте Катя подавилась чаем. - Недавно новый дом купили, машину обновили. Вероничка в школе учится, иногда балует успехами в учёбе. В общем, всё отлично. - В истории никакие не влип? – смотря на дно кружки, спросила Катя. – а то мало ли… - Нет, сестрёнка, - Сева засмеялся, чтобы разрядить обстановку. – Да и когда мне. Глубоко семейный человек, сама серьёзность. - Ну-ну, мели, Емеля, твоя неделя. – хохотнула Катя. - Ладно, а Вы как? – спросил Сева. - Ой, а у нас вагон новостей. – ответил Матвей. – Но самая главная -  воскресение у нас званный обед, Карина будет представлять семье своего избранника. Хорошо, что Вы тоже будете, поможете уговорить бедолагу бежать, куда глаза глядят, пока не поздно. Он то не знает пока, какое счастье ему угрожает. – Карина мигом побагровела, что ещё больше раззадорило Матвея и он засмеялся. Катя строго посмотрела на Матвея, после чего он решил, что смех – не лучшая идея. Не стерпев обиды, Кара под столом ударила брата по ноге. - Клоунам слово не давали. – обиженно ответила Карина. - Так, Никуль, а мы же совсем забыли. Мы же Вам столько подарков привезли! Матвейка, Кариша, пойдём смотреть! – Вика постаралась разрядить обстановку. - Отличная идея! – тут же отозвалась Карина и встала со своего места. - Хорошо, Вы идите, смотрите, а я тут немного посижу. – потирая травмированную ногу, ответил Матвей. - Мотя, не тупи! Быстро пошёл с нами. – полушёпотом сказала Кара и брату ничего не оставалось делать, как послушать её. Брат и сестра остались наедине. Катя тут же хотела уйти в другую комнату, только чтобы не видеть этого человека, но Сева её остановил. - Катя, подожди, пожалуйста. – От смеха и позитивного настроения Севы не осталось и следа. – Давай поговорим. - А что ты мне нового скажешь? – Катя посмотрела на брата, тот опустил глаза вниз. Конечно, он чувствовал свою вину перед сестрой. И с каждым днём это чувство только усиливалось. - Давай я хоть что-нибудь скажу… Разве это нормально, что мы с тобой за 13 лет не сказали друг другу даже 50 слов? Если бы не Кара, я бы даже не знал, что Вы переехали. Я больше не могу без тебя.     - Ну, говори, если так хочешь. – Сева повернулся к Кате и внимательно смотрел на сестру, та тоже не отводила глаз от брата. - Кать, прости меня. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел смерти Мишки. Уже тысячу раз пожалел, что не задержался тогда на несколько недель в городе и не оказался рядом с Вами.  Прости, что тебе пришлось это пережить. Хочешь, я поеду в тюрьму и сам с Даней поговорю, я ему всё скажу. - Для этого не надо никуда ехать. Это ничего не даст. - Просто я не знаю, что мне ещё для тебя сделать. Скажи мне. Мишку я не смогу воскресить, иначе я уже бы это сделал. – Сева приблизился к сестре. – Но я не хочу больше с тобой находиться в состоянии перманентной ссоры. Именно поэтому договорился с Карой, вытребовал у неё Ваш адрес. Кать, давай жить дружно. Несмотря ни на что, мы же самые близкие друг другу люди. – Сева внимательно посмотрел на Катю и протянул ей палец, как в детстве. Катю тронули слова брата. И пусть простить его так сразу она не могла, но всё-таки начала отходить. Поэтому протянула брату палец. Сева улыбнулся: - Мирись, мирись, мирись…. Вот и отлично. Наконец, эта ссора закончилась. Теперь снова будем дружить семьями. Не смотря ни на что, Катя была счастлива. Ещё один камень упал с её души. Как бы она не обижалась, как бы не ругала Севу, но именно сейчас отчётливо поняла, как же сильно не хватало его все эти годы, какой ерундой казались недолгие разговоры по видеосвязи все эти годы (да и то, по большей части с Викой), как сильно хочется, чтобы этот олух как можно дольше был рядом. - А твои, как я погляжу, грызутся, как мы в детстве. – Сева улыбнулся. – Мы тоже с Викой думаем о втором ребенке, но боимся, что будут часто ссориться с Никой. - Мои не грызутся, мои так шутят. Это дома, со мной, они могут друг друга подколоть, а если что случается – выступают единым фронтом. Сто раз такое было: например, когда Карину одноклассники обижали, Матвей, как узнал, к ним на разборки пошёл. Вернулся страшно вспомнить с каким количеством синяков, но Кару больше не тронули. А не как некоторые: «Твой класс – сама и разбирайся» - передразнила Катя брата. - Зато Карина ему свидания не срывает. И перед девушками не подставляет. - Так, ещё немного воспоминаний и мы опять поссоримся. Давай заканчивать. – посмотрев на часы, брат и сестра поняли, что заболтались, и пошли спать. Кате определенно нравился этот день. Это был очень хороший день. *** После разговора в ресторане Алёнка расплакалась и убежала. Убежала к себе домой. Снова, второй раз в жизни её мир рухнул, разлетелся на мелкие кусочки. И каждый кусочек причинял невыносимую боль. Они в тот вечер договорились с Даней встретиться у него дома, но она не смогла. Не захотела видеть его. Прибежала и закрылась в квартире, как маленькая девочка: наглухо закрыла двери и занавесила окна. Открыла свой семейный фотоальбом, чтобы ещё раз увидеть своих родных: счастливых, красивых. Каким же быстрым оказалось это счастье. Продлилось оно ровно до того момента, как матери поставили страшный диагноз: опухоль мозга. Конечно, врач заверил, что стадия операбельная, что она сможет жить. Но для этого нужны были деньги. Большие деньги. Для их семьи сумма неподъемная. И тогда папа брался за любую работу, оставляя Алёнку и брата с соседкой. А однажды сказал, что уедет на несколько дней, и привезет деньги. Практически всю сумму. Бывший одноклассник обещал помочь с работой. Маме эта идея сразу не понравилась, она пыталась папу отговорить, но он и слышать не хотел. Только сказал, что главное – её жизнь. Остальное ерунда. Уехал и больше не вернулся. Никогда. Как обсуждали взрослые, его застрелили. Выстрелили в спину, а потом хотели спрятать тело. Но полиции удалось их поймать. Тогда ещё маленькая девочка хотела отомстить этому убийце, но как ни старалась, не смогла выяснить даже его имя. Дальновидные родственники спрятали всё, что могло бы натолкнуть девочку на мысль о любой информации про преступника. А потом вообще стали говорить, что он сел на пожизненное. Смерть отца стала первым ударом. А через месяц последовал второй – из-за стресса матери стало хуже, рак стал стремительно развиваться, пока не убил её окончательно. Потом Алёнка всё помнила, как в тумане – это опоясывающее чувство страха, невыносимую боль, когда видишь могилы самых близких людей, доверчивые ручонки младшего брата, который после двойного удара боялся отпустить Алёнкину руку хоть на секунду, а если дольше пяти минут её не видел, начинал биться в истерике. Помнила, как их с братом забрала добрая тётя Света, мамина сестра, водила по психологам, помогала, защищала, вырастила их, выучила Алёнку, и по сей день заботиться о её брате как о родном. Причём вырастила добрую, открытую миру девочку, которая ненавидела только одного человека в этом мире – убийцу отца. Но намного проще было ненавидеть, когда ни разу его не видела, не представляешь его. Но кто же мог подумать, что этот элегантный, красивый мужчина, который безумно красиво ухаживал и покорил Алёнкино сердце с первого взгляда окажется тем самым злейшим врагом на всю жизнь, как его про себя называла Алёнка. Конечно, вчера она слышала бессчётное количество звонков от контакта «Любимый», огромное количество смс-ок. Слышала, как он стучал в её дверь (видимо, опять ключи забыл), умолял открыть, если она там. Видела через глазок, как выспрашивал соседей, но те лишь отмахивались, как позвонил слесарю и просил взломать дверь, но был послан в трехбуквенное турне, потому что он не хозяин этой квартиры. Как безжизненно скребся долго-долго в дверь, Алёна даже не слышала сколько, раньше провалилась в сон. А утром проснулась с раскалывающейся от боли головой, всё-таки решила приехать и поговорить с Ланцовым. Просто было интересно, что он скажет. Да и сердце очень хотело верить, что стрелял не он.