Самолёт

– Ты вроде бы опаздываешь? – Тэхён один глаз, рядом с которым поцелуй приходится, жмурит, смешок не сдерживая. Чонгук, полностью одетый, и уже было собирающийся выходить на работу, никак не мог его отпустить. Его муж всегда был слишком тактильным, но в последнее время это увеличилось в несколько раз. Новости о беременности принести в их отношения ещё больше нежности и трепета, поэтому прощания перед длинным днём стали только дольше. – Я с ума сойду за эти три дня. – Чонгук оставляет очередной поцелуй на щеке омеги, крепко стискивая того в объятиях. Три дня. Вроде бы мало, но когда они проходят без любимого человека, это сродни пытке. Тэхён бы и рад никуда не ехать, но вот тоска по родителям съедала, ведь они не виделись больше двух лет. Телефонные звонки и переписки не способны заменить живое общение, да и новость о скором пополнении хотелось сообщить лично. У Тэхёна были замечательные родители. Любящие, понимающие и в меру строгие. Они, несколько лет назад, перебрались в другой город – громкий Сеул был не для них. – Не сойдёшь – омега ласково улыбается, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке мужа, от чего тот прикрывает в удовольствии глаза. – Прости, что не могу поехать с тобой. – Чонгук веки поднимает, смотрит на своё чудо с чувством вины. То, что ему приходится отпускать омегу одного, действительно удручает, да и странное волнение никак не может его отпустить. Однако, завал на работе, в прямом смысле этого слова, не давал и шагу ступить с рабочего места, а переносить полёт на другое время омега не желал. Срок уже три месяца и чем больше он будет, тем сложнее будет перелёт. – Да я и один справлюсь. – Тэхён брови хмурит, пытаясь оспорить четкое «нет» от мужа на свое предложение. – Ну что со мной может случиться? В общем, отказать омеге не получилось, а теперь Чонгук искренне жалеет об этом, ведь дурацкое предчувствие съедает с самого утра. – Чонгук-а – тянет нежно Тэхён, чтобы поймать обеспокоенный взгляд мужа – Я не злюсь. – в чоновых глазах искры беспокойства и волнения – Со мной. С нами, – исправляется – Всё будет хорошо. Чонгук опускает руку на живот омеги и тяжело вздыхает. Вот бы ему хоть каплю той уверенности, что в голосе Тэхёна. Он боится потерять самое дорогое, что у него есть, хотя и угрозы как таковой, нет. Наверное, именно поэтому Чонгук отпустил мужа одного и сейчас отгоняет от себя плохие мысли, наконец отрываясь от омеги. Он действительно опаздывает. – Обязательно звони мне, - Чонгук последний поцелуй оставляет в уголке губ, наконец скрываясь за дверью. Тэхён улыбается ярко, закрывая дверь за Чонгуком. Конечно он будет скучать не меньше, поэтому и едет всего на три дня, однако, мысль о том, что он скоро увидит своих родителей, радовала. До вылета было ещё несколько часов, за которые омеге необходимо проверить, всё ли он взял и собраться самому. В аэропорту было ужасно много народу. Тэхён оглядывается в поисках табло, крепче сжимая ручку небольшого чемодана. На часах около шести часов вечера, а парень уже вымотан до нельзя. Дорога до аэропорта на такси, занявшая полтора часа, утомила, а впереди ждёт не менее сложный перелет. Омега терялся в огромном потоке людей, у каждого из которых был свой запах. Эти смешанные ароматы давили на чувствительные рецепторы, вызывая тошноту. Тэхён отпивает воды из пластиковой бутылки, присаживаясь на одно из кресел в зоне ожидания. Только сейчас его посетила мысль о том, что возможно, стоило дождаться Чонгука. В присутствии мужа и любимого запаха, было бы проще находится в столь людном месте. Когда тошнота постепенно отходит, а на табло высвечивается начало регистрации на рейс, Тэхён замирает в испуге от осознания. Он забыл документы дома. На глаза наворачиваются слезы обиды на самого себя. Он так ждал этой поездки, а в итоге смог облажаться. Омега вновь оглядывается, как будто нужные бумажки могут появиться из неоткуда, но хнычет совсем как ребёнок, когда этого не происходит. Такси он вызывает через долгие двадцать минут. Слезы, накатившие так внезапно, остановить было сложно, но ещё сложнее было найти силы на то, чтобы выйти из здания. Милый таксист помог ему с чемоданом, но омега не смог ответить ему даже слабой улыбкой – настроение до сих пор было на нуле. Стоило Тэхёну сесть в салон, как телефон мигнул последним процентом заряда и отключился, вызывая новую порцию грусти у омеги. Сейчас как никогда хотелось услышать голос Чонгука, который скажет, что всё будет хорошо и в этом нет ничего страшного. Чонгук нервно на свои непрочитанные сообщения смотрит, закусывая губу. Тэхён уже давно должен был взлететь, но почему не ответил перед посадкой? Всеми силами пытаясь себя не накручивать, Чон в машину садится, заводя мотор. На часах семь вечера. Не успел альфа выехать с работы, как попал в привычную, для большого города, пробку. Он нервно по рулю стучит, щелкая кнопкой радио, чтобы хотя бы так отвлечься от дурных мыслей. Один трек заменяется другим и это действительно помогает. Когда Чонгук подъезжает к дому, стрелка перевалила за половину восьмого вечера. Дурацкий трек новой группы внезапно прерывается. –… Срочные новости. – голос репортёра – Сегодня в семь часов вечера рейс 934 Сеул – Тегу потерпел крушение…– сердце Чона пропускает удар и с треском разбивается на миллиарды осколков. Это кажется дурацкой шуткой, ведь не мог же альфа потерять свою семью? По ладоням которые ещё утром нежно гладили выпуклый живот, проходит холод. Мог. Следующие слова Чонгук кажется не слышит вовсе, пока тянется к телефону. Кажется, что-то про то, что выживших пока не нашли. В поисковую строку вводит информацию по рейсу 934, но к тому, что видит, оказался не готов. Множество кадров охваченных пламенем остатков самолета, и видео с тем самым крушением. Кто-то увидел дым в двигателе и успел заснять падение. В горле в мгновение встаёт непроходимый комок, пока сердце в груди сжимается в приступе невыносимой боли. Слезы застилают глаза не дают прочитать статью, что наверное к лучшему. Чонгук далеко не дурак, хотя понимать то, что никто не выжил, отказывался. Альфа, словно слепой котёнок набирает своего мужа, вновь и вновь слыша лишь «абонент недоступен». Он хочет верить, что сейчас омега возьмёт трубку и скажет, что с ними всё хорошо, что успокоит. Так как сделал это утром. Но этого не происходит. Чонгук не помнит как доходит до дома, а в сознание его приводит лишь запах омеги, что окутал всё пространство. На глазах снова слезы. Горечь от алкоголя не глушит боль внутри ни на грамм, поэтому Чон сам не понимает зачем продолжает пить алкоголь из горла на полу кухни. Возникшая мысль, что Тэхён стал бы на него ругаться за такую выходку, сделала лишь больнее, вызвав новый приступ слез. Он не знает, что ему делать дальше. Пытается заглушить дурацкое желание последовать за своей семьей – Тэхён не хотел бы этого. Чонгук ударяется головой о деревянную дверцу, задыхаясь. Здесь, в темноте их дома, он совсем один. Еще утром Чон нежно улыбался, зацеловывая каждый миллиметр тела своего омеги, а сейчас здесь лишь пустота. Зияющая дыра, что поглощает всё на своём пути. Альфа никак не реагирует на включившийся свет в коридоре. Не заметил, или не хотел замечать. Однако голос, что будто из его фантазии, не заметить нельзя. – Чонгук-а? – Тэхён обувь своего Альфы видит, знает, что тот уже должен быть дома. Но выключенный свет в квартире настораживает. Неужели уснул? Спустя минуту в дверном проёме появляется альфа. С растрепанными волосами, с дорожками слез и небрежно оттянутым галстуком. В его глазах столько противоречивых эмоций, что Тэхён теряется. – Чонгук, что случилось? – Чон насмотреться не может. Не может поверить, что с омегой великим чудом всё в порядке. Рассудок говорит, что это наверняка лишь его фантазия, ведь Тэхён должен быть на том проклятом самолёте, а не в прихожей их квартиры, но Чон его слышать не желает. Даже если это глупая фантазия, он хочет быть рядом со своей семьёй. Альфа в два широких шага пересекает расстояние между ними, сжимая мужа в объятиях, будто боится, что он исчезнет, раствориться прямо в руках. Тэхён теряется, ведь так сильно его обнимают впервые. Он несмело умещает руки на чужой талии, поглаживая. – Чон-а? – Тэхён, – шепчет, пока плечи едва заметно подрагивают. – Мой хороший. – альфа по пшеничным волосам поглаживает, пытаясь успокоить своё быстро бьющееся сердце. Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Тэхён ставит две кружки горячего чая на столик, пока в ванной затихает вода. Чонгук порядка двух часов не мог от него оторваться, вдыхая его запах и тихо говоря как он любит. По прошествии этого времени, в течение которого Тэхён несколько раз ответил, что это не сон и с ним всё в порядке, омега отправил Чона в ванную, а сам пошёл за чаем. Он так и не услышал, что же произошло. Крепкие руки сцепляются на животе, пока своей спиной Тэхён чувствует горячую грудь и холодный нос где-то на затылке. Омега свои руки на чужие кладет, вздыхая. – Расскажешь? – Самолёт, на котором ты должен был лететь, разбился. Выживших нет. – голос Чонгука хриплый, пока руки сильнее прижимают мужа к себе. Сердце Тэхена пропускает удар, пока ноги становятся ватными. Если бы он попал на этот рейс, они с малышом были бы уже мертвы. Странное поведение Чонгука обретает смысл. Чон омегу утягивает на диван, к себе на колени сажает, поддерживая одной рукой за поясницу, а второй проводя по ногам. Тэхён, будучи ещё в прострации, слепо на чужое плечо ложится, утыкаясь носом в чужую шею. – Я так рад, что с тобой всё в порядке.– шепчет, оставляя поцелуй на лбу – Я не смог бы жить без тебя. Без вас – рука Альфы нежно живот поглаживает. У него за то время, что он был один вся жизнь смысл потеряла, а сейчас всё вновь на своих местах. Он готов благодарить всех богов за то, что его омега спасся, что он жив и сейчас в его объятиях. – А я забыл документы, представляешь? – тихо говорит – Так расстроился, когда увидел, что не взял. – Чонгук вновь поцелуй на нежной коже оставляет. – Если бы не это… - Чон глаза жмурит, на секунду окунаясь в тот кошмар, где находился до прихода мужа – Я бы никогда не простил себя за то, что отпустил вас одних. – чувствует нежное прикосновение к щеке, в тэхеновы глаза заглядывает. – Я… – Сейчас уже всё хорошо. – перебивает его омега, слабо улыбаясь. – Давай постараемся забыть? Чонгук кивает, отвечая натянутой улыбкой. Он по волосам мужа проводит, глубоко внутри понимая: он никогда не сможет забыть. В этот день он едва не лишился своего мира и теперь обещает себе беречь его в несколько сотен раз больше.