Главное, что сам

Вэнь Шаньяо позволил себе слегка расслабиться в присутствии Демона и, сидя на полу за небольшим столом, упёрся щекой в руку, склонив голову. Лу Чуньду, тем временем, гонял Доу по всевозможным полочкам, прося те или иные травы. Вэнь Шаньяо не интересовался, что там варит шифу, сейчас бы он хотел вкусно поесть и без обязательств прилечь на ближайшую поверхность. И аппетит не пропадал даже от, по правде говоря, ужасно неприятного запаха, который давно витал в воздухе. Вдруг раздалось мелкое цыканье и звук разбившейся чаши. Вэнь Шаньяо резко отрезвел, переставая пялиться в стол и глянул на белую фигуру. –А казалось, будто совсем недавно были под рукой. И почему они так быстро заканчиваются? – проворчал Лу Чуньду, посмотрев на осколки пустой посуды. – Вредная порода. –Кого бранит шифу? Неужто, траву? – хихикнул Вэнь Шаньяо, но почти сразу пожалел, когда на него злобно посмотрели через плечо. –Кто-то хочет остаться без еды до конца дня, — повернувшись к ученику, пригрозил Демон в Белых Одеждах, дёрнув подбородок вверх. Вэнь Шаньяо сразу прибодрился. Это был удар ниже пояса! – Цветы красного солнца. Всегда кончаются первыми. – Будто ничего не говоря ранее, продолжил Лу Чуньду. Демон вновь посмотрел на ученика и усмехнулся, сделав шаг вперёд. –Думаю, кто-то очень сильно желает пойти и раздобыть мне их. *** Пробираясь через густую и слегка колючую траву, Вэнь Шаньяо слегка шипит, когда длинные волосы снова цепляются за излишне острые и выпирающие стебли. –А здесь клинок северной псины пришёлся бы как раз! Всегда он появляется только тогда, когда не нужно! – выругался Вэнь Шаньяо, раздвигая высокую траву. Но в один момент, когда руки проникли в зелёную густоту достаточно глубоко, то Вэнь, не ожидавший, под напором травы сзади, упал в яму, что была прямо под ногами. С небольшим выкриком Шаньяо приземлился на колени. Потирая ушибленное место, парень огляделся. Яма не была глубокой, была похожа на высохшую лужу. Деревья, трава, и…Цветок! Прямо перед носом! Красный, высокий, стройный! С толстым тёмным стеблем, что ближе к корням становится голубым, с широкими листьями! С ярким, уже хорошо раскрывшимся, бутоном! Вэнь Шаньяо довольно улыбнулся, доставая припрятанный ножичек. Потянувшись к цветку, он срезал тот почти до основания стебля – как учила сестра. А после, не удержавшись, преподнёс цветок к лицу, дабы понюхать. Чуткий нос сразу же различил сладкий, вкусный, свежий аромат. Голову приятно закружило, а глаза прикрылись от наслаждения. Цветок Красного Солнца был успешно положен в небольшую деревянную коробочку, приготовленную заранее. Одного хватит на последующие полгода, ибо из одного цветка, а точнее из его стебля, можно извлечь до ста семян, которые после будут, вероятнее всего, посажены Лу Чуньду. Вэнь Шаньяо, довольно подняв подбородок, встал, отряхнул одежду от пыли и направился обратно. Парень решил сначала направиться к Луаню, а уже после к Демону. Нужно будет поспросить у него по приходе приготовить чего-нибудь. А почему бы, собственно, и нет? Еда у Духа, может, и не самая вкусная, но не такая уж и плохая. Есть можно, а Вэню сейчас ничего больше и не требовалось. Возвратившись, Вэнь Шаньяо с порога заявил Духу о том, чтобы тот накрыл на стол, на что получил раздражительное бурчание. Зайдя в комнату, Вэнь уселся на полу, прижавшись спиной к кровати. Как странно. На середине обратного пути Вэнь Шаньяо ощущал тяжёлое чувство в груди: стало чуть тяжелее дышать. Неужели тело Ян Сяо настолько хрупкое, что оно не способно выдержать обычного запаха нектара у цветов? Цветок Красного Солнца никогда не был проблематичным, даже больше – оно было полезно к употреблению. Вэнь потянулся к коробочке, дабы посмотреть, что может быть с растением неладно. Но открыв её, Вэнь Шаньяо увидел не Цветок Красного Солнца. Это был Цветок Плачущей Девы! И без того бледное лицо стало ещё белее, пропал прежний румянец и живность. Отбросив от себя черный, подобно ночи, высохший бутон, Вэнь отполз к стене, хватаясь за рукава одежд. Вот же, чёрт! Цветок Плачущей Девы –просто отвратительные цветы! Они имеют очень дурную привычку - менять свой облик на другие растения, скрывая за их оболочкой своё жалкое нутро! Если их съесть или сунуть в отвар –то ничего не будет, они не имеют вкуса. Но вот если ты посмеешь вдохнуть их аромат… Пиши «пропало». Цветы наслаждаются «страданиями» человека, что попал в их ловушку! Они, подобно крепкому алкоголю, заставят тело мученика извиваться в жаре и жалобно молить, просить касаний, вот только от каждого малейшего прикосновения тело будет ныть больше, льнуть ещё ближе, упрашивая прикоснуться ещё, ещё и ещё. Вскоре тебе станет до того жарко, что, даже окатив себя холодной водой, ты не успокоишься. Самые чувствительные места твоего тела будут найдены, ощущения будут такие, будто десятки рук вдруг прикоснулись и ласкают тебя изнутри, дразня тебя, заставляя выгибаться и жалобно скулить, не зная, куда себя деть. Но самое тому отвратительно, что, при всём своём желании ты не сможешь прикоснуться к себе в непристойных местах: каждое твоё движение будет отзываться в теле неприятной болью. Сколько бы ты не пытался: ты не сможешь самостоятельно унять своё же возбуждение. Но что ещё хуже – если в этом тебе поможет иной человек, если кто-то начнёт касаться тебя в «запретных» местах, то ты не сможешь отказать ему; тело начнёт требовать лишь его прикосновений. Изнывая, ты, без унятия возбуждения, можешь лишь ждать. Эффект Цветов Плачущей Девы проходит сам только через четыре дня. За это время ты не сможешь ни есть, ни пить, ни спать. А Вэнь Шаньяо, имея при себе лишь первую ступень, не выдержит четырёх суток. Ранее, в предыдущих жизнях, Вэню не приходилось сталкиваться с этими цветами. Никогда. Когда ноги стали подрагивать, руки трястись, а внизу уже начало припекать, то Шаньяо подполз к двери, запирая ту. Нельзя, чтобы кто-то видел его в таком состоянии! Прижавшись к стене, Вэнь, пока что, лишь тяжело дышал, а ноги его раздвигались, напоминая о нарастающем жаре и возбуждении. Первая стадия – самая лёгкая. Взяв последние силы в руки, Шаньяо подполз на четвереньках к кровати, падая на подушку тяжелой ношей. Громко выдохнув, Вэнь попытался подогнуть под себя колени, но лишь ещё больше те раздвинул. –Я приготовил риса! – вдруг прокричал Луань, и, хотел уже, было, открыть дверь, как понял, что та заперта. – Эй! Открой же! –Уходи! Немедля! – прокричал Вэнь Шаньяо, стараясь унять дрожь в голосе, переходя на непривычно высокие ноты. –Что такое? Мне позвать Лу Цао? –Не смей никого зва-а-ть! – не удержавшись, Шаньяо протянул гласные, закрывая после себе рот рукой. Луань ничего не ответил. Нет, всё же, помощь здесь явно нужна, но… Ему поставили четкий запрет. Дух выбежал во двор, вглядываясь в горизонт. И вдруг видит, что кто-то вдалеке надвигается в его сторону. Вэнь, прогнав Луаня, уже не мог сдерживаться от шумных выдохов и вдохов, жалобно скуля и мыча. Руки цеплялись за белое покрывало, ногти больно царапали кожу. Всё тело рвано извивалось на простынях, поясница сама собой начала выгибаться дугой, тем самым кожа плотно прилегала к одежде. Чувствительная грудь и покрасневшие соски тёрлись о толстые слои ткани, вызывая дрожь и мурашки на спине. Бедра неприлично высоко поднялись, ноги напряглись и носок непроизвольно вытянулся. На лбу выступили капли пота, волосы начали прилегать к лицу, мешая. Щёки раскраснелись пуще прежнего. Шаньяо почти уверен в том, что не вынесет этой пытки. *** Лэн Шуан рассматривал в руке женскую шпильку, что принадлежала некой Сяо-эр. Северный волк опросил всех, кого только знал, о том, где можно найти девушку и как ей можно передать украшение. Но всё тщетно. И тогда Шуан подумал о том, что… Кого можно было бы опросить ещё? Не с севера? Может, кого-то из новых адептов? Например… Тот полукровка? Или девушка, что стоит под боком Лу Цао? А может быть… Ян Сяо. Самый отталкивающий вариант из всех перечисленных, но при том самый надёжный. Ну, тогда, чего медлить? Можно отправиться прямо сейчас. Славно, что Лэн знал, где живёт Ян Сяо, и был знаком с Луанем. Пусть и произошло всё это не в самых хороших обстоятельствах. *** Вэнь Шаньяо изнывал, ему стало слишком жарко, что он, пусть и с горем пополам, стянул с себя верхние одежды, оголив узкие и стройные плечи, острые ключицы и тонкую шею с яркими узорами оленьих рогов. Да, всё же, Ян Сяо повезло уродиться с таким телом. Помниться, Вэнь Шаньяо рассматривал его в отражении воды, когда купался. Руки продолжали цепляться за всевозможные поверхности, уши горели, как и скулы. Губы пересыхали каждую минуту от слишком частого дыхания. Ноги то желали показать все прелести юноши, расходясь в стороны, но наоборот, желали соприкоснуться коленками. Длинные волнистые волосы разлетелись по подушке, стекая, подобно водопаду, на пол. Вэнь Шаньяо уже толком не мог терпеть – раннее поскуливанее превратилось в несдержанные стоны, которые срывались с губ Вэня каждый раз, когда Цветы и их эффект бушевал в теле с новой силой, а это, с каждой новой секундой, происходило всё больше и больше. Вэнь Шаньяо уже буквально не хватало воздуха на новые неприличные звуки, всю энергию забирало возбуждение. Луань, в это время, всматривался в приближающуюся фигуру. Лэн Шуан! Северный волк! Вспоминая прошлую встречу, Луань слегка хихикнул и побежал навстречу. – И чего же человек с севера здесь забыл? – с наигранной злобой говорит Луань, азартно улыбаясь. – Ян Сяо - где он? – в своей обычной, холодной манере, задаёт встречный вопрос Пёс, складывая руки на груди. – А! в прошлый раз вы не закончили? – вновь хихикает Дух, подмигивая. Лэн Шуан на это многозначительно поднимает бровь, строго зыркая. Луань замолчал, провожая Пса к дому. Когда оба прошли на порог, то одновременно об этом и пожалели. Из комнаты Вэнь Шаньяо доносились до ужаса громкие, неприличные звуки, что сразу же дошли до слуха Северного волка. Звонкий, совершенно непривычный, но до ужаса знакомый голос брал высокие, пошлые ноты. Подбежав в растерянности ближе к двери, Пёс прислушался, искренне надеясь, что ему послышалось. Но по ту сторону и правда слышалось одно сплошное… Лэн не мог подобрать слов. Звук скрипящей кровати, громкого скулежа и едва различимых слов смешались в одно целое, создавая явно… естественные впечатления. Щёки Лэн Шуана вмиг порозовели, синяя отметка на лице, казалось, засветилась. Он ещё пару секунд стоял у двери, прислонившись, как вдруг отпрыгнул, стоило острому слуху уловить первый, второй, а за ним и третий стон. Прикрыв рот ладонью, Лэну на ум пришли совсем неподобающие мысли. «И с кем это он только вздумал развлекаться?! Неужто…занимается непотребствами с Младшим мастером Лу?!» Северный пёс дал себе мысленную пощёчину за подобные мысли! Но тогда… если он не прав, – а на это он очень надеялся – то, что тогда ещё?! Чем там занимается этот чёртов… Мысли вновь перебил громкий стон за дверью. Лэн Шуан попытался открыть дверь, но та была заперта. – Подожди же, куда торопишься… - Луань вдруг вспомнил, что Вэнь Шаньяо приказал никого не звать и не впускать. Потоптавшись на месте, Дух продолжил. – С ним… с ним всё в порядке! Давайте я потом передам ему, что нужно, а вы идите, идите! – С кем и чем он там занимается?! Кого он посмел притащить в дом для развратничества! – Шуан с силой пнул дверь. – Постойте, постойте! – затрепетал Луань. – Ну, уж, нет! – Лэн Шуан, скинув с себя тёплую накидку-плащ, попробовал пнуть дверь ещё раз. Получилось. Появилась небольшая трещина. – Луа-а-нь! Какого чёрта? Кого ты..т-ты притащи-и-л..! – взревел Вэнь Шаньяо, еле как произнеся пару слов. Тело совсем не слушалось, голова сама собой запрокидывалась от всевозможного удовольствия, что проходилось подобно густой ци по самым чувствительным точкам. – Немедля выходи от туда! Какого чёрта ты устроил в доме Духа?! – с явным раздражением прокричал Лэн Шуан, ещё раз приходясь высокой, массивной обувью по хрупкой деревине – Северная п-псина?! Убирайся от сюда! – проскулив, выдавив последние остатки воздуха, Вэнь Шаньяо вновь захлебнулся в своём же стоне, снова загоняя Шуана в краску. – Тебе должно быть стыдно! Приводить незнакомца в дом и.. – Северный волк нанёс последний удар ногой, окончательно выбив дверь. – Какого, к чёрту, незнак-а-ах! – высоко, намного дольше прежнего, протянул Шаньяо, подгибая под себя ноги. Лэн Шуан замер в окоченении, когда увидел полураздетого на кровати Ян Сяо, распластавшегося на белых простынях, что, к слову, смялись от активных действий и махинаций. Подушка была давно отброшена в угол комнаты, постельное бельё небрежно свисало на пол. И гребанный полураздетый Ян Сяо. Да, всего лишь Ян Сяо – говорит себе Лэн. Да, всего лишь тяжело дышащий, покрасневший Ян Сяо – говорит себе Лэн. Всего лишь с оголёнными, восхитительно длинными, тонкими ногами – говорит себе Лэн. Всего лишь… один – говорит себе Лэн. Один? Один. – Какого демона здесь происходит?! – Это я-я тебя д-должен спра-а-ашивать! Ты, кусок придурка, выбил мне две-е-ерь! – Вэнь Шаньяо резким движением прикрыл оголённую грудь одеждой, сжимая её крепко в кулаки. Волосы мешали, неприятно лезли в глаза, поэтому он механически провёл свободной рукой по прядям, убирая их назад. Лэн Шуан сглотнул. Обернувшись, он внимательно посмотрел Луаню в глаза, что всё также стоял позади, а после кивнул головой в сторону выхода. Луаня простыл и след. Ян Сяо вновь простонал сквозь сжатые губы. – Что ты здесь вытворяешь? Что за шутки ты здесь устроил?! – подходя чуть ближе спросил Лэн, чувствуя, как его щёки вспыхнули пуще прежнего. – Ш-шутки?! – с издёвкой выдавил из себя Вэнь, всё же опуская края одежд и хватаясь руками за покрывало, открывая вид на грудь. – Уходи от с-сюда, тебя не зва-али… – И ты продолжишь позорить Духа?! Прекращай свои игры! – Если бы я-я только м-мог! – с раздражением прыскает Шаньяо и вновь стонет, поджимая губы. Шуан искренне не понимает, что здесь происходит и почему Ян Сяо продолжает себя так вести даже при нём. Оглянув комнату, взгляд цепляется за чёрный бутон на полу, что был небрежно брошен. Подойдя к нему, игнорируя (ну, или, хотя-бы, стараясь) стоны под боком, Лэн приседает на одно колено и поднимает цветок. Ха. Так вот, в чём дело. – И как ты только попался на их уловку? А я-то думал, что не зазря ты пропадаешь у Младшего Мастера Лу. – З-заткнись! Я-я никогда-а не встречал и-их п-прежде! – выгибая спину, рухнув на кровать вновь, Вэнь даже постарался окинуть псину взглядом, но глаза сами собой закатывались. – Что собираешься делать? Ждать четверо суток без еды и воды? Со своей первой ступенью? – с насмешкой выдал Лэн, вставая, отбросив осыпающийся бутон в сторону. – Не твоё д-дело! Откуда ты з-знаешь про ни-и-х?! – На севере их полно. Поэтому мы не занимаемся растениями. – А-а! Точно! Вместо этого в-вы только лаете без п-повода! Лэн ухмыльнулся. Смотря на обычного дерзкого, холодного, стального пацана, от которого что ни слово – то сарказм, и видя еле дышащего на постели его сейчас… Занимательно. Шуан признаёт, что, услышав сейчас от Ян Сяо что-то про лай, он бы не отказался послушать, как тот, будучи в таком состоянии, сам бы гавкал и скулил. В принципе, последнее он делает и прямо сейчас. – А ты, я посмотрю, самый умный? – присаживаясь на угол кровати, по свойски закидывая ногу на ногу, складывая руки на груди, Лэн почти скалясь наблюдает, как Ян Сяо подгибает под себя ноги и изо всех сил пытается отползти на другую сторону кровати. Смешной. – Уход-ди! Не прикасайся ко мне! – сжимаясь, подобно испуганному птенцу, говорит Шаньяо дрожащим голосом. А Лэн знает, что будет, если прикоснётся. Знает, что нужно сказать и как сказать, чтобы человек, одурманенный эффектом цветов, «скулил и гавкал». Откуда? Это останется небольшим секретом. – Ого, сначала «уходи», а потом «не прикасайся»? Значит, остаться мне, всё же, можно? Шуан с удовольствием наблюдает, как Вэнь шумно выдыхает и краснеет на его слова; как сжимает челюсти и хочет что-то сказать, но не находит слов. Поэтому продолжает: – Вот это да. Смотри-ка, за столько времени я впервые тебя заткнул. Может, мне полагается подарок за это? И примерно здесь Лэн сам теряет голову. Тянется рукой к оголённой лодыжке Шаньяо и сжимает её, ловит слухом стон и неразборчивое бормотание под нос, а потом и вовсе неуклюжие попытки выбраться из хватки. Лэн бил Ян Сяо, ругался на него, бранил его. Но никогда не отрицал его чёртовой привлекательности. Божественной привлекательности. Но, всё же, ещё больше Шуана цеплял его несносный характер. Никто, до появления Ян Сяо, не мог и слова поперёк сказать Шуану что-либо, шугаясь от его малейшего взгляда в их сторону. А этот… Мало того, что он с ответной гордостью и холодом смотрит на Лэна, так ещё и отвечает ему точно так же: колко, резко, остро. Лэн чисто из приличия потом строил ему в ответ гримасы отвращения и делал вид, что скоро не выдержит и замахнётся. На деле же внутри всё визжало и требовало, чтобы Ян Сяо продолжил его словесно унижать. –О-о-тпусти! Отпусти, немедля-я! – кричит Шаньяо, пытаясь убрать руку со своей ноги, которая продолжала тянуть её, заставляя Вэня принять положение лёжа. Лэн, тем временем, перехватывает вторую ногу и удерживает обе в районе колена, а после сам полноценно заползает на кровать и усаживается меж чужих бёдер. Одежда у Вэнь Шаньяо еле как держалась на предплечьях, и всё, что прикрывало его «достоинство» - лёгкое нижнее бельё. –Наша принцесса совсем не может держать себя в руках? Так, сколько же прошло времени с того момента, как ты вдохнул их запах? – риторический вопрос. Шуан сам может предположить примерное время, но ему не то, чтобы интересно. Не сейчас. Не сегодня. На секунду Шаньяо вновь замолкает. Лишь тяжело дышит и хнычет, прикрывает глаза, запрокидывает голову. И Лэн каждое изменение в движениях замечает. Смотрит от низа к верху – на стройные, длинные ноги, просто охринительные гладкие, округлые бёдра, на тонкую линию талии, грудь, на восхитительную шею. И внизу у Лэна припекает до тупой боли и узла в животе – он хочет, да, конечно же, хочет Сяо. Но – нет. Лэн бил Ян Сяо, ругался на него, бранил его. Но делал это только в том случае, когда был уверен, что Сяо сможет дать отпор. Что он в состоянии за себя постоять. Что в состоянии ответить. Но сейчас он поддаётся эффекту цветов. А это значит, что требовать Лэна будет не разум Сяо, а его тело. Шуан не посмеет тронуть того, кто не в силах за себя постоять. Не посмеет тронуть Сяо. Даже когда слышит… –Шуан… Впервые зовёт его Шаньяо по имени. Даже когда слышит… –Блядь, быстрее… Даже когда… Даже когда Ян Сяо уже сам тянется к Лэну и раздвигает грациозные ноги, льнёт ближе, стонет громче. Когда уже сам просит. Но, опять же таки – Лэн не удивлён. Он знал, что через время Сяо сам его умолять начнёт. Что раздвинет ноги в цели показать Шуану, что – вот же я. Бери, не хочу. Но, опять же таки – Лэн знает, почему. Сейчас он лишь собирается помочь. Шуан сцепляет чужие запястья крепко и прижимает их к матрасу, чтобы они не позволяли себе лишнего. Хотя, Лэн бы не отказался от царапин на своей спине. Учитывая, какие у Сяо длинные ногти. Кхм. Шуан садится удобнее и смотрит Ян Сяо в лицо. Пиздец. Вэнь Шаньяо вообще успокаиваться не хотел – язвил на кровати, пытался своим пахом о пах пса тереться, скулил, мычал, извивался – да даже ногами уже оплёл чужой крепкий торс и ближе к себе Шуана примкнул. Да вот только искренне не понимает – почему же он его не берёт. Блядь. У Шаньяо от здравого смысла вообще ничего не осталось, что ли? С какого хера он хочет псину? Двусмысленно звучит. Ладно. Цветы берут вверх и правда заставляют Вэня хотеть Шуана – заставляют его уже напрямую об этом просить: –Возьми меня… возьми… И нести другой бред: –Блядь, не здесь… на столе! Возьми меня на столе! И хныкать от того, что не может к лицу волка прикоснуться ладонями. А Шуан молчит. И на момент представляет Сяо распластавшимся на столе. Снова представляет эти длинные ноги. И что их было бы крайне удобно закидывать на плечи. Но потом лишь смотрит и непонятным огнём в глазах на всё отвечает. И это не: «Успокойся, мы даже не друзья». И не: «Я тебя ненавижу, забыл?» И даже не: «Мне от тебя мерзко». Это что-то совсем другое. Что-то до ужаса нежное. Простое. Но жаркое. Обжигающее. Лэн медленно ведёт свободной рукой вдоль всего тела Шаньяо и сжимает сначала сосок, потом торс, бедро. И, наконец, доходит до члена. А Шаньяо стонет. Всё его тело передёргивает и начинает трястись, потому что оно, наконец, получило желанное. Шаньяо ещё больше сжимает ноги и собственнически тянет Шуана на себя, отпускать не собирается. А тот лишь хмыкает в ответ. А тот лишь на пробу проводит вдоль аккуратно изогнутого органа и давит на головку, слышит требовательный стон. И вот тогда уже полностью охватывает член Шаньяо ладонью и ведёт медленно вверх-вниз. И продолжает, повторяет движение ещё несколько раз. Слышит длинные, хрипловатые стоны. Но, когда проходит несколько минут таких стимуляций, даже когда Шуан ведёт рукой резче и быстрее, то Вэнь всё равно не кончает. Наоборот: продолжает извиваться лишь сильнее, тело его всё такое же горячее, и продолжает шептать похабные вещи о том, чтобы Лэн трахнул его на весу или связал, и просто, блядь, продолжает быть возбуждённым: что-то не так. Видимо, цветы решили поиграться со слабым телом как можно больше. Дольше. И тогда Шуан правда думает, что, раз обычной быстрой мастурбации здесь не достаточно, то он вполне может… Нет. Не может. Он не тронет Сяо. Просто… слегка изменит правила игры. Поэтому руку он от чужого члена отрывает, широко ведёт ладонями вдоль охуенных-длинных-ног и сжимает мягкие до умопомрачения ягодицы, и сам чуть от того, как округлые половинки в руках ощущаются, не стонет. Вэнь Шаньяо смотрит непонимающе. Хочет начать реплики о том, что, мол, псина не имеет права так поступать: сначала вызвался помочь, а потом уходит, «закончив» дело на полпути. Замыленным взглядом от пелены возбуждения и слёз, Шаньяо не видит всех действий волка и не сразу всё осознаёт. Но потом тело пробирает настолько сильная волна экстаза, что Вэнь выгибает спину на максимум натянутой струной, кричит, срывает голос. Шуан почти в одно движение легко и просто вошёл двумя пальцами в Шаньяо, удивляясь, насколько же внутри мокро, влажно и вязко. Но вошёл он плавно, медленно, так правильно, что сразу же отыскал чувствительную точку, помассировав её подушечками пальцев. Шаньяо чуть ли не рвёт одежду волка: сжимает её и тянет, пытаясь хотя-бы физически в этом мире остаться, потому что душой и разумом уже давно где-то далеко. Где-то на краю полного удовольствия. Хватает ещё пары раз таких толчков длинными рельефными пальцами, чтобы Вэнь излился себе на живот. От таких звуков и выражения чужого лица Шуан чуть ли сам не кончает. –Ну как? Цветы угомонили свои чары? – с ехидностью, такой, как когда Лэн и Вэнь могли устроить перепалку прямо перед Лу Чуньду, поливая друг друга грязью, спрашивал Шуан. –Слезь с меня, – сразу образумившись, Вэнь Шаньяо хотя-бы пытается сделать вид, что хочет волка спихнуть. И что, что он не расцепляет ноги, продолжая волчару удерживать? Касаться его это не должно. Как не должно и то, что потом Вэнь Шаньяо сам на дрожащих руках поднимается. Наконец эти самые руки на широкие плечи Шуана закидывает… И губами к его прикасается. Неумело, быстро, смазано. Но главное – что первый. Главное, что сам. А потом отрывается и на тяжелом выдохе спрашивает, продолжая руками за спину волка держаться: –Так, зачем ты пришёл? –Это всё, что тебя сейчас смущает? Шаньяо с нежностью закатывает глаза и толику улыбается. Шуан за ним следом – глаза прищуривает и чуть лыбится. «Ушей и хвоста не хватает – для полной картины»