Говорят, глава Лань ужасный ревнивец

С утра слуги доставили в ханьши подарок от дяди — завернутый в ткань сборник правил, лично написанный его рукой. А-Цин непонимающе смотрела на него, не зная, как расценивать подобную щедрость, пока Сичэнь добродушно посмеивался, пряча улыбку в чашке чая. Кажется, завтрак с семьёй дал лучшие плоды, чем можно было ожидать. Сегодня в планах было посетить Цайи и заказать ханьфу. Дядя верно подметил, что нашедшееся где-то в запасах Гусу одеяние не очень подходило А-Цин, но и без того было необходимо прикупить ханьфу на разные случаи жизни — торжественные, официальные, повседневные, дорожные и… все, которые нужны будут женщинам. Честно говоря, Сичэнь только в общих чертах представлял, что именно будет нужно, так что очень рассчитывал на помощь сопровождающей их служанки и вкус самой А-Цин. У А-Цин не было своего меча. Сичэнь был уверен, что он затерялся во время войны и побега на Луаньцзан, и предложил было попробовать подобрать ей новое оружие, но А-Цин небрежно отмахнулась: — Я никогда не пользовалась мечом. — А? — опешил Сичэнь. — Я целительница, моё оружие — иглы. Острые такие, — она сделала страшное лицо, но тут же улыбнулась. — На самом деле, я ими не дерусь, а лечу. Но ими можно обездвижить человека и всё такое. Так они пришли к тому, чтобы спускаться в Цайи на мече Сичэня. Можно было идти по лестнице, но А-Цин, едва услышав, сколько ступеней нужно будет пройти, сделала такое несчастное лицо, что этот вариант даже не рассматривали. Хоть они и были супругами, они не касались друг друга, и провести палочку благовоний, держась друг за друга, было довольно неловко. Тем не менее, А-Цин уверенно стояла на мече, совершенно не боясь ветра или высоты. Должно быть, раньше ей часто приходилось так перемещаться — на его месте, должно быть, был кто-то из Вэней, её собственный брат или Вэй Усянь… Впрочем, неважно. Цайи, несмотря на ранний час, уже кипел жизнью. Знатные люди сидели на открытых верандах чайных, лавочники зазывали покупателей, прачки несли корзины белья к реке. Им нужно было в швейную мастерскую, с которой Облачные Глубины сотрудничали уже многие столетия. Вероятно, каждый комплект одежд, который когда-либо надевал адепт Гусу, был сшит местной мастерицей. Немудрено, что мастерская процветала и занимала выгодное место в самом центре. Едва они вошли, к ним тут же вышла хозяйка мастерской, дама средних лет, одетая на манеру заклинательницы. — Приветствую Цзэу-Цзюня и… — замялась она, указав взглядом на А-Цин. — Лань Юнцин, моя супруга, — подсказал ей Сичэнь, и лицо хозяйки тут же расплылось в добродушной улыбке. — Мы пришли за ханьфу для неё. — О, поздравляю! — тут же расплылась в улыбке она. — Всё будет сделано в лучшем виде! Могу я пригласить вас снять мерки? И хозяйка увела А-Цин со служанкой куда-то в соседнюю комнату, пока Сичэню предложили присесть за столик и выпить чаю в ожидании. Перед ним лежали стопки книжек и свежие выпуски газет, предназначенные для увеселения заскучавших гостей. Одна из газеток под названием «Подслушано на дорогах, рассказано на тропинках» сегодня утром вышла под сенсационной новостью: Цзэу-Цзюнь женился! О молодой супруге известно лишь имя Лань Юнцин и её должность целительницы! Внизу какой-то мастер пририсовал сценку свадьбы. Сичэнь усмехнулся. Мастерицы справились быстро; не успел Сичэнь допить одну чашку, как А-Цин уже вывели обратно. — Какие именно ханьфу желает чета Лань? — услужливо спросила хозяйка. — У вас есть что-нибудь вроде книжки с примерами? Моя жена не выросла в Гусу, а я совершенно ничего не смыслю в женской одежде, — попросил Сичэнь, заметив, что ответа ждут от А-Цин, которая никак не могла его дать. — Ох, простите мне мою оплошность! Конечно, сейчас! — тут же засуетилась хозяйка. — Мей-мей, принеси наш каталог! Откуда-то выбежала совсем молоденькая служанка с книгой в руках, оставила её хозяйке и тут же улетела обратно. — Супруге главы обязательно нужно иметь вот такой официальный наряд для встреч гостей. Этот крой уже немного вышел из моды, мы можем сделать другой пояс, как вот в этом комплекте, и будет смотреться хорошо… Хозяйка швейной, оказавшись в своей стихии, в красках описала каждый наряд, случай, когда его следует надевать, с какими украшениями и причёской сочетать, из какой ткани будет лучше всего пошить каждый, как можно дополнительно украсить подолы вышивкой, как получше скроить рукава, чтобы не мешали целительству… Если так подумать, в этой мастерской давно не одевали супругу главы — мама не выходила в люди, Сичэнь помнил её только в одном простеньком ханьфу. Неудивительно, что сейчас мастерская решила использовать шанс показать свой уровень. А-Цин тоже не будет часто появляться на людях, но Сичэню бы хотелось, чтобы у неё были все наряды, которые требуются и которые она сама захочет. — Есть ли ещё какие-либо пожелания у госпожи Лань? — после, кажется, десятого ханьфу спросила хозяйка. — Можно ли… — неуверенно протянула А-Цин, разглядывая картинки перед собой. — Не знаю, разрешают ли это правила, но я бы хотела добавить мяньша. — Мяньша? — переспросила хозяйка. Ни на одной картинке в каталоге ничего подобного не было. — Правила этого не запрещают, — произнёс Сичэнь, несколько удивлённый. — Или шляпу доули с тканью, — А-Цин руками показала, что имеет в виду. — Чтобы закрывало лицо. — И это тоже не запрещено. Мы бы хотели заказать и то, и то, — тут же прокомментировал Сичэнь. — Ещё никто до вас не просил ничего подобного, госпожа, — всё ещё поражённым тоном сказала хозяйка. — Но в этом нет никакой проблемы. Из какой ткани желаете мяньша и доули? Как смотрите на вышивку облаков? О, на мяньша это будет смотреться просто чудесно! Из мастерской они вышли уже днём с заверением, что одежду пришлют в Облачные Глубины через неделю. — Ты не голодна? Можем зайти перекусить куда-нибудь. — Нет, всё хорошо. — А я, пожалуй, отведал бы суп из этой таверны. Сходите, пожалуйста туда, купите две порции и доставьте в ханьши, — обратившись к служанке, попросил он. Та с поклоном отправилась исполнять приказ. Сиэчень и А-Цин остались на улице одни. — Я заказала… не слишком много всего? Эта женщина так настойчиво предлагала, я не знала, можно ли отказываться. — Нет, в самый раз. Супруге главы пристало красиво одеваться. — В Гусу ведь ведут монашеский образ жизни, — хмыкнула А-Цин. — Это не значит, что мы отказываем себе в нужном, мы только не тратим деньги бездумно. А ценить красоту прописано в разделе правил «О культуре». — Вы правда учите их все наизусть, — выдохнула она не то поражённо, не то шутливо. — Не все. Мы с А-Чжанем учили все, потому что мы из правящей семьи, но большинство адептов помнят только самые популярные правила, их около тысячи, остальные редко используются. Бывают странные правила. Есть одно, которое запрещает жарить грибы на открытом огне внутри дома, не открыв при этом окна — четыре столетия назад кто-то так сделал и устроил пожар. А-Цин засмеялась. Пожалуй, это был первый раз после свадьбы, когда она не просто улыбалась, а именно смеялась, широко и открыто. — Может, мне стоит поскорее прочитать сборник правил? Найду там что-то ещё смешное. — Я солгал, большинство правил скучные. Лгать тоже запрещено. А-Цин приподняла брови и указала пальцем себе в грудь. — Разве я не стою здесь из-за лжи? — Я отбыл наказание за нарушение правила, — улыбнулся Сичэнь. — Переписал правила, стоя на руках, три раза. — Вы переписываете правила, стоя на руках? — кажется, брови А-Цин поползли вверх ещё сильнее, а из горла вырвался ещё смешок. — Кто это вообще придумал? — Не знаю. Считается, что это тренирует тело и дух. Ты не слышала, что у Ланей сила сосредоточена в руках? — Слышала, но я не думала, что вы достигаете это переписыванием правил! Никогда бы не подумала! При таких нагрузках у вас, должно быть, отличные сосуды в голове и руках, к ним же постоянно приливает кровь. — У тебя будет возможность проверить это в лазарете. Как твоё знакомство с целительницами? Так, ведя непринужденную беседу, они прогуливались по Цайи. Вокруг кипела жизнь, но позже Сичэнь ни при каких обстоятельствах бы не вспомнил, мимо каких чайных они прошли и каких людей повстречали — помнил только то, как А-Цин посреди разговора начинала накручивать на палец кончик налобной ленты. Уже вечером, после ужина, когда Сичэнь сидел в ханьши за документами, а А-Цин читала сборник правил, выписывая что-то на отдельный листочек, чтобы лучше запомнить, он не выдержал и поднял голову. — Могу я кое-что спросить? Она оторвалась от чтения, посмотрела на него и кивнула. — Мяньша и доули… это нужно во время работы в лазарете? Защитить лицо от вредных паров зелий? А-Цин уже считалась главной целительницей ордена и должна была много времени проводить в лазарете. Пока что она знакомилась с целительницами и устройством работы. Сичэня в детали не посвящали, это была медицинская тайна, но он знал, что дела продвигаются хорошо. Лазарет быстро рассмотрел талант новой главы и признал её. Тем более они считали, что А-Цин назначена по посмертному велению Мейли-цяньбэнь (чисто технически, так оно и было). Ещё до свадьбы Сичэнь попытался вновь вызвать дух Мейли-цяньбэнь, но никто не откликнулся — значит, она ушла на перерождение. Сичэнь сжёг для неё бумажные деньги в храме и отправил молитву с благодарностями. А-Цин опустила глаза на книгу и скомкала одной рукой рукав на другой. — Нет. Я просто не хочу, чтобы меня кто-то узнал. — Но в ордене для тебя абсолютно безопасно, тут нет людей, которые видели бы тебя в Цишане раньше, — вкрадчиво сказал Сичэнь, размышляя, достаточно ли заверил А-Цин в этом ранее. — Я знаю, но… мне было бы так спокойнее. В любой момент могут приехать гости из других орденов, и я подумала, что это самый простой способ скрыть лицо, не привлекая внимания. Или ты против, чтобы я носила их на улице? — Нет, я не против. Какой раздел правил ты сейчас читаешь? — «О самосовершенствовании», — ответила А-Цин в озадаченным лицом, не понимая резкой смены темы разговора. — В разделе «О быте» будет подраздел «О семье». Там будет сказано об обязанностях жены перед мужем, и там нет правила о том, что нужно спрашивать разрешения при выборе одежды. А-Цин угукнула и что-то записала в листочек. *** Через неделю Сичэнь проснулся от того, что А-Цин металась по кровати и что-то бормотала. Волосы у неё растрепались, одеяло сбилось. Судя по тому, что в окно светила луна, была середина ночи. На улице стояла тишина, в комнате было душновато. — И… ин… — разобрал он в её бормотаниях. В лунном свете на её щеке поверх шрама блеснула слеза, и Сичэнь словно очнулся. Судя по всему, ей снился кошмар. — А-Цин, просыпайся, — легонько потряс он её за плечо. Она не реагировала, захваченная кошмаром. — А-Цин! — усилив нажим, повторил он несколько раз, прежде чем она проснулась. Едва открыв глаза, она мутным взглядом посмотрел на него, метнулась в его сторону и прижала руку ему в районе живота, прямо над золотым ядром. Сичэнь, опешивший, положил руку ей на плечо. Пролежав так пару мгновений, она, кажется, вырвалась наконец из оков сна и начала успокаиваться. — Всё хорошо. Это был сон. — Прошу прощения за это, — произнесла она. В голосе всё ещё звенели слёзы. — Ничего страшного. Хочешь воды? — дождавшись кивка, Сичэнь сел на кровати, потянул А-Цин за собой и взял со столика чашку. Она выпила всю воду и вздохнула. — Стало лучше? — Да, спасибо. — Уснёшь обратно? — вновь спросил он. В детстве, когда Лань Чжаню снились кошмары и он приходил будить гэгэ, они вдвоём выходили на крыльцо или просто смотрели в окно на деревья, чтобы он успокоился. Сейчас можно было сделать что-нибудь такое. Медитация тоже бы хорошо подошла, она заняла бы больше времени, но действовала бы эффективнее. — Сейчас около полуночи, еще есть время поспать. — Постараюсь, — всё ещё измождённо произнесла А-Цин, отдала чашку и легла на свою половину. Спустя палочку благовоний её дыхание не успокоилось, она то и дело ёрзала и переворачивалась со спины на бок. — Тебя успокоило, когда ты почувствовала моё золотое ядро, так ведь? — не выдержав больше её метаний, шёпотом спросил Сичэнь. Он не знал, почему первым делом после кошмара она метнулась к золотому ядру, но если это могло помочь — это можно было использовать и без знания причин. А-Цин вздрогнула. — Я думала, ты уже уснул. Сичэнь молча повернул голову, уверенный, что её зрение уже привыкло к темноте и она заметит это. — Да, ты прав, — сдалась она, поняв, что от неё ждут ответа. — Если ты сейчас его почувствуешь, это поможет тебе уснуть? — Не знаю. Возможно. — Тогда попробуй. Сичэнь убрал руки, сложенные на груди, чтобы ничего не мешало. А-Цин, ещё немного посомневавшись, всё же аккуратно перелегла поближе и прижала раскрытую ладонь к нижним рёбрам. Сичэнь почувствовал, как к ушам прилила кровь, но надеялся, что этого в темноте заметить будет нельзя. — Тебе не обязательно этого делать, — буркнула А-Цин, устраиваясь под одеялом. — Хороший глава не может оставить главную целительницу своего ордена невыспавшейся. Спи. В таком положении А-Цин действительно быстро успокоилась и провалилась в сон. Сичэнь уснуть не мог до самого рассвета, прислушиваясь к её дыханию прямо под своим ухом, а с первой зарёй тихонько поднялся с кровати, переложил ладонь А-Цин на свёрнутое одеяло и отправился в уборную. Ни к чему её излишне смущать.