Один вальс из прошлого

      — Арина, а ты знаешь, что сегодня Богдан приезжает? — спросила меня мама, разрезая малиновый пирог на небольшие кусочки.       — Кто приезжает? — не поняла я. Попытавшись представить названного человека, я замерла на полпути к столу с чайником в руках и сосредоточенно нахмурила брови.       — Богдан. Это сын тёти Риты. Помнишь, он с тобой в одной школе учился. Ещё на пианино играл.       — А, точно! — воскликнула я, и в моих мыслях тотчас возник высокий девятиклассник с чёрными кудрявыми волосами и серьёзными серыми глазами.       В то время я училась в седьмом классе и... Нет, я не была влюблена в этого талантливого юношу, способного играть на пианино так, что все вокруг затихали и слушали, как зачарованные. Лишь восхищалась Богданом именно, как музыкантом. Как человека, я его почти не знала, ведь видела юношу лишь пару раз. Но в целом, о Богдане у меня остались хорошие воспоминания. Я чётко помнила взгляд его глаз, полный доброты и красивые руки, изящно касающиеся клавиш фортепиано.       — Да, теперь я поняла, о ком ты, — кивнув, проговорила я, разливая мятный чай по белым чашечкам.       — Мама, — весело улыбаясь, сказала мама, обращаясь к бабушке, распределяющей конфеты между нами.       — Да, Лиза. Что ты хочешь? — спросила бабушка, убирая тарелку с оставшимися сладостями на высокую полку, чтобы потом досталось папе и девушке, ушедшим на рыбалку.       — Рита спросила у меня, — ответила мама, как только все сели за стол, — можно ли ей вместе с Алексеем, Димой и Богданом прийти к нам сегодня вечером в гости.       — Да, пусть приходят, — разрешила бабушка. — Думаю, ребятам вместе будет весело.       Едва Лера, моя сестра, это услышала, то чуть не подпрыгнула от радости.       — Спасибо, бабушка! — почти хором сказали мы и радостно переглянулись между собой. Я и Лера очень любили то время, когда к нам приходили гости. Обычно это было весело, ведь часто вечера превращались в музыкальные.       Вот и в этот раз после чаепития, бабушка вновь подошла к старому пианино, стоявшему в другой стороне комнаты, чтобы протереть клавиши. А тем временем мама договорилась о встрече с гостями. Мы с Лерой в свою очередь поскорее занялись вечерней уборкой, чтобы успеть закончить к приходу гостей. А уже через полчаса домой вернулись с рыбалки столь ожидаемые папа и дедушка. Мы с Лерой поздоровались с ними и побежали в нашу комнату, чтобы переодеться.       — Ты только подумай, Арина, как хорошо получается! — заметила сестра, кружась в весёлом танце. — И тебе, и мне принцы здесь нашлись! — Она рассмеялась и прошла к шкафу.       — Ну это ты слишком сильно сказала! — не скрывая смущения, ответила я. — Только про тебя всё правда. Вы и Дима точно сказочная пара! — искренне добавила я.       — За это спасибо! — с улыбкой ответила Лера, снимая с вешалки голубое платье с длинными руками. — Но тебе рано отчаиваться! Я думаю, Богдан хороший человек.       — Пожалуй, — пожав плечами, ответила, решив всё же не переодеваться и остаться в рубашке в бело-зелёную клетку и тёмно-коричневой юбке.       — Ну ты похоже совсем ничего помнишь! — удивлённо воскликнула Лера, надев платье и взяв расчёску.       — А о чём я забыла?       — Тогда в школе, когда я училась в восьмом классе, а ты — седьмом, мы случайно попали на Последний звонок девятиклассников. Помнишь, когда всё закончилось, ребята пошли на улицу, чтобы запустить в небо воздушные шарики?       — Немного. — Я медленно кивнула и в ожидании пристально посмотрела на сестру.       — Вот, — продолжила она, закручивая в пучок русые волосы. — Они все, девятиклассники, давали "пять" зрителям. И Богдан... Ты только подумай, главная звезда среди семиклассниц и восьмиклассниц несмотря на всю свою скромность! Он... — Лера закончила причёску и теперь принялась активно жестикулировать. — Дал "пять" только тебе.       — Да-а? — с искренним удивлением протянула я. Но в это мгновенье в моей голове проснулось одно воспоминание. Совсем коротенькое.       Вокруг очень шумно и светло от майских солнечных лучей, но вдруг мир словно замирает, когда ко мне подходит Богдан. Он зачем-то останавливается, и я совсем не понимаю, что ему нужно. Но тут Лера, сидящая рядом, поднимает мою правую руку. Богдан медленно и осторожно даёт мне "пять" и поспешно уходит следом за одноклассниками. Да, я хорошо помню те холодные пальцы, чуть коснувшиеся моих.       — Да, да, — сказала Лера, внимательно на меня смотря.       — Ты нас шипперила?       — Ну... — Она немного замялась, но всё же продолжила: — Я тогда много читала романов, да и ты со своим «он такой талантливый музыкант» меня очень на это вдохновила. Ты, кстати, вроде единственная, кто не был влюблён в него.       — Может, поэтому он мне и дал "пять"? — усмехнувшись, предположила я.       — Ни, ни, — Сестра покачала указательным пальцем. — Ты не спеши.       — Лера, послушай. Мне было тогда тринадцать, а ему — пятнадцать. Какая тут романтика? — я невольно улыбнулась настойчивому желанию сестры свести нас с Богданом.       — Ну не шестнадцать же ему было, — невозмутимо ответила Лера.       — Ну это многое меняет! — со смехом ответила я.       — Ну, а что? — рассмеявшись, продолжила сестра. — А знаешь, хорошо, что он просто друг Димы, а не его брат.       — А почему? — спросила я, в глубине души зная ответ.       — Мы бы не смогли пожениться, — Лера смешно вытянула нижнюю губу, и мы опять расхохотались. Я решила не спорить дальше с сестрой. Будет пытаться свести меня с Богданом, и пускай! Так даже веселее.       Лера, которая с годами, как не отрицала, не утратила любви к романам, и поэтому сейчас, когда до назначенного времени для гостей оставалось около пятнадцати минут, она быстро достала книгу из рюкзака и села за стол у окна.       На улице ещё было очень светло. Прямо рядом с окном нашей комнаты росла берёза и сейчас из-за ветра её ветви, словно кудрявые волосы, то и дело, касались Леры. А вдали виднелась узенькая речка, над которой медленно по голубому небу проплывали облака. А за ней бесконечные зелёные поля, на которых чуть выделялись цветы. В этот июльский вечер многие люди вышли, чтобы погулять. И поэтому то и дело до нас доносились обрывки весëлых песен и громких речей.       Так я смотрела в окно, не отрывая взгляда. Порой это было очень интересно, и тогда я могла долго любоваться открывающейся передо мной картиной. Особенно летом.       От любования пейзажем меня отвлекла Лера, которая вдруг быстро поднялась из-за стола, на ходу складывая книгу.       — Пора! — тихо проговорила она, таинственно улыбаясь, и подошла к зеркальцу, чтобы поправить прическу.       Мной вдруг овладело странное волнение. В висках запульсировало, и сердце забилось сильно-сильно. Я отвернулась от сестры, и несколько раз глубоко выдохнула. Нужно успокоиться. Ничего ведь страшного, если я ему не понравлюсь. Может быть, мне бы и хотелось быть привлекательной в глазах Богдана, но главное моë желание — не пытаться перед ним казаться другой и не переживать.       Так я себя успокоила, и мы с Лерой вышли из комнаты, чтобы встретить гостей. Словно, пребывая в тумане, я поздоровалась с тëтей Ритой и дядей Лëшей. Протянула «привет» Диме. И только потом увидела Богдана.       Едва наши взгляды встретились, как меня сразу почему-то охватило спокойствие, и всё вокруг стало сначало чëтким, а потом сузилось до него одного.       Богдан был почти всë тот же. Только черты лица стали взрослее, но самое главное — глаза задумчивые и красивые также, как и несколько лет назад, сейчас смотрели на меня с добротой.       Он протянул мне руку, и я тотчас её пожала.       — Привет! — негромко проговорил юноша. — Я Богдан.       — Привет! Я Арина, — ответила я, не сразу не заметив, как сказала с той же интонацией, что и он.       Мы быстро переглянулись, улыбнувшись друг другу.       — Пойдёмте к столу, — предложила мама, и все последовали за ней.       Бабушка поздоровалась с гостями, и когда проходило распределение, кому где сесть, получилось так, что я и Богдан стали соседями. Наверное, Лера была довольна. Я посмотрела на неё. Сестра послала мне весёлый взгляд "типичного шиппера".       —Богдан, а ты в музыкальном колледже учишься? — спросила я у юноши через несколько минут.       — Да. Вернее, я закончил его в этом году, — ответил он, и я заметила у Богдана одну интересную особенность. Когда юноша что-то говорил, он всегда смотрел собеседнику в глаза. Вот и сейчас он сделал также, и мне, обычно прячущей взгляд, почему-то не стало от этого неловко.       — Да, мы теперь профессиональные музыканты! — весело заметил Дима, и Лера ему ласково улыбнулась. Мне ещё раз пришло в голову, что они, как сказочные принц и принцесса. Его золотые кудри и её русые волосы, уложенные в изящный пучок, хорошо сочетались между собой. А впрочем, что более важно, сами Дима и Лера составляли приятную гармонию.       — Может быть, вы нам что-нибудь сыграете? — предложила бабушка, обрадовались, что может сделать такое предложение.       Молодые люди переглянулись и после сразу дали своё согласие. Они вышли из-за стола и встали напротив друг друга и быстро разыграли в "суефа", кто будет играть.       — Хорошо-о, – с хитрой улыбкой протянул Дима, доставая из чехла скрипку, захваченную им, наверное, по просьбе Леры. — Только давайте, чтобы было красиво... — Он сделал лирическую паузу. — Богдан и Арина станцуют вальс!       — Хорошая идея! — одобрила мама, и начала скандировать, а следом за ней и все остальные: — Просим! Просим!       В этот момент комната, которую в это время освещало солнце и тусклая лампа у пианино, стала почему-то тёмной. Меня вновь хватило волнение. Но его почти сразу разрешил сам Богдан.       Он подошёл ко мне и медленно протянул руку.       — Прошу оказать мне честь, сударыня, — улыбаясь, сказал он, — и подарить танец.       — С удовольствием, сударь, — повеселее, ответила я и с благодарностью за спасение от волнения посмотрела ему в глаза. Он, скорее всего, не понимая, чуть приподнял брови.       Но когда мы прошли в ту часть комнаты, где стояло пианино и Дима, державший наготове скрипку, и остановились напротив друг друга, его лицо вновь стало серьёзным. Все остальные, присутствующие в комнате, думаю, очень внимательно на нас посмотрели.       Наконец, Дима изящно поклонившись, заиграл «Вальс цветов» Чайковского, и мы с Богданом начали танец.       Я несильно разбиралась в том, как нужно вальсировать, и поэтому полностью доверилась Богдану. И он вёл меня, руководя танцем, но совсем ненавязчиво.       Удивительно, но я совсем не думала о вальсе. Я смотрела на деревянные стены комнаты, увешанные нашими с Лерой детскими рисунками, на старый красный ковёр над пианино, на окна с белыми занавеска, на розовую герань на подоконнике, на сосредоточенного Диму, на весело улыбающийся зрителей. Но больше всего, конечно, на Богдана. Пока мы танцевали, я поняла, что мне очень хорошо с ним и я спокойно могу ему довериться. В чём? Наверное, во всём.       Но вскоре Дима закончил играть, и, когда раздались громкие аплодисменты, Богдан не отпустил руки, и, словно принцессу, довёл до моего места за столом.       — Спасибо! — тихо проговорил он, чуть наклонившись ко мне.       — Спасибо! — повторила я, и посмотрев на юношу, впервые заметила за всё время на его лице чудесную смущённую улыбку.       — Ну Богдан! Теперь твоя очередь! — громко сказал Дима, успевший уже положить скрипку в чехол и вывести из-за стола Леру.       — С удовольствием! — весело откликнулся Богдан и, мягко отпустив мою руку, поспешил с приятелю.       Когда они поравнялись, Дима быстро что-то шепнул юноше. Богдан несколько раз кивнул, и сел за фортепиано. Он медленно приподнял его крышку, и с пару секунд просто посидел, закрыв глаза. Но наконец его пальцы опустились на клавиши, и полились звуки вальса из кинофильма «Мой ласковый нежный зверь».       Меня это поразило до глубины души ещё с первых нот, и я, словно очутившись в сказке, так и замерла, глядя на юношу.       И всё же перед моими глазами была совсем другая картина. Школьный актовый зал со светло-розовыми стенами, солнечные лучи, бегающие с предмета на человека, зрители, затихшие в ожидании и, наконец, выпускники, вышедшие танцевать вальс. Но не к ним было тогда приковано моё внимание. Тот, на кого я смотрела во все глаза, полные восхищения и, замерев в ожидании прекрасного, спокойно сел за пианино, пристальным взглядом обвëл клавиши, приподнял руки и чуть закатал рукава белой рубашки, поправил красную ленту, повешенную через плечо, опустил пальцы, и в то же мгновенье чудесные звуки вальса зазвучали, нарушив томительную тишину.       Я до сих пор помню. И сейчас в этой небольшой комнате деревенского домика Богдан играл вальс. Тот самый, из совсем не далёкого, милого прошлого.