Стань мои рассветом

Сплетались бы в сторонней мгле! Но хворым силам мирозданья угодно бедствовать во мне — любимом месте их страданья.

– Наконец то приехали, – громкий голос матери привел в чувства, – так, давай вылезай из машины и пойдем осматривать дом. Джисон не знал, куда они едут, просто в один день мать сказала собирать все вещи, ведь они больше не будут жить в этом городе. И вот, это случилось...

***

Хан Джисон мальчик, особо не отличающийся от своих сверстников, имел небольшие причуды. В школе у него было не много друзей, но он хорошо ладил с одноклассниками, учился практически на отлично, за что был любим многими учителями. Часто после учебы он ходил в местный парк рисовать уточек в пруду, белок, прячущих орехи за свои огромные щеки, которые выпросили у прохожих. Больше всего он любил приходить в парк утром, чтобы рисовать кусочком угля, в полной тишине. Рассвет - начало новой жизни солнца, вдохновлял его, иногда он мог сочинять что-то и незамысловато напевать себе под нос. – В моё пустое сердце впервые пришла весна, и прямо в его центре распустился цветок. Прости, если я обременяю собой тебя, Но думаю, что если упущу свой шанс сегодня, то потеряю тебя навсе…  И тут его резко хватают за плечи и прижимают со всей силы к себе. – Сонни, я так скучал! В этом оздоровительном лагере было так скучно без тебя, еда так вообще отстой. – Протягивая гласные в словах, пропел парень. – Джинни, больно, задушишь, – крехтит Хан, – я тоже рад тебя видеть. Его шею отпускают и из-за спины выглядывает белая макушка. Это его друг – Хван Хенджин – мечта всех его одноклассниц. Помимо красивого личика и чувства юмора, он обладал модельным телосложением, ведь с самого детства ходил на танцы. Хван поддерживал его в трудные моменты, они часто зависали у него дома, играя во все возможные игры на XBoks. Иногда Хенджин учил его несложным связкам в его новой хореографии, а Хан во время показа танца пытался сделать небольшой набросок гнущейся модельной фигуры друга. Но таких ярких и веселых моментов было мало, так как Джин был слишком слаб здоровьем, неделями он мог не выходить из дома и месяцами лежать в больнице. Как-то Джисон захотел его навестить, поиграть во что-нибудь, но ему на пороге дома, четким и коротким: «нет, ему нужен покой», дали понять, что ближайшие две недели друга он не увидит. Но Хан просто так не сдался, ведь знал, что его Джинни без новых сплетен там лежит и со скуки помирает, решил вскарабкаться на крышу по близрастущей яблоне. Хенджин проснулся из-за странного шума за окном и чьего-то тихого кряканья. Какого было его удивление, когда он обнаружил повисшего на ветке щупленького белку-Сони, который не мог подтянуться на физкультуре ни одного раза, но усердно пытавшегося дотянутся до окна напротив. Общими усилиями, они смогли затащить эту тушку в комнату, а потом еще долго смеялись от всей этой ситуации. Но в этот раз Хенджин почти месяц провел в оздоровительном центре, в соседнем городе, так что Хан не мог даже его навестить, и ему приходилось сплетничать только с белками в парке.

***

Джисон жил с матерью столько, сколько себя помнил, отца он не знал вообще, и не сказать, что бы хотел. Жили они бедно, в съемной квартире, но, к удивлению, довольно уютной. Мама была хорошей и доброй женщиной. Правда с Джисоном она была не особо близка, так как целыми днями пропадала на работе, стараясь прокормить их обоих и постараться добиться для своего сына хорошей жизни. Единственное время, когда они могли пообщаться, было перед школой или работой: во время завтрака, но Джисон уходил слишком рано, чтобы «ловить рассвет». Пак Су Рен, так звали маму Джисона, очень хотела, чтобы сын ни в чем не нуждался, но почти на каждой работе она не могла продержаться больше шести месяцев, что нередко вынуждало брать в долг. Она еще давно заметила в сыне страсть к рисованию и отвела его на бесплатные подготовительные курсы в художественную школу. Джисон был очень счастлив все эти два месяца учебы, он не опоздал ни на одно занятие. Педагоги заметили в мальчике то, что у многих детей не было - талант и стремление. И после окончания курсов им предложили бюджетное место в первом классе. Всё было бы хорошо, но Су Рен не учла один момент - это художественные материалы, а точнее их заоблачная цена. Как назло требовали гуашь и акварель самых дорогих фирм, а одна только кисть-белка стоила 20.000 вон! Поэтому пришлось покупать обычные детские краски и лысеющие дешевые кисти. Джисон все равно был счастлив как вне себя. Но эта его радость продолжалась недолго. На каждом занятии то и дело, что обсуждали его. – Эй, смотрите, опять этот хомяк пытается нарисовать этюд своей засохшей гуашью! – Хахах, а половина кисти на листе осталась! Хан продолжал спокойно сидеть и работать. Но его одногруппникам не особо нравилось то, что их игнорируют, к тому же, его все время хвалили преподаватели, несмотря на то, что он рисовал самыми дешёвыми материалами из киоска. Поэтому они решили это исправить. Джисон сам понимал, что обречён так жить. В течении трёх лет его учёбы в художественной школе, его ежедневно обзывали и пытались задеть, но он старался не обращать на них внимания, ведь понимал, что такие люди алчны и если он станет отвечать им, особенно в своей манере, то это точно плохо кончится.

***

Традиция ходить в парк и делать наброски после учебы сохранилась. Краски было жалко и поэтому он рисовал небольшим кусочком угля, найденным где-то на улицах города. Но он быстро заканчивался и ему приходилось искать ещё, что было довольно трудно.

***

Он долго копил деньги на масляные краски. И наконец — купил их. Радовался и он, и мама. Подбирая монетки на улице, не питаясь в школе, он сделал это. Он добился того, чего так долго ждал. И вот, после школы Джисон отправился на курсы, с ним были его масляные краски, он был счастлив. Справившись от очередного натиска обзывательств и смешков, кстати, сегодня это было сделать легче, ведь он всё ещё был рад своим краскам, Хан уж было собирался идти домой, но мальчик из его группы взял его краски и с силой кинул их в пол, стоило учителю выйти из кабинета, от чего ячейки с красками разлетелись и размазались по полу. Ничего страшного, что это случилось, ведь это здесь явно не первый случай, всё уберут, но... Остальные дети взяли его кисти и сломали их пополам, а после начали втыкать в размякшую, после работы, краску части кистей. И в этот момент что-то сломалось внутри Джисона. Он почувствовал отвращение и дикую боль в груди. Хан замер, его зрачки сузились, а руки начали трястись. Его одногруппники всё не унимались, они взяли его портфель и начали швырять его вещи в разные стороны и в один момент оттуда вылетели несколько листов с его работами, которые он рисовал в парке. На них были щекастые белки. – Да вы только посмотрите на это! – Это что, уголь? Ты его из печки достал? Как жаль, что тебя не сожгли вместе с ним! – Ну, рисовать свои портреты ты конечно умеешь, – зачинщик всего этого поднял его рисунок и ткнул его в лицо Джисону – смотри, у них такие же большие щеки, как у тебя! Хан сдерживался из последних сил, он хотел врезать им всем, но не хотел разочаровывать маму, всё же он не особо силён телом и этот случай вряд ли оставил бы их без проблем. – В такие моменты и правда все самые светлые моменты уходят так быстро и безвозвратно?.. – Прошептал себе под нос Джисон. В его голосе слышалось отчаянье. – Что ты там мямлишь, белочка? – Возвращайся в свою помойку, здесь тебе не рады! – Пришёл повыпендриваться с масляными красками! У кого ты их украл? Он продолжал стоять, игнорировал, пока все не ушли, а после собрал свои вещи и пошёл домой. Краски он взял с собой, как и всё, что было на полу. Он шёл, на улице было много людей, но никого из них он не слышал. Не было ни шума улицы, ни ветра, ни собственных мыслей, ничего. Только страх. Когда он уже был дома и лежал на кровати, чувство страха стихло, почти пропало. Но на его место встало чувство безысходности, не знания того, что делать.

***

Его дружба с Хенджином могла бы и не начаться, если бы не травля Джисона за его пухлые щеки, худощавое тело и любимое увлечение. Некоторые его одноклассники считали рисование занятием для девочек, пропуская между ушей то, что в мире полно знаменитых художников-мужчин. Из-за всего этого за его спиной шептались и несколько раз даже хотели избить, но Хенджин, имея популярность в школе и доброе сердце, зная по собственному опыту, что такое буллинг, защищал Джисона. Сначала просто останавливая одноклассников, ну, а после и полноценно подружившись с Ханом. Так и началась их дружба, но на этом она не закончилась и они стали самыми близкими друг для друга людьми. Всё было бы хорошо, если бы Хенджин не болел так часто. Ведь за его глазами Джисона продолжали травить, о чем он умалчивал перед другом, а его моральное состояние, очень медленно, но ломалось. А одногруппники с художки только добивали его. И поэтому срыв всё же произошёл. На следующий день Джисон не пошёл в школу, он просто не смог встать с кровати. Его мама забеспокоилась, так как обычно он вставал раньше неё, а учебу пропускал редко. Но отпроситься с работы она не могла и в итоге ушла, сообщив классной руководительнице Джисона о том, что тот пропустит занятия. За что тот был благодарен, но, кроме сухого «спасибо», он не смог ничего сказать. Всю следующую неделю он не ходил на занятия в школе и художке. Его потребность во сне и аппетит заметно упали, от чего он тупо смотрел в потолок, лёжа на своей кровати, иногда поедая то, что принесет ему мама. Он часто прокручивал слова людей, ненавидящих его, а слова Хенджина, который беспокоился за него и даже приходил к нему, уже не имели большого значения. Все слова поддержки ушли из его головы, а состояние становилось только хуже. Но он не мог вечно сидеть дома и, в конце концов, Джисон вернулся в школу, о чем вскоре пожалел.

***

Первые дни Хенджин пытался поднять ему настроение, но не удавалось. В какой-то момент друг не пришёл в школу из-за плохого самочувствия, а его одноклассники воспользовались моментом. – Белка, белочка, ты молчишь из-за того, что щеки свои орехами набила, а? Они кидали его портфель от одного края кабинета к другому, не давая взять его Джисону, от чего он окончательно теряется. Хан терпел долго, но больше он не выдерживает. Мысли и голоса вокруг, говорящие о том, какой он ужасный, заполонили его разум и он опустился на колени. Его сердцебиение участилось, а возможность вдохнуть и вовсе исчезла. Его глаза стали заполняться слезами, и он потерял контроль над всем.

***

Что случилось и как он оказался дома, Джисон не помнил. Лишь испуганные глаза матери и жжение под солнечным сплетением дали понять, что произошло что-то плохое. Он мучался. Мучался долго. Хан уже потерял счёт времени, часами сидя на против зеркала, вглядываясь в него. Он надеялся, что коридор, который Джисон видел в зеркале, приведёт его в свой зазеркальный мир, где можно будет забыться и не чувствовать всего этого поглощающего изнутри кошмара. Как бы Джисон не ненавидел свое отражение, свидетель бесконечного течения времени дал ему возможность притвориться своим другом. Зеркало ведь никогда не насмехалось над мальчиком, когда он давал волю слезам, оно могло лишь страдать вместе с ним. Спустя пару таких дней пришёл Хенджин.

***

– Эй, Джисони, как ты? Ты ел? Рисовал? – В ответ лишь слабое мотание головой. – Я тут тебе токпокки принёс, тёплые ещё, поешь, ладно? Смотри, я ещё новые кисти купил, тебе же такие нужны? Он протягивает руку с двумя кистями белки, на вид они куда дороже тех, что использовал Хан. – Зачем? – Слабо выдавливает из себя Джисон, сидя на кроватии обхватив колени руками. – Ну, как зачем? Ты же должен продолжать рисовать, я давно что-то не видел новых работ. О! Тебе ведь скоро в художественный поступать, ты уже выбрал факультет? – Он садится рядом с ним и приобнимант за плечи. – Спасибо, но не стоило... Я наверное не буду поступать. – Ты обо что так ударился? У тебя же талант, это каждая белка видит в парке! Ты чего, Сонни... Не слушай ты их, завидуют они. Вот и всё. Такие разговоры между ними не редкость, Хенджин в последнее время часто к нему захаживал и приносил поесть, отвелекая от плохих мыслей разговорами. – Представляешь, вчера вечером прихожу на тренировку, после месячного отсутствия, а Сумин нет. Вот и спрашиваю, где она. И знаешь что? Оказывается она уже на 5 месяце! А ей всего 15... В ответ от Хана лишь тихое угуканье. Но к сожалению Хенджин, спустя какое то время, уходил.

***

Учебный год походил к концу, экзамены все позади. Ребята ждали лета с нетерпеньем. Ну, а Джисон: что лето, что зима, что утро, что вечер – не понимает, что происходит вокруг, да и как-то понимать не хочется. Начались летние отработки в художке. Преподаватель повёл класс Джисона в небольшой парк, недалеко от самой школы. Ребята начали зарисовывать, всё, что видели: и кусты, и фонтаны, и лавочки с отдыхающими людьми. Все болтали и весело проводили время. Джисон же просто сидел и рисовал, слушая музыку. Вдруг до его плеча дотронулась чья-то рука. – Хенджин, перестань подходить так незаметно, – говорит Хан, даже не оборачиваясь. – Я вообще то Хэми, прости, что помешал! – ответил незнакомый парень, на кого Джисон лишь на секунду перевёл взгляд со своей работы. – Ты здорово рисуешь! Ты ведь из этой художки, которая напротив? – Да, – ответил Хан, немного потупив взгляд. Оказалось, что Хэми учиться в той же художке, но только в параллельном классе, поэтому раньше Джисон его даже не видел. Он тоже с классом пришёл в парк на отработку, но его друзья разбежались по окрестностям, искать более живописные места, и, так как ему стало скучно, он решил познакомиться с мальчиком, который тоже был вдали от своей группы. Так Хэми и подсел к Джисону. – Так, как тебя зовут? – Джисон, – он был не совсем против компании, ведь Хэми ему показался хорошим и милым. Его новый знакомый был довольно худым и высоким, с чёрными волосами и светло голубыми глазами. Джисон счёл его красивым. – У тебя так здорово выходит, а у меня, эм, что то странное... – парень постарался исправить набросок, но сделал только хуже. – У меня тоже не совсем выходит. У тебя все хорошо, но ты можешь немного нос уменьшить, и веки чуть выше нарисовать. Хэми улыбнулся и стал задавать множество разных вопросов: какой любимый фильм, что слушаешь, что ел на завтрак? Джисон пытался успевать отвечать на все. Наступил следующий день практики и Хэми снова подсел к новому знакомому и предложил прогуляться до озера. В таком темпе прошла и вся летняя практика.

***

Джисон перестал находить себе место. Ему явно стало лучше после травли, но... Почему то он ждал следующий день отработки, как праздник. Ему нравился Хэми, нравилось с ним общаться. Он успел к нему привязаться. Этот парень быстро находил себе новых знакомых, в последний день зарисовки пейзажей, он уже познакомился с одногруппником Джисона и сел с ним, но так же общался и с Ханом. Все лето Джисон вспоминал своего нового знакомого. Рассказал о нем даже Хенджину. – Ты что, влюбился?! Что? Надо же! Кто он такой, откуда явился? – Кричал друг, чуть ли не на всю кофейню. – Тихо ты! Ничего я не влюбился... – А ну-ка дай сюда свой скетчбук, – Джин забрал у того из рук блокнот для набросков и открыл. На первой же странице он увидел зарисовку какого то парня, на которой особое внимание было уделено глазам. – Не влюбился он, кому ты тут рассказываешь! Джисон хотел или сбежать из кофейни, или ударить Хенджина. Но не сделал ни того, ни другого, а просто уронил голову на стол. – Да ладно тебе, красивый вроде. Не все потеряно, может быть даже взаимно! На это Джисон только что-то пробормотал.

***

Наступил сентябрь. Так совпало, что Хэми и Джисон оказались в одной группе. И именно поэтому Джисон не захотел идти в художку...