Говорят, глава Лань ужасный ревнивец

На следующее утро клан Лань проснулся по привычному расписанию и начал собираться в дорогу. Они планировали отбыть первыми, чтобы не пересекаться с наверняка только недавно уснувшими гостями из других орденов. Гуанъяо был предупреждён и даже порывался выйти их провожать, но Сичэнь мягко осадил его и посоветовал остаться с молодой супругой в первую брачную ночь. Вместо него к ним вышла госпожа Цзинь, которая ещё раз принесла извинения за поведение мужа. Когда они уже собрались на лестнице, к ним внезапно присоединились адепты Не с внушительной фигурой Минцзюэ впереди. По ним было видно, что они не выспались и страдают похмельем, но от главы никто не отставал. Хуайсан семенил рядышком, яростно пытаясь держать глаза открытыми и прикрывая зевки веером. А-Цин, заметив их приближение, шмыгнула в сторону дяди. Тот быстро оценил ситуацию и отвёл её чуть в сторону, к троюродным братьям и их жёнам, и завёл какой-то разговор. — Брат Сичэнь, вы ещё не уехали! — вместо приветствия пробасил он. — Желаю главе Не доброго утра, — сдержанно произнесла госпожа Цзинь, которая уже собралась удалиться обратно в резиденцию, а сейчас была вынуждена провожать второй клан. — Благодарю за то, что удостоили наш скромный праздник своим визитом. Минцзюэ разменялся с ней формальными фразами, точно такими же, какие Сичэнь говорил палочку благовоний назад, и госпожа Цзинь с чистым сердцем отправилась за ворота, а они — вниз по лестнице. Встать на мечи полагалось только у подножия. — Рано вы вчера ушли, конечно, там самое веселье началось, — поделился Минцзюэ, когда они отошли вперёд от остальных адептов. Потом подумал и исправился: — Хотя, наверное, в самый раз. — Не произошло никакого конфликта? Никакие ордены не начали войну? — улыбнулся Сичэнь. Он понимал, как проходят праздники в Ланьлин Цзинь, и совершенно не жалел, что пропустил такое веселье. — Только старик Цзинь напился и раскричался. По всем прошёлся, — хохотнул Минцзюэ. — Тебе тоже досталось. — Да? — поднял брови Сичэнь. — Я, кхем, не буду дословно повторять, но сказал, что вы, Лани, были и будете ревнивцами каких поискать. Брат Не подобрал слова как смог, но Сичэнь, кажется, смог уловить, что он пытался под ними скрыть — наверняка глава Цзинь вспомнил его отца и тот факт, что мама никогда не выходила в свет. Сичэнь сомневался, что столь влиятельный человек верил в официальную версию о простой болезни супруги главы, но мог представить, что он просто добавил это для красного словца. — Но ты бы это, — продолжил брат Не, — правда сбавил обороты. Ты на жену лишний раз посмотреть никому не даёшь. Минзюэ обернулся и посмотрел туда, где шли адепты Лань. Сичэнь повторил за ним. А-Цин шла между жёнами троюродных братьев, у всех троих лица скрывались под мяньша, и Сичэнь даже не был уверен, что Минцзюэ правильно понял, на кого нужно смотреть. Внезапно перед женщинами появился дядя и одарил их хмурым взглядом, и они оба отвернулись. Судя по всему, глава Цзинь позаботился, чтобы такие слухи услышали все, кто был на пиршестве. Сегодня они вернутся в свои дома и перескажут родным и близким всё интересное, что узнали, а те понесут дальше. Правила Гусу Лань порицали сплетни, но истинный адепт Облачных Глубин знал, что в самой непроглядной тьме кроется зерно света. Эти слухи, столь возмутительные поначалу, можно было легко обратить в свою пользу. Создать себе репутацию ревнивца — обеспечить безопасное объяснение тому, почему его жена редко появляется на публике и скрывает лицо. Может быть, стоило позже подкинуть пару дровишек в огонь сплетен. — Кто может судить молодого мужа прекрасной жены, — опустил глаза Сичэнь. Брат Не странно глянул на него, но ничего не сказал. Вскоре они дошли до низа лестницы, распрощались и улетели каждый в сторону своего ордена. Уже в концу дня в книжных лавках появился новенький выпуск «Подслушано на дорогах, рассказано на тропинках». За место на бумаге боролись две громкие новости: «Ляньфан-Цзунь женился на наследнице клана Цинь» и «Глава Лань устроил скандал на свадьбе Ляньфан-Цзуня». Все желающие могли в красках прочитать тщательно отобранные детали произошедшего. Глава Цзинь посмел бросить взгляд на тень молодой супруги Лань, что Цзэу-Цзюнь воспринял как оскорбление чести всей его семьи и немедленно прилюдно отчитал главу Цзинь. Недостоверный источник также добавлял, что глава Цзинь застал молодую пару непосредственно за непристойностями, за что и поплатился. Также имелись свидетельства, что дело дошло до драки. Что с людьми делает ревность! *** Поездка на свадьбу брата Яо словно сняла с их плеч тяжёлый камень. А-Цин не узнали, никто и не подумал поднять шумиху о том, что военная преступница воскресла из мёртвых и вернулась в заклинательский мир. Ещё как минимум несколько лет они будут соблюдать повышенные меры осторожности, но первое крупное свидетельство успеха их затеи не могло не радовать. Вечером после возвращения они долго сидели в объятиях друг друга и иногда обменивались тёплыми поцелуями. Месяц прошёл в будничных делах и заботах. Сичэнь пару раз сходил на ночную охоту со старшими адептами, чего давно не мог сделать из-за занятости. А-Цин активно работала в лазарете, внедряла какие-то новые лекарства и иногда заказывала для них ингредиенты, строила планы по расширению садика лекарственных трав, успешно провела медицинский осмотр почти всего ордена — сначала всех старейшин с семьями, потом всех воинов и стражей, потом рядовых адептов по возрастам. Только при осмотре детей она отлучилась в лес на сбор трав, помня о запрете на пересечение с А-Юанем и покорно смирившись с ним. Сичэнь на правах главы, подающего пример, пришёл на осмотр первым. Правда, закончилось всё тем, что они целовались в кабинете А-Цин, застопорившись где-то на этапе проверки сердца. Что ж, сердце у Сичэня билось отменно, особенно не будучи стеснённым тремя слоями одежд. Они несколько раз перед сном уже разоблачались друг перед другом до нижней границы приличного (Сичэнь — до штанов, А-Цин — до нательного белья), но сделать нечто подобное при свете дня было в новинку. По результатам осмотра нескольким стражам дали дополнительные выходные, чтобы не спровоцировать расшатавшуюся от усталости ци, одного старейшину поздравили со скорым рождением внука, с десяток адептов получили заживляющие мази для старых ноющих ран — словом, авторитет уважаемой госпожи Лань Юнцин в клане небывало возрос. Она не только ставила диагнозы, но и тут же выдавала решения проблем — будь то баночка мази или заговорённое мужу словечко об уставших стражах на границах ордена. Целительницы неустанно записывали в личные дела каждого адепта новые детали о здоровье, получали двойную оплату за переработку и тему для шушуканья в виде запершихся в кабинете главной целительницы и главы ордена. Свою новую начальницу они любили с самого её назначения. Так они подошли к первой годовщине свадьбы. По этому случаю устроили небольшую церемонию, куда пригласили только великие ордены. За день до этого они с А-Цин подробно обговорили, как будут себя вести. Она должна была тихой тенью следовать за ним, Сичэнь — сверлить взглядом каждого, кто приблизится. Незатейливые роли, но пронырливые главы орденов их вмиг считают. А-Цин сначала долго удивлялась, что Сичэнь был готов пожертвовать своей репутацией крайне тактичного и вежливого человека и густыми чернилами подписать сверху «ревнивый до жути». Но это никак не повлияло бы на его реальный статус как главы, мужчина мог вести себя с женой так, как ему заблагорассудится, так что в итоге она согласилась. К назначенному времени прибыли Цзян Ваньинь и Не Минцзюэ с Хуайсаном и адептами. Клан Цзинь задерживался, чему никто особо не удивился — однако вскоре на небе проявилась фигурки нескольких адептов в золотых одеждах. Ими оказались послы из Ланьлин Цзинь, которые глубоко извинялись за то, что ни глава, ни другой представитель правящей семьи сегодня присутствовать не будут. В Башне Карпа случилось радостное событие — молодая невестка Цинь Су узнала о скором рождении малыша! Сичэнь был искренне рад за брата Яо. А-Цин сегодня надела новый наряд. В волосах у неё пряталось украшение, к которому прикрепили белую вуальку в пандан мяньша. Та тоже была необычная — длинная, ниже уровня груди. Конструкция оставляла открытыми подкрашенные глаза и часть волос. Все понимали, что от официальной части с посещением Храма Предков не в восторге никто ни прибывших, но традиции были традициями. Самому Сичэню тоже регулярно приходилось отстаивать подобные мероприятия и сохранять безмятежное выражение лица. Затем был устроен праздничный обед на открытой веранде. В два ряда установили длинные столы, за одним сидели старейшины, за другим — приглашенные гости. Супруги вошли на веранду последними, им отводился отдельный столик. Дядя прочитал торжественную речь, гости испили по чашке чая, и праздник начался. На нём не действовал запрет на разговоры за едой, так что над столами потянулась беседа. Супруга главы на таком мероприятии выступала на правах хозяйки и должна была следить за подачей блюд и развлечениями. В положенный момент А-Цин тихо поднялась и вышла из веранды, чтобы привести слуг с горячими блюдами. Сичэнь внимательно следил за тем, как она распоряжалась, какие блюда куда поставить, и мягко плыла между столиками с осанкой истинной хозяйки этого места. Одну тарелку она лично принесла за их столик и незаметно кивнула — знак, что всё хорошо. Следом принесли напитки, и А-Цин упорхнула отдавать распоряжения по ним. Внезапно в той стороне стола, где сидели адепты Не и послы Цзинь, произошло какое-то движение, и А-Цин тут же подошла к ним. Сичэнь со своего расстояния не мог чётко видеть, что происходит, но почти тут же почувствовал, что припрятанный в рукаве талисман начал нагреваться А-Цин звала к себе. Сохранив лицо, Сичэнь поднялся со своего места и направился к ним. По столу лужей был разлит какой-то ягодный напиток — выглядело так, словно перевернули весь кувшин. Один из адептов Не и младший посол Цзинь пытались промокнуть мокрые ханьфу тканевыми салфетками. А-Цин стояла между ними и придерживала руками мяньша, по низу ткани тянулись темно-красные пятна напитка. — Дорогая, всё хорошо? — невозмутимо спросил Сичэнь и встал рядом. Вблизи стало видно, что завязки мяньша сильно ослаблены. А-Цин тут же юркнула за его плечо и закрыла лицо руками. — Глава Лань, простите этому никчёмному его нерасторопность, — залепетал адепт Не. — Этот случайно разлил кувшин и причинил неудобства вашей супруге, прошу прощения. — Не бери всю вину на себя! — включился в разговор адепт Не, сидящий напротив. — Глава Лань, его вина только в том, что он излишне размахивает руками. Вашу супругу он не трогал, это был уже уважаемый посол Цзинь, — последние слова он сказал настолько ядовитым тоном, насколько было возможно. — Да я!.. — начал было посол Цзинь, но Сичэнь сделал вид, что не заметил этого, и перебил: — Мне бы не хотелось, чтобы на годовщине моей свадьбы разразился скандал с участием моей Юнцин, которую — случайно то было или нет — тронул чужой мужчина. Считаю, что для вас самым оптимальным вариантом будет принести извинения и забыть об этой ситуации. И бедный красный от стыда адепт Не, и посол Цзинь подчинились. Вся ситуация продлилась недолго, но на неё успели обратить внимание некоторые старейшины и адепты других орденов. Старшие послы Цзинь недовольно зыркнули на своего спутника. Сичэнь сделал жест в сторону дяди, намекая, что им нужно ненадолго отойти. Дядя тут же отдал музыкантам приказ играть новую песню. — Всё хорошо? — спросил Сичэнь, едва они вышли с веранды. — Воу, это было красиво, грозный глава Лань, — хихикнула А-Цин, всё ещё придерживая мяньша. Сичэнь смущённо улыбнулся. — Парень из Не действительно просто разлил кувшин и хотел попросить салфеток, но когда я подошла, посол Цзинь сделал вид, что помогает, и якобы случайно схватил меня за мяньша. Он мутный, нужно внимательнее следить за ним, — поведала она всё, что пропустил Сичэнь. Ситуация выходила и в самом деле малоприятная. — Есть ли шанс, что он мог тебя узнать? — Не думаю. Мне кажется, он решил разнюхать что-то про меня, чтобы выслужиться перед главой. Глаза у него не очень умные. За время разговора они добрались до ханьши, чтобы А-Цин спокойно сменила мяньша. В её арсенале было полно праздничных вариантов, так что выбор не занял долгое время, и они вернулись на праздник. Обязанности хозяйки пира были завершены, так что А-Цин дозволялось сесть за стол и с кроткой улыбкой (которую всё равно никто не видел) принимать поздравления и подарки от гостей. Первыми выступал брат Не, затем — Цзян Ваньинь, последним очередь дошла до послов Цзинь. Те выдержали традиционную речь, но, не будь они иначе Цзинями, младший посол добавил: — Как вы все знаете, сегодня Башня Карпа узнала о скором рождении ребёнка у господина Гуанъяо. Искренне желаю, чтобы в скором времени орден Гусу Лань тоже настигла такая новость! Сичэнь сдержанно улыбнулся. Праздник завершился ещё до захода солнца. Гости не остались на ночь и разлетелись по домам. Вечером дядя позвал их на совместный ужин в свой дом. Выглядел он при этом как-то странно нервным, сёрпал чай и всё никак не мог завязать тему, ради которой позвал. — Чудесная весна была в этом году, — вдруг сказал он. — Вот бы она заглянула в Облачные Глубины ещё ненадолго. — Да, в самом деле, — поддакнул Сичэнь. — Но лето нынче тоже прекрасное. — Весной расцвели чудесные цветы. В лесу есть целые цветочные поляны, — продолжил диалог дядя. — Да, гости сегодня делали комплименты тому, как мы украсили ими веранду. — Чтобы цветы росли, нужно, чтобы нашли тучи и прошёлся хороший дождь, — с нажимом произнёс дядя. — Он был недавно, почва насыщена. Лето обещает быть плодородным. Дядя внезапно закашлялся, глаза его стали круглыми. — Я, кхм, рад, — выдавил он из себя и резким движением пригладил бороду. — Да, еды будет вдоволь, а значит, зимой придётся меньше сражаться с призраками, погибшими от голода, — не совсем понимая, зачем дядя завёл такую тему, продолжил Сичэнь. — Дядя, вы ведь хотите поговорить о наследнике? — вклинилась в беседу А-Цин. Тон голоса у неё был более чем весёлый. Сичэнь в удивлении поднял брови и посмотрел на неё. Где вообще в словах дяди был хоть намёк на эту тему? Да дядя скорее отменит сотню-другую правил, чем открыто заговорит с ним о таком. Дядя сжал рот в тонкую линию, но кивнул. — Правда? — ещё больше удивился Сичэнь. — Я тебе потом объясню, — шепнула А-Цин, безуспешно пытаясь не дать уголкам губ расползтись в широкой улыбке. — Цзинь Гуанъяо ещё не успел снять свадебные украшения — уже объявил о ребёнке. Вы женаты уже год. Ещё немного — и у кланов начнут возникать вопросы, — подобные разговоры явно не приносили дяде никакого удовольствия, но держался он молодцом. — Разберитесь с этим. — Дядя, благодарю за заботу, но это мы сможем решить сами, — как мог, вежливо ответил Сичэнь, всё ещё не верящий, что дядя действительно позвал их для такого. А-Цин откровенно забавлялась. Дядя сжал губы ещё плотнее, поднялся с места, подошёл к шкафу и достал оттуда книгу, завернутую в цветную ткань. Он нёс её на отдалении от себя, словно не хотел держать в руках вовсе. — Мой подарок на годовщину, — буркнул он. До конца ужина сидели в неловкой тишине. Книга оказалась трактатом «О возможностях супругов в двойном совершенствовании». С иллюстрациями.