Говорят, глава Лань ужасный ревнивец

Пришёл срок справлять день поминовения усопших — А-Цин посетила храм предков вместе с ближайшими родственниками правящей семьи и покорно отстояла весь ритуал. Тогда она была особенно задумчива и тиха. Оказавшись дома, Сичэнь аккуратно тронул её за руку и привлёк к себе. — У меня есть деревянные таблички. Посвятим их твоей семье? Это малость, но я ничего больше не могу сделать, прости. До вечера они каллиграфически выводили имена Призрачного генерала… Вэнь Цюнлина, в быту Вэнь Нина, родителей, бабушек, дядюшек и тётушек. Вэнь Жоханя А-Цин отказалась вписывать. После, расчистив стол, они установили таблички на манер храмовых и повторили ритуал, который несколько часов назад совершали для предков Сичэня. Молиться людям, которых не знал при жизни, было странным чувством. Если бы кто-то вне дома узнал, что сам глава Лань совершает поминовения по клану Вэнь, это обернулось бы большими неприятностями, но ведь никто не узнает? В конце дня они аккуратно сложили и спрятали таблички. Достанут на следующий год. Время шло быстро. А-Цин не была на большой ночной охоте, пропустила несколько небольших собраний между Облачными Глубинами и другими орденами, не ездила в Нечистую Юдоль с поздравлениями брата Не с днём рождения — словом, наступала пора напомнить заклинательскому миру о собственной персоне. Таких крупных событий, как свадьба брата Яо, посетить которые было обязательно, не предвиделось ещё долго, так что они могли выбрать любое, единственно чтобы не смущать публику затворничеством госпожи Лань. Сразу отмели все планирующиеся праздники, где собиралось слишком много народа и которые не ограничивались простыми пирами. Также А-Цин наотрез отказывалась посещать Пристань Лотоса под любым предлогом. — Мы пересекались с Цзян Чэном во время войны. Он должен был хорошо меня запомнить, — поделилась она, когда Сичэнь попросил рассказать причину. Сичэнь уже слышал от неё это когда-то. — Спрашивай, я же вижу, что хочешь. — Цзян Ваньинь, он… Он же не сделал с тобой ничего… — Нет, нет, — улыбнулась А-Цин. — Чтобы тебе не пришлось перебирать весь орден Цзян: никто со мной ничего не делал. Сичэнь немного пристыженно улыбнулся в ответ. Он всё ещё мало знал о том, как жила А-Цин во время Аннигиляции Солнца и после неё и в чём именно кроется причина её кошмаров. Он не знал, на кого и что думать, так что под раздачу попал и призрак Вэй Усяня, и Цзян Ваньинь, и бесчисленные адепты Вэнь. Правила запрещали думать плохо о людях, не имея точных доказательств их вины, но Сичэнь не мог ничего сделать со снедаемыми душу тревогами. Если бы он только сорвался с места раньше и забрал А-Цин к себе до всего этого ужаса, если бы. — Думаю, это не совсем секрет, так что я могу рассказать, — подумав немного, поделилась А-Цин. — Я спасла ему жизнь когда-то, — так, словно в этом не было ничего особенного, сказала она и, не увидев на лице застывшего Сичэня никакой реакции, добавила: — Усянь просил. Несколько раз. Глаза Сичэня расширились, он набрал было воздух в лёгкие, чтобы спросить хоть что-то, но А-Цин взмахнула головой и опередила его: — Кстати, у нас остались те маньтоу с завтрака? Таким образом, репутация Цзян Ваньиня в глазах Сичэня не успела треснуть, но ни на какие собрания на территории Пристани Лотоса он с супругой не являлся. Спасало то, что Цзяны пока что не особенно-то и стремились зазвать к себе гостей, орден всё ещё отстраивался. Пожалуй, трудности могли бы возникнуть, если бы глава Цзян пригласил их на собственную свадьбу или рождение наследника, но Сичэнь был наслышан о его требованиях к невесте и очень сомневался, что в ближайшее время предстоит решать подобную проблему. На собраниях кланов ходили шепотки о том, что Цзян Ваньинь пристрастился к розыску и поимке тёмных заклинателей. «Подслушано на дорогах, рассказано на тропинках» даже выпускали статейку об этом (Сичэнь не покупал газетку специально, случайно заметил на полках книжной лавки). Розыск будущей хозяйки Пристани Лотоса пока и не маячил на горизонте. Цзян Ваньинь был ещё очень молод, ровесник Ванцзи, так что всё могло поменяться, но что-то подсказывало, что ждать того не стоит. На счастье, одна из троюродных сестёр Сичэня решила связать себя узами брака с заклинателем из ордена Оуян. Последние годы свадьбой между двумя орденами никого было не удивить — юные девушки и юноши, столкнувшиеся на поле боя, спешили построить семью, едва наступил мир. Строго говоря, и Сичэнь, и брат Яо поступили почти так же. На самой свадьбе, которую решили провести в резиденции Оуян (все понимали, что глава очень хотел продемонстрировать, как быстро и красиво отстроил свой дом), их ждало неприятное известие — в толпе в одиночестве стоял тот самый младший посол из Ланьлин Цзинь, который доставил им неприятностей на годовщине свадьбы. Зачем он тут? Ему было вовсе необязательно приезжать, Цзини не имели никакой связи с молодожёнами, но, видимо, Цзинь Гуаншаня накрыло волной любви к миру. — Опять этот гадёныш, — коротко прокомментировала А-Цин, тоже заметив посла. Сичэнь не мог позволить себе подобный отзыв о ком-либо, но А-Цин с лёгкостью сделала это за него. Она вновь сияла –как-то закрутила чёлку, чтобы пряди вились мягкими волнами, надела новую мяньша и украшение на голову. Сичэнь то и дело поглядывал в её сторону, не в силах оторваться, пока вежливо здоровался со всеми гостями. Свадьба проходила намного спокойнее, чем свадьба брата Яо. На ней было намного меньше людей, и половиной из них были адепты Гусу Лань, так что хозяева побеспокоились их комфортом. На столах в обилии стояли блюда без мяса и напитки без алкоголя, развлекали гостей игрой на гуцине и традиционными танцами. Троюродная сестра с её женихом выглядели счастливыми, когда принимали подарки и поздравления, и Сичэнь искренне пожелал им радостной семейной жизни. — Будешь? — шёпотом спросил он, заметив, как А-Цин смотрит на тарелочку со свининой в кисло-сладком соусе. Даже он, никогда подобного не евший, признавал, что выглядит вкусно. — Мясо же, — ответила А-Цин. А-Цин не отказалась и не согласилась, но её ответ более чем ясно выдал её мысли. Она стольким пожертвовала, чтобы влиться в жизнь его ордена, неужели ей нельзя какой-то кусочек мяса? — Мы не в Облачных Глубинах, так что можно, — улыбнулся Сичэнь и потянулся за порцией. А-Цин благодарно сжала его руку под столом. На самом деле, Сичэнь не понимал, как А-Цин удаётся избегать нарушений правил. Она не преступала их даже тогда, когда ещё не выучила. Пожалуй, сейчас в ордене по уровню благовоспитанности с ней мог соперничать разве что дядя — даже сам Сичэнь не дотягивал (сами обстоятельства его женитьбы отнимали много баллов праведности). Порой было видно, что ей бывает тяжело сдержаться и не поговорить с поставщиками лечебных трав более прямо, не выбирая слов, но такое она позволяла себе только в стенах их дома. Сичэнь даже стал желать, чтобы она немного расслабилась. Никто бы не осудил её за то, что она осадила заломивших цену травников, никому бы не было дела до того, что они ходят в Цайи поесть привычной для А-Цин еды — но она так ни разу и не предложила. По крайней мере, на чужой территории она сможет позволить себе это. Весь вечер Сичэнь подкладывал кусочки то свинины, то курочки, то говядины — А-Цин улыбалась глазами и ела, аккуратно приподняв мяньша. — Может быть, вина? — осмелев, предложил Сичэнь. А-Цин забавно округлила глаза. — Ты решил пойти во все тяжкие? — усмехнулась она, но не отказала. В её стакане тут же оказалась жидкость, пахнущая чем-то ягодным. Краем глаза Сичэнь заметил, что на них не отрываясь смотрит посол Цзинь. Сам Сичэнь, разумеется, не пил, ему на роду была написана непереносимость алкоголя. Может быть, когда-нибудь он ради интереса попробует, но только дома и в полностью свободный день. Не успела А-Цин пригубить вина, глава Оуян позвал всех гостей на открытые веранды. В честь новобрачных запускали фейерверки — яркое и красочное зрелище. Да и в зале пиршества уже было душновато, выйти на прохладный воздух не помешало бы. Веранды очистили от мебели, чтобы всем хватило места, гости рассредоточились возле резных перил и колонн и устремили взгляды в сторону неба. Сичэнь, А-Цин и остальные адепты Облачных Глубин расположились недалеко от центра на правах родственников невесты. Супругам нельзя было прилюдно показывать слишком близкие отношения, но, пока все были отвлечены развернувшимся перед ними небесным представлением (глава Оуян на славу постарался), А-Цин сжала ладонь Сичэня, скрытую рукавом. Сичэнь улыбнулся. — Глава Лань, этот не успел как следует поприветствовать вас и просит прощения за нанесённое этим оскорбление! — нарушил идиллию голос посла Цзинь, когда фейерверки завершились. — Приветствую вас, — нацепив вежливую улыбку, произнёс Сичэнь. Право слово, он бы не обиделся. — Госпожа Лань, приветствую и вас, — продолжил посол. А-Цин молча поклонилась. На этом вежливое дипломатическое приветствие можно было завершить, и Сичэнь именно это планировал сделать, но посол не отставал. — Сегодня проходит просто чудесная свадьба, не находите? — Да, отличная свадьба. — Госпожа Лань, как видит этот Цзинь, тоже в восторге, — даже не попытавшись скрыть недоброго выражения лица, продолжил посол. Сичэнь напрягся, но не подал виду. — Не знал, что Облачные Глубины отошли от своих правил по приёму пищи. И по распитию алкоголя. — Посол Цзинь, вам не должно быть никакого дела до того, что ест моя жена или любой другой адепт моего ордена, — отрезал Сичэнь. — Конечно-конечно, глава Лань! — тут же залебезил посол Цзинь, забыв налепить на лицо извиняющееся выражение. — Просто этот недостойный посчитал допустимым поинтересоваться, откуда родом ваша достопочтенная супруга. Вероятно, ей по рождению доступна иная еда, чем адептам Лань! Насколько этот недостойный помнит, госпожа Лань не знатного происхождения, — говоря это, он специально повысил голос, чем стал привлекать внимание задержавшихся на верандах гостей. — Посол Цзинь, вы пересекаете границы в обсуждении чужой супруги. — Ох, приношу свои извинения! К сожалению, этот недостойный запамятовал, что в Башне Кои и Облачных Глубинах разные границы приличий. Решив больше никак не продолжать разговор, Сичэнь с А-Цин быстрым шагом покинули веранду и вернулись в зал пиршеств. Нужно будем написать брату Яо по поводу этого человека — он определённо что-то задумал. — Не надо было отступать от правил, — прошептала А-Цин, когда они сели за стол. — Ещё чего, из-за подобного отказывать себе, — фыркнул Сичэнь. — Ешь и пей всё, что хочешь, не обращай ни на кого внимания. Ко времени отбоя в Облачных Глубинах пир завершился — слишком много мест опустело, продолжать дальше смысла не было. Первыми ушли молодожёны. Для гостей глава Оуян организовал завершающее выступление танцоров и замороженные фрукты с молоком, лишний раз подчеркнув свою состоятельность. Глядя, как А-Цин с аппетитом съела свою порцию, Сичэнь мысленно сделал заметку как-нибудь заказать на их кухне что-то такое же. А-Цин под ягодным вином едва заметно захмелела, но вряд ли кто-то из присутствующих обратил на это внимание. Она продолжала держать себя в руках, разве что чуть сильнее опиралась на его руку, когда поднималась с места. На этот раз для гостей выделили два больших двухэтажных гостевых домика, в который заселили все ордены подряд. Большую часть из них составляли Гусу Лань и мелкие соседние ордены Оуянов, совсем немногие были представителями довольно крупных орденов, прибывшими с визитами вежливости. Сичэнь и А-Цин на правах правящей семьи поселили в самые просторные покои на первом этаже одного из домиков, окружив другими Лань. В противоположном конце, где располагались почти такие же комнаты, поселились Цзинь и Цинь. После столкновения с послом Цзинь ночевать на одном этаже с ним не очень хотелось, но беспокоить всех ночным переездом было бы явно лишним. А-Цин вела себя самую малость более рассеянно, чем обычно, чуть чаще улыбалась и немного сильнее ластилась обниматься. На самом деле, очаровательно. До этого Сичэнь в подпитие близко сталкивался только с братом Не и Яо, они себя вели совсем по-другому. Ну и с Ванцзи, но это уже другая история. — Тут есть бочка, можно помыться, — уведомил Сичэнь А-Цин, уже сбросившую мяньша и украшение для волос. — Идём, — радостно согласилась она и, не успел Сичэнь опомниться, утащила его за ширму с собой. Для двоих бочка была маловата, но это никого не остановило. А-Цин была крайне довольна своей задумкой. Сичэнь тоже. Спать они легли налегке, едва накинув нижние одежды. Гостевые покои топили, не скупясь на дрова, так что даже так под одеялом было жарковато. Едва они провалились в счастливую дрёму, прямо за дверями их комнаты раздался громкий резкий хлопок. Они вдвоём подскочили, перепуганные. Сичэнь машинально призвал Шоюэ. Дверь с шумом треснула, половина досок упали на пол. Вокруг разметалась пыль. От места крушения шёл дымок, чувствовалась иньская энергия. Из коридора послышались звуки открывающихся дверей, в образовавшуюся дыру показались белые одежды кого-то из ордена Лань. — Что происходит? — тихо спросила А-Цин, спросонья прижимаясь к нему. — Пока не понимаю. В коридоре послышался топот шагов гостей, разбуженных шумом. За секунду у Сичэня промелькнула мысль о том, что все эти люди сейчас заглянут в его спальню, и… — Закутайся одеялом, я пойду разберусь, — тут же решил Сичэнь и поднялся с кровати. Сам он был одет в одни только нательные штаны, но пусть лучше его увидят в таком виде, чем А-Цин — в нижних одеждах и без мяньша. Когда он подошёл к остаткам дверей, их уже открыл с другой стороны дядя. На его лице было крайне озадаченное выражение. Одним взглядом он указал на кровать, где лежала А-Цин. Она в этот момент заворачивалась в одеяло, сверкая голыми плечами. Отлично, её не видно. Дядя вместе с ним отошел в коридор так, чтобы Сичэнь закрыл остатки дверей, перегородил собой дыру и для верности поставил Шоюэ рядышком. — Что тут происходит? — спросил дядя. — Прошу прощения за мой вид. Мы спали, когда услышали взрыв, — ответил Сичэнь. В коридоре собралось с три десятка адептов, и треть из них не были Ланями. Все они при его словах загудели, обмениваясь мыслями. — Позвольте, мой племянник что-нибудь накинет на себя, прежде чем продолжать разговор, — не выдержал дядя и встал на его место. Должно быть, он сейчас разрывается от эмоций. С одной стороны, теперь он будет уверен, что его разговор про весну и дожди возымел эффект, с другой — тридцать заклинателей увидели его скромного и сдержанного племянника в одном исподнем, выходящим из супружеской спальни. И число зрителей всё увеличивалось — подоспели проснувшиеся со второго этажа! Сичэнь накинул на плечи халат и вернулся. Дядя в этот момент рассматривал одну из отвалившихся досок. Рядом с ним стояли опытные адепты Лань и — внезапно — посол Цзинь. — Чувствуется энергия инь, взрыв совершил какой-то слабый дух, — сделал вывод дядя. — Но не по своей воле. На досках остался пепел от бумаги. На их двери был талисман. Кто-то специально устроил это. — Вы уверены? Пепел выглядит как сгоревший лак, — подал голос посол Цзинь. Сичэнь сощурился. В толпе поднялся шум. Организовать подобное, пусть и слабое, нападение на главу ордена, да ещё и на свадьбе его родственницы — шок! Подробности сегодняшней ночи будут смаковать ещё недели. — Глава Лань, позвольте открыть дверь, нужно сравнить пепел на оставшейся части, — вновь проявил недюжинную инициативу в расследовании взрыва посол Цзинь. Во время своих слов он нагло смотрел прямо в глаза. — Господа, прошу, можете отправляться спать. Более не предвидится ничего возмутительного, — не реагируя на слова посла, произнёс Сичэнь. Публика действительно вскоре рассосалась по комнатам, остались только дядя, пара троюродных братьев, ночевавших по соседству, и посол Цзинь. — Посол Цзинь, благодарю за ваше участие, но не смею более вас задерживать. — Что вы, глава Лань, как представитель великого ордена, этот не может оставить представителя другого великого ордена в подобной ситуации. Вы можете всецело рассчитывать на мою помощь. Ваша супруга в порядке? Судя по всему, дядя уже собирался перейти с дипломатического на прямой язык, но ему помешал запыхавшийся глава Оуян, влетевший в гостевой дом с паникой в глазах. — Приношу свои извинения! — с порога выпалил он, раскланявшись сразу перед всеми. — Не стоит, вашей вины здесь нет, — вежливо ответил Сичэнь. Он уже был уверен, чья вина тут на самом деле есть. Главе Оуян быстро объяснили суть произошедшего. Тот, бедолага, то краснел, то бледнел, и всё норовил рассыпаться в извинениях. В итоге расследование дела было решено оставить до утра, а чету Лань временно переселить в покои в доме самого главы Оуян — не спать же им всю ночь без половины двери! Подав дяде знак следить за послом Цзинь, Сичэнь отправился рассказать А-Цин о произошедшем и собрать вещи. — Зуб даю, это посол подстроил, — поделилась А-Цин сразу же, услышав историю до конца. — Он давно крутится возле нас и пытается что-то вынюхать. — Про тебя, — добавил Сичэнь с беспокойством в голосе. — Он пытается что-то вызнать про тебя. В сопровождении слуг они с А-Цин, набросив верхние одежды, переместились в дом главы Оуян. Тот не поскупился выделить им лучшие покои, в которые уже успели принести чистые простыни и дополнительные жаровни. Поблагодарив главу Оуян за гостеприимство и уверив распереживавшегося старика, что проблема решится в ближайшее время, они легли спать. Вернее, А-Цин легла, а Сичэнь сел медитировать. Уснуть мешали размышления. С рассветом он нашёл в столике писчую бумагу, изложил на ней суть дела для брата Яо и попросил как можно быстрее разобраться с этим послом. Ответ должен был прийти к обеду. Так или иначе, они в любом случае планировали остаться на второй день свадьбы. Утром был организован праздничный завтрак, а затем гостей проводили в сады, где приглашённые артисты разыгрывали театральную постановку о счастливой семейной жизни. Дядя и несколько адептов на прогулке не присутствовали — они с самого утра были заняты изучением разрушенной двери, пытаясь найти следы ци преступника. Сичэнь ещё на рассвете поделился своими подозрениями. Но набрасываться с обвинениями, не имея на руках доказательств — грубейшая дипломатическая ошибка. Нужно было ждать. Посол Цзинь также присутствовал на прогулке и то и дело кидал в их сторону недобрые взгляды. Сичэнь, стиснув зубы, выступал перед А-Цин, чтобы перекрыть тому вид. — Грозный глава Лань такой ревнивец, — хихикнула А-Цин, заметив его поведение. Сичэнь вымученно улыбнулся. А-Цин старалась выглядеть как обычно, но всё равно заметно нервничала. После праздничного обеда Сичэнь обнаружил в своих новых покоях записку с пионом. Брат Яо. — Что там? — вытянула шею А-Цин. Сичэнь развернул бумагу перед ней. — Я закрою дверь, подожди. Сичэнь вздохнул от того, что им приходится оберегать себя подобным образом. Брат Яо не стал размениваться на формальные приветствия и витиеватые намёки. «Дорогой брат Сичэнь, — гласила записка. — Я нахожусь в замешательстве, поскольку орден Ланьлин Цзинь не посылал никого на свадьбу твоей уважаемой троюродной сестры. Упомянутый тобой посол слишком низкой должности, мы бы не отправили его одного. По моим сведениям, он взял отдых два дня назад и собирался навестить семью». — Он самозванец? — ахнула А-Цин. Одно стало ясно наверняка — посол прибыл сюда с конкретной целью, и этой целью почему-то стали они. «Ты упомянул, что этот посол пытается за вами следить, и это натолкнуло меня на мысль. Вели выяснить, отсылал ли он письма из ордена Оуян вчера ночью или сегодня ранним утром. Прилагаю то, что ввело меня в смущение и подозрения». На столе нашёлся утренний выпуск «Подслушано на дорогах, рассказано на тропинках». *** Бедный глава Оуян, переживающий всю ночь и весь день, крайне удивился внезапной просьбе главы Лань узнать, уходила ли сегодня утром из ордена почта. Услышав, что это поможет им разрешить возникшую проблему, он с удвоенным рвением поднял на ноги всех слуг. Едва занялась заря, посол Цзинь позаимствовал почтовую голубку, привязал к ней какое-то письмо и самостоятельно наложил заклятие, указывающее птице направление. Слуги, не очень талантливые заклинатели, крайне удивились, так как обычно эта обязанность лежала на них. — Всё сходится, — сделал вывод Сичэнь. — Э-этот приносит глубочайшие извинения, что допустил… — начал раскланиваться глава Оуян. — Не волнуйтесь, вашей вины здесь нет, — отмахнулся Сичэнь. — Не будем омрачать свадьбу, решим всё тихо. Вы не будете против поприсутствовать на небольшой встрече? Глава Оуян болванчиком закивал. — В таком случае, думаю, мы с вами очень хотим вызвать посла Цзинь для приватной беседы. Посол заявился в гостевые покои главы Оуян с застывшим на лице недобрым выражением и сел на отведённое ему место напротив глав Лань и Оуян. Едва его взгляд опустился на газетку, его рот поджался в кривую линию. — Приветствую посла Цзинь, — с деланной вежливостью произнёс Сичэнь. — Вас тоже заинтересовала газета, не так ли? Мы с главой Оуян приятнейшим образом провели время за её чтением. Позвольте я ознакомлю вас. Свежая статья — «Кто такая молодая госпожа Лань?» «Как мы знаем, Цзэу-Цзюнь известен крайне ревнивым характером. Заклинатели от млада до велика боятся взглянуть на его супругу дольше положенного, чтобы не навлечь на себя его гнев. Молодая госпожа Лань вынуждена скрывать своё лицо и редко выходить в люди, чтобы не спровоцировать мужа. Она сама крайне таинственная персона, но мы собрали для вас самые интересные факты о ней! — Её настоящее имя — Лань Юнцин, она младше Цзэу-Цзюня на два года. Их дни рождения почти одновременно, орден Лань не устраивает для неё отдельного праздника. Значит ли это, что в новой семье с юной госпожой не считаются? — Госпожа Лань не знатных кровей и не принадлежит семье Лань. Поговаривают, что она сирота. Достоверным источником было подтверждено, что она может не соблюдать правила Лань в еде и употреблять мясо и алкоголь. Мы провели расследование и выяснили, что наиболее вероятными местами рождения госпожи являются северные вассальные ордены Гусу Лань: Молин Су, Шидэ Ян, Конмин У. — Достоверные источники сообщают, что однажды мяньша госпожи Лань задралась и стало видно, что на щеке у неё шрам. Не удивительно — с мужем она познакомилась на войне! Многие считают, что настоящая причина, по которой она скрывает лицо, в обилии шрамов, а не в ревности мужа. Подтверждают данную версию житель Цайи, пожелавший остаться неизвестным: «Я видел её без вуали. Всё лицо пониже глаз в шрамах! Пять длинных полосок, губы были порваны и срослись неровно. Кажется, как будто тигр расцарапал лапой. Бедняга, так мучается! Повезло ей, что даже так смогла удачно выйти замуж!» — Госпожа Лань — главная целительница ордена! Одна из членов совета целительниц заклинательского мира утверждает, что госпожа Лань их ещё ни разу не посещала, однако у предыдущей главной целительницы Облачных глубин действительно была ученица Лань Юнцин. В лавках городов, расположенных под защитой Гусу Лань, можно найти мази «по рецепту госпожи Лань», однако правдивость вывесок не подтверждена. — Для самых бесстыдных читателей: достоверные источники сообщили, что глава Лань, гостящий в ордене Оуян, был замечен выходящим из супружеской спальни в исподнем. Госпожа Лань при этом оставалась в комнате. Следует ли ждать наследника Гусу Лань в ближайшее время?». Закончив, Сичэнь аккуратно сложил газету, положил её на стол и спокойно отпил чай. Посол Цзинь не шелохнулся. — Орден Гусу Лань придерживается прямоты и честности, так что я спрошу сразу, — спросил Сичэнь. Глава Оуян, сидящий рядом, сжал ладони в кулаки. — Это вы написали статью о моей супруге? — Глава Оуян вслух ахнул. Посол Цзинь сжал челюсти так, что заиграли желваки. — Я думал, правила ордена Лань запрещают сплетни. — В этой увлекательной статье описаны события, произошедшие вчера, и с тех пор письма из ордена отсылали только вы. Посол Цзинь, вам есть, что сказать? — решив не обращать внимания на сказанное, продолжил Сичэнь. — Я не понимаю, к чему вы клоните. Сичэнь сдержанно кивнул, поднялся с места и прошёл к двери. Посол Цзинь не повернул головы за ним, продолжая смотреть в одну точку. — Дядя, проходите, мы ждали вас. Лань Цижэнь вошёл в комнату вместе с одним из рослых троюродных братьев. Его и так хмурое лицо стало ещё суровее, и даже Сичэнь невольно вспомнил, как дядя глянул на него, когда он в восьмилетнем возрасте решил сфилонить при переписывании правил. — Бумага, обнаруженная на двери сегодня ночью, действительно являлась талисманом. И этот талисман был написан киноварью. Дядя выдержал паузу, пока обходил всё ещё замершего посла Цзинь по дуге. Лишь встав так, чтобы он его видел, дядя продолжил: — Тебе, негодному мальчишке, надо напомнить, какой орден пишет талисманы киноварью?! Ещё и так бездарно написал! Да у меня десятилетки талисманы лучше рисуют! — достав из рукава какой-то свёрток, дядя прицелился и метнул его прямо в грудь послу: — Это устав твоего ордена, найди-ка мне, где там написано, что можно заглядывать в спальни к главам других орденов? Бесстыдник, решил за моей невесткой подглядеть? В Башне Кои не осталось достойных девушек, так ты на наших решил перейти?! На замужних?! Где твоя честь, ты, пародия на заклинателя? — Я действовал по приказу своего ордена, — ответил посол, едва в потоке возмущения дяди образовалась свободная секунда. Дядя,раздувая ноздри от гнева, набрал было воздух, чтобы продолжить с новыми силами, но Сичэнь опередил его: — В дружеской переписке с моим названным братом вскрылось, что орден не посылал вас сюда. Ваша должность слишком низка, чтобы отправлять вас одного. Посол Цзинь заметно растерялся. — Даже бысстыдник Гуанъяо знает, где граница лежит, а ты не додумался! — прилетело от дяди. Сичэнь предпочёл проигнорировать шпильку в адрес названного брата. Посол Цзинь молчал. — Советую вам отвечать, это смягчит вашу вину, — внезапно вклинился глава Оуян. — Газета о женитьбе Цзэу-Цзюня распродалась рекордным тиражом, только глупец бы не сообразил, как использовать это, — наконец сдался посол Цзинь. — Всем интересны подробности вашего брака и личность госпожи Лань. Шарлатаны продают её фальшивые портреты без мяньша и придумывают байки. Они её в глаза не видели, а всё равно наживаются. А я видел. Сборник правдивых фактов раскупят как горячие маньтоу. Сичэнь сощурил глаза. — Вы решили продать имя моей супруги, я верно понял? — ледяным голосом уточнил он. — Я не мог упустить возможность, — повторил посол Цзинь, даже не попытавшись отпираться. Раскаяния в его голосе не было слышно. — Такова жизнь. — Да ты!.. — начал было дядя, но остаток фразы пробубнил в усы, заметив, с каким ледяным выражением лица племянник смотрит на собеседника. — Что ж, а я не упущу возможности воздать должное тем, кто приносит моей семье неприятности, — отрезал Сичэнь, глядя на собеседника со смесью презрения и жалости. — Я сообщу брату Яо о произошедшем, ваша судьба будет в его руках. — Я добавлю пару словечек от себя! — выкрикнул дядя. — Только подумать — написать, что моя невестка обезображена тигром! Ни стыда, ни совести! — Мои слуги сопроводят вас до Башни Кои, — добавил глава Оуян. — С этого момента ваше пребывание на моей территории завершено. Благодарите милосердие главы Лань за то, что он отдал вас на разбирательство вашему ордену. *** — Он поставлял сплетни в газетёнку? — засмеялась А-Цин, когда Сичэнь пересказал ей произошедшее. Они сидели в покоях в доме главы Оуян и готовились к праздничному ужину второго дня свадьбы. Его проводили ранним вечером, чтобы гости до темноты успели добраться домой. Сичэнь завязывал шнурки на дудоу А-Цин со спины, пока она слушала рассказ. — Мгм. Хотел раскрыть твою личность. Не успел дойти до правды, но мне не нравится, что он вообще пытался. — И дядя устроил ему разнос? — Его очень возмутила та часть про шрамы от тигра. Не удивлюсь, если дядя решит ехать в Ланьлин Цзинь, чтобы просить самому выписать наказание. Часть про дядю А-Цин особенно повеселила. — Честно говоря, я бы тоже был не прочь сделать это. А-Цин обернулась к нему лицом и чмокнула в губы. Казалось, ночные волнения покинули её и она чувствовала себя в безопасности, даже зная, что кто-то пытался за ней следить. Сичэнь чувствовал какую-то долю облегчения от того, что А-Цин рядом с ним лишний раз не переживала. — Грозный глава Лань вновь не терпит внимания к своей супруге? Сичэнь сморщился, но промолчал. Дудоу, наконец, было завязано. А-Цин накинула верхние одеяния, поправила клановую ленту и подвязала мяньша. — Идём, ужин вот-вот начнётся. Сичэнь, улыбнувшись, взял супругу под руку и вышел из покоев. В конце концов, главное, что всё закончилось хорошо.