Новое начало

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

В нашей жизни нет ничего легкого или чудесного. Наоборот, она запутанная, грязная, сложная и трудная. Клэр, как никто другой, знала это. Она обдумала все ловушки и преграды, и была готова выдержать все трудности, которые ждут ее впереди. Редфилд повидала не мало ужасов, и многие из них до сих пор не дают ей спать по ночам. Но ничто и никогда не будет преследовать ее так, как выражение глаз Леона перед тем, как он выходит из ее квартиры и из ее жизни.  Любовь требует от нас определённых жертв. Иногда это может быть что-то незначительное, например, проснуться на двадцать минут раньше и приготовить дорогому человеку его любимый завтрак. В других случаях это может быть более серьёзная жертва — много работать, чтобы обеспечить семью. Иногда это означает не спать всю ночь, ухаживая за новорождённым ребёнком, чтобы дать возможность отдохнуть своей второй половинке. Или откопать автомобиль от снега после снежной бури и тщательно прогреть его. А иногда это означает принести самую большую жертву — уйти ради общего блага. Трудно принять окончательное решение, когда хочется быть той, кто по утрам варит любимому кофе. — Нам надо расстаться, Леон.   Он замирает, и даже дыхание вдруг становится поверхностным. Клэр смотрит на него сверху вниз, жалея, что не может проглотить свои слова обратно. Кеннеди сникает, как детский воздушный шарик или как раненое животное. Как будто она вырвала из его рук нечто очень ценное.   — Какого хрена?   Редфилд бросает на него едва заметный взгляд. Он стоит перед ней, положив руки на пояс, и очень внимательно разглядывает.   — Поверь, меньше всего на свете мне хочется сделать тебе еще больнее, но я обещаю, что это правильный выбор.  — Тебе, наверное, следовало об этом подумать прежде, чем со мной встречаться.  — Так будет лучше, — говорит Клэр слабым надтреснутым голосом.   — Я большой мальчик. Ты не можешь за меня решать, что для меня лучше. — Леон опускает голову, шумно выдыхая через нос.  — Ты мне потом скажешь спасибо.  — Нет. Нам нужно об этом поговорить.   — Здесь не о чем разговаривать. — Она проносится мимо него, направляясь в спальню.   — Ты надо мной издеваешься? — он хватает ее за запястье и разворачивает к себе. Его голос серьезен. Клэр отшатывается, как будто по ней чиркнули спичкой.   — Я думал, что у меня получится. Думал, что смогу выдержать любую хрень, довольствоваться даже крохами, которые ты готова мне дать… Но ничто так не убивает меня, как ты.   Редфилд инстинктивно отступает, боясь слов, которыми он может убить. — Уходи.   Леон медленно закрывает глаза, будто впитывает ее слова, снова и снова прокручивая их в памяти. Вырезает их на самом сердце.   — Этого ты хочешь? — он поднимает руки и кладет ладони ей на плечи, у него перехватывает дыхание. — Потому что если я сейчас выйду за дверь, то больше не вернусь.   Его слова что-то делают с ее сердцем.   — Мне хотелось верить, что я был нужен тебе.   — Но ты… — Клэр замолкает. Слова застревают в горле и душат.    — Ты что? — он отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза, приглаживая волосы.   — Ничего.   Леон выдыхает, опуская подбородок.   — Окей.   — Окей.   Он отшатывается от нее и отступает, тяжело дыша и проводя обеими ладонями по лицу.   Клэр опускает взгляд, разглядывает пол, сдерживая себя от уродливой сцены. Скрещивает руки, колени трясутся от нервов.   Леон делает два шага назад. Он качает головой из стороны в сторону, черты лица искажены борьбой. Редфилд чувствует, как он колеблется, вступая в битву с самим с собой. Принимает правильное решение. Да или нет. Остаться или уйти.   Но потом он движется к выходу с глазами, полными сожаления. Клэр же словно приросла к полу, только и способная, что смотреть ему в след. Чувствуя себя беспомощной, запутавшейся и раздираемой противоречивыми чувствами.   Леон мнет ладонью затылок, останавливается и оглядывается на нее через плечо, прежде чем выйти за дверь. Столько невысказанных слов в этом единственном, пронзительном взгляде. Но он краток. Мгновение ока. И все исчезает. Клэр чувствует, словно ее сердце крепко сжали в кулак. Он вылетает из ее дома и с такой силой хлопает дверью, что она дребезжит.    Клэр не отрываясь смотрит на дверь, одновременно надеясь, что Леон снова вбежит в неё, и боясь, что этого не произойдет. Это был их последний момент вместе.   И Клэр позволила своим демонам взять верх и причинить Леону боль. Когда ему было так же плохо, как и ей.   — Так надо, Леон.   Может быть, все дело в любви?   Может быть, любовь — это душевные разговоры по ночам?   Может быть, любовь — это отдать свою куртку, чтобы помочь согреться?   Может быть, любовь — это приехать посреди ночи, когда ей снятся кошмары, потому что она нуждается в тебе в этот момент?   И, может быть, любовь — это уйти, потому что другого способа вновь обрести свет в душе нет.   Она ему сказала, что все кончено, потому что слаба и не готова иметь дело с последствиями своих собственных эгоистичных действий. Она сама обрекла себя на адское пламя. Клэр никогда раньше не была настолько разбита. Еще никогда ей не приходилось так сильно чего-то желать и одновременно отвергать это.   Первые месяцы после его ухода Клэр не знала, что ожидать – даже не была уверена, чего хотела. Говорят, «с глаз долой, из сердца вон» - ключ к исцелению, но она никогда не чувствовала, что ей нужно исцелиться от Леона. Ей нужно было исцелиться от самой себя. И Клэр не могла представить себе будущее, в котором его больше не будет рядом. Но время шло, и Клэр поняла, что он больше не вернётся.   «Избегание» стало новым любимым словом Клэр.    Крис соскучился и хочет ее навестить?   Ее нет дома.  Джилл хочет прогуляться с ней по магазинам.   Она работает.   Джина хочет сходить с ней куда-нибудь выпить?   У нее дела.   Любовь включает в себя множество аспектов, о которых Клэр раньше не задумывалась. И один из них – это прежде всего работа над собой. Насколько это возможно, вопреки любым препятствиям, стоящим на пути. Независимо от того, насколько темным, тернистым и болезненным может быть путь к выздоровлению. Независимо от того, сколько ударов или неудач попытаются вновь окунуть в грязь. Несмотря на количество камней, об которые придётся споткнуться. В одном Клэр была уверена точно. Она не сможет подарить свое сердце другому человеку, не полюбив сначала свое собственное. И она решила действовать.   Последние месяцы были настоящим испытанием, наполненным тяжелыми битвами с самой собой, многочасовыми консультациями с психологом и борьбой за психическое здоровье. Клэр вступила в кружок людей, переживших ПТСР, и приобрела множество новых друзей по несчастью. Занялась пешими прогулками в качестве терапии, набрала здоровый вес и мышечную массу, что повысило ее уровень уверенности в себе и побудило потратить деньги на новый гардероб. Каждое утро она бегала и слушала аудиокниги. Соблюдала режим сна и принимала витамины. Все начало налаживаться. Она пошла на поправку.   Вечер субботы.   Раздается стук в парадную дверь. Клэр стало интересно, кому из близких надоела ее политика избегания, и кто заявился, чтобы вправить ей мозги? Матильда следует за ней к двери. Клэр смотрит в дверной глазок и видит там Джилл.   Редфилд открывает дверь, планируя изобразить раздражение, но вместо этого на ее лице расплывается улыбка. — Ты говорила, что сегодня вечером собираешься провести время с Крисом.   — Думаю, Крис не обидится, если я выберу его сестру. — Джилл тянется к стоящему возле ноги пакету и гордо поднимает его. — У меня есть твое любимое вино. От которого у тебя на утро настолько сильно разболится голова, что все проблемы в твоей жизни покажутся сущим пустяком, — заканчивает она, проталкиваясь мимо Клэр в прихожую.    — Еще я принесла твой любимый попкорн и коробку бумажных салфеток на случай, если от вина мы расчувствуемся.   Джилл идет в гостиную и ставит пакет на журнальный столик. Она достает винные бутылки. И Клэр не может не смягчиться от этого жеста, втайне благодаря за компанию.  После трех бокалов вина и двух серий сериала. Джилл поворачивается к Клэр. Ее глаза пылают жаждой сплетен. Редфилд бросает на нее быстрый взгляд, затем переключается обратно на экран телевизора и отправляет в рот горсть попкорна.   — Джилл, перестань на меня так смотреть.   — Как?  — Как будто хочешь узнать все мои секреты.    Валентайн поджимает под себя ноги, постукивая ноготком по бокалу, ее взгляд блуждает между Клэр и рубиновой жидкостью, как будто она пытается связать воедино свои следующие слова. Ее голубые глаза ничего не выражают, когда она, наконец, ловит взгляд Редфилд и слегка склоняет голову набок.  — Расскажи мне, что у вас происходит с Леоном? — Она задает вопрос небрежно, слишком беззаботно. Но он проносится по Клэр разрушительным тайфуном, сея хаос в ее измученной душе. Ее сердце ускоряется при одном только упоминании его имени. Кожу начинает покалывать от нервов, руки деревенеют, а ноги неприятно сводит. Редфилд хватается за подлокотник дивана, и перестает дышать. Как можно дольше, боясь, что одно лишь ее дыхание выдаст все ее секреты с Леоном. Она глубоко вжимается в диван, надеясь, что он ее поглотит. Клэр не дышит, пока не начинает кружиться голова и не начинают разбегаться все мысли, а затем выдыхает, и ее выдох звучит как душераздирающее признание.   — Я… Я не хочу о нем говорить, ладно? Это слишком личная и очень болезненная тема, и я пытаюсь вообще стереть из памяти… — Клэр запихивает в рот еще попкорна, чтобы остановить поток слов.  Она пытается отвлечься на сериал, но довольно трудно избегать ту, кто пялится на тебя, словно перед ней картина Леонардо Да Винчи.   — Окей. Я уйду, но вино заберу с собой.   — Как скажешь.   Джилл разочаровано стонет и толкает рукой колено подруги.   — Не заберу я вино. Это было бы слишком подло с моей стороны. И меня слишком заинтересовал сериал, чтобы сейчас уйти. Но все же… Расскажи мне.    Клэр постукивает пальцами по бокалу, делая вид, что обдумывает просьбу Джилл.  — Клэр…   — Ладно, — кровь приливает к щекам, когда мысли о Леоне пробираются под защитные стены. — Что ты хочешь знать?   — Эм… Твою печку раскочегарили по полной?   Клэр выплевывает вино в бокал.    — Понятия не имею, о чем ты.   — Он закатил шары в твою лунку?   — Боже, остановись.   — Он прочистил твой дымоход?   Джилл пьяно хихикает и утыкается лбом в плечо подруги. — Да ладно тебе, не будь ханжой, - поддразнивает она, шлепая Клэр свободной рукой.  — У нас было больше, чем просто секс.   Джилл выпрямляется и поворачивается к Клэр с выжидательным выражением лица. — Значит, я права? Ахуеть! Клэр. Ты и Леон. Ахуеть! — Джилл прыгает на месте.  — Я хочу знать все, начиная с размера члена. Я слушаю.   Клэр качает головой и вздыхает, слегка нервничая.   — Это было ужасно, Джилл. — Клэр наклоняет голову набок и натянуто улыбается. – Ужасно горячо.   — Господи, да, Леон С. Кеннеди – настоящий пожар. — она медленно выдыхает, театрально обмахиваясь ладошкой. — Итак, значит, вы вместе?    От этого вопроса Клэр хочется окунуться в ледяную воду.   — Нет. Нет. Я его бросила.   — Почему?   — Я хочу свиданий за ужином, вечерних просмотров кино и домашних завтраков после долгих, волшебных занятий любовью. Хочу держаться за руки на людях. Хочу отправиться в путешествие, увидеть океан и смеяться до тех пор, пока у нас не заболят животы. Но он Леон. А я Клэр. И мы не созданы для этого. Нет ничего хуже, чем видеть, как любимый человек страдает от перепадов настроения, вызванных психическими расстройствами. Он не заслужил это. Никто не заслужил это. Поэтому мне лучше быть одной.   Клэр вываливает все на одном дыхании, прижимая обе ладони к своему раскрасневшемуся лицу. Она глубоко вдыхает, в ней борется стыд и тоска по Леону. Джилл лишается дара речи. Она смотрит на Клэр голубыми глазами, переваривая весь абсурд, который та только что на нее вывалила.  — Джилл, я не знаю, как мне быть. Ночью все кажется идеальным и правильным, в темноте мои стены опущены. Но в холодном свете дня реальность обжигает меня. Стены поднимаются вновь, кирпичик за кирпичиком, слой за слоем, защищая меня и ограждая от опасности. И я боюсь, что они потрескаются и осыпятся. Упадут. И когда осядет пыль, я боюсь увидеть, кто продолжит пробираться через завалы… а кто сдастся.  — Настал тот момент в наших с тобой отношениях, когда ты приходишь ко мне с ужасной проблемой, а я, как настоящая подруга, должна предложить тебе мудрое решение и дать ответы на все вопросы?   — Да. Определенно.  — Если ты сама устанавливаешь для себя ограничения, то никогда не сможешь их преодолеть… Разломай все свои внутренние барьеры и смело сделай огромный шаг вперед. Страхи и сомнения могут мешать тебе, но самые непреодолимые преграды - это те, что находятся внутри нас. Но запомни. Даже толстые стены имеют двери. И те, кто действительно нуждается в нас, обязательно воспользуется этой возможностью. Клэр кивнула.   Приятно обнажить душу и получить утешение после одиночества и самостоятельных попыток пережить бурю. Раньше Леон был ее утешением, но теперь его нет.   — Это… Действительно сложно. Чувства к нему определённо есть, но я ничего не могу с ними поделать. Я оттолкнула его от себя, чтобы он был счастлив.   Джилл подозрительно на нее смотрит, как будто пытается прочесть ее мысли.   Через несколько минут после того, как Клэр сбросила на подругу настоящую бомбу откровений Редфилд продолжает.  — Думаю, ты поняла, что я имела в виду. Надеюсь, у него сейчас все хорошо, — она прикусывает губу и неловко ерзает на диване. — Так хочу ему написать. Но, скорее всего, он этого не ждет…   Джилл все еще подозрительно щурится, пытаясь обдумать слова Клэр.   — Действительно, все очень сложно, — произносит Валентайн после нескольких минут раздумий.   — Прости. — Клэр морщится, жалея, что сболтнула лишнего. — Во мне говорит вино.   Прежде чем Джилл успевает ответить, в кармане у Редфилд вибрирует телефон.   Валентайн вырывает телефон у Клэр из рук и вслух читает сообщение. — Леон: Я скучаю по твоим губам.   — Как это мило!   — Мне кажется, он соскучился по моим нижним губам или перебрал с алкоголем, — Пожимает Клэр плечами. — Ничего милого.   Джилл начинает печатать ответ, и Редфилд в панике тянется к телефону.   — Доверься мне.   Валентайн со смехом вскакивает с дивана, не переставая лихорадочно стучать по экрану большими пальцами она бегает по кругу. Клэр гоняется за ней по гостиной и набрасывается на подругу, чтобы забрать свое.   — Ладно. Ладно. Успокойся. Держи. — Джилл бросает телефон Клэр, и та проверяет нанесенный ущерб.   Я смотрела сериал и внезапно вспомнила о тебе. И мне пришлось сделать перерыв. Если ты понимаешь, о чем я.   — Джилл! — Клэр впивается взглядом в сообщение, затем переводит убийственный взгляд на подругу, которая складывается пополам от хохота. — Я тебя ненавижу!   Раздается сигнал, и Клэр заставляет себя открыть сообщение.   Леон: я приеду?   Клэр качает головой, смущенная детской выходкой и отправляет ответ.   Хорошо.   Когда Джилл справляется с приступом смеха, Клэр бросает телефон на диванные подушки.   — Как ты можешь быть худшей и лучшей подругой одновременно? — ворчит Редфилд, с раздражением плюхаясь на диван.   Валентайн пожимает плечами и присоединяется к Клэр.   — Один из моих многочисленных талантов, наряду с игрой на фортепиано.   Клэр пытается снова переключиться на сериал, который они уже забросили. — Он сейчас приедет.   — Тогда чего мы сидим. У нас мало времени, крошка.    Джилл выпрямляет Редфилд волосы, пока та делает депиляцию восковыми полосками на ногах. Валентайн ответственно готовит ее к встрече с Леоном.   — Ты уже решила, наденешь нижнее белье или нет? — спрашивает Джилл, проводя плойкой по красным волосам подруги.   Клэр морщит нос и хлопает Валентайн по плечу, выхватывая утюжок у нее из рук.   — Я не буду с ним спать.   — Ой, я тебя умоляю! — возражает Джилл, доставая косметичку и копаясь в ней. — Ваши жаркие и тяжёлые сексуальные отношения закончились двухмесячной засухой. Быть такого не может, что у тебя сегодня не снесет крышу в его присутствии. Пенетрация неизбежна, — Валентайн поджимает губы, глядя на Клэр и выбирая для неё подходящий цвет помады. — Не забудь мне потом отчитаться, в каких позах прошел ваш разговор и сколько минут длился ваш диалог.   — Окей, — Клэр качает головой, наполовину раздраженная, наполовину удивленная просьбой подруги. А затем низ живота наливается теплом от возможной перспективы…   Редфилд выключает выпрямитель и оценивает свой внешний вид в зеркале. У нее естественный, но очаровательный макияж, подходящий под платье-комбинацию алого цвета и ее слегка бледную кожу. Затем Клэр поворачивается к Джилл и спрашивает:   — Может, не стоило?   Валентайн проводит языком по зубам и прислоняется бедром к стене.   — Думаю, что все долгое время к этому и шло. Вы созданы друг для друга. Боже, я не могу дождаться, когда увижу маленьких копий тебя и Леона.   — Ладно. Ты немного торопишь события, — Клэр хмурится, но губы невольно растягиваются в улыбке. — Ты действительно так думаешь? Что у нас может быть «Долго и счастливо?»  — Вы заслужили это.   Клэр улыбается. Затем представляет это: она и Леон. Будущее. Свидания, ужины, объятия, вечера кино, совместный отпуск. Дети. Девочка и мальчик.  

── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

От стука в парадную дверь в животе вспархивает стая бабочек.   Джилл ушла где-то полчаса назад. Матильда опережает Клэр, пока та идет через гостиную в своих чёрных туфлях-лодочках. Она закрывает глаза, всего на мгновение собираясь с духом, а затем открывает дверь. При виде неё Леон замирает и скользит взглядом по всему телу, медленно и целенаправленно. В его взгляде нет ничего вызывающего или похотливого – он словно запоминает ее, впитывает ее образ. Наслаждается новой Клэр, по кусочкам собранной воедино. На его горле дёргается кадык, пока они несколько мгновений смотрят друг на друга, не зная, что сказать после долгой разлуки. Клэр просто стоит, неловко играя со своими волосами и постукивая каблуком по паркету.   — Ты выглядишь…   Матильда начинает трогать лапами его ноги и кружить вокруг. Это, кажется, выводит Леона из оцепенения, и он приседает, чтобы уделить внимание кошке. Но его глаза продолжают метаться к Клэр, пока та наблюдает за этой милой картиной, прикусив губу.    — Привет, — бормочет она с улыбкой, которая, кажется, навсегда отпечаталась на ее щеках. Счастливая, что обрела голос, чувствуя странную смесь неверия, благоговения, замешательства и радости при виде близкого человека. — Похоже, кто-то по тебе сильно соскучился.   Леон поднимается на ноги, его взгляд все еще пылает огнем и прикован к Клэр. Он снова сглатывает, засовывая руки в карманы.   Клэр чувствует, как его взгляд опаляет кожу, поэтому она заламывает руки и отворачивается, направляясь за курткой.   — Итак, куда бы ты хотел пойти? Мы можем наведаться в Fire&Ice, как в старые добрые времена.   У Клэр на какое-то время перехватывает дыхание, когда она чувствует, как две теплые руки обхватывают ее талию сзади легким, как перышко, прикосновением. А потом Леон прижимается губами к ее уху, его сердце бьется напротив ее спины. Близость Леона – болезненное напоминание обо всем, чего ей не хватало последние несколько месяцев.  — У меня есть идея получше, — Его низкий, хрипловатый голос щекочет ушную раковину. Она заставляет себя вконец не терять голову и медленно поворачивается к нему лицом. Он опускает руки и отступает на шаг. — Давай останемся дома.   Двадцать минут спустя они сидят на диване в гостиной и жуют жирные чизбургеры и картофель фри, а перед ними разбросаны пакеты с фастфудом.   — Спасибо, что позволила приехать. Я хотел с тобой поговорить.   — Я тоже. Вообще-то я собиралась тебе написать и предложить выпить кофе на следующих выходных. Но ты меня опередил. — никто не спешит отвести взгляд, оба чувствуют себя не в своей тарелке. Никто из них не был готов столкнуться с последствиями прошлых месяцев.   Леон сидит дальше, чем Клэр хотелось бы. Девушка опускает голову, и они говорят одновременно.   — Итак, я…   — Я хотела…   Леон прочищает горло.   — Ты первая.   Клэр собирает все свое мужество в кулак и кивает, усаживаясь на диване в пол-оборота к Леону. Она сглатывает, пытаясь подобрать слова, которые так отчаянно хотела сказать ему в течение двух месяцев, но они застревают во рту, словно жевательная конфета.  — Я… Эм… Просто хотела сказать, как мне жаль, что не давала возможности увидеть свет и удерживала тебя в мрачном мире собственного отчаяния. Прятала тебя в тени. Держала на расстоянии. Сначала подпускала ближе, а потом отдалялась. Это было несправедливо по отношению к тебе. Я запуталась в своих мыслях и не смогла сама с собой справиться.   Леон тянется и сжимает ее ладонь на колене. Он проводит пальцами по костяшкам и произносит: — Я тоже был не прав. Я не должен был оставлять тебя с твоей проблемой один на один.   Его успокаивающие прикосновения наполняют ее сердце множеством крошечных искр, вспыхивающих, словно молнии.  — Мы можем начать все сначала? Теперь я вроде как здорова.   — Можем, — усмехается он.   — Нам снова попасть в зомби апокалипсис?   Леон делает вид, что обдумывает ее предложение, почесывая подбородок.   — Думаю, мы можем пропустить эту часть.   — Привет, — начинает Клэр, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками.   — Привет, — его напряжение спадает. Он глубоко вдыхает и выдыхает свои сомнения и сожаления. — Я Леон, Леон Кеннеди.   — А я Клэр, Клэр Редфилд.   — Что там дальше говорить?   Клэр запускает пальцы в свои волосы, отбрасывая их на противоположную сторону.    — Учти, я не сплю с мужчинами на первом свидании. — Вздыхает Клэр, ложась.   — Я ни на что и не рассчитывал.   — Давай признание за признание, — предлагает Леон и откидывается назад, растягиваясь рядом с Клэр, и поворачивает голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Они смотрят друг на друга, выражение его лица нежное и задумчивое. Леон изучает Редфилд, его взгляд бегает по ее лицу, запоминая каждую чёрточку, каждую линию и морщинку. — Ты первая.   — Опять? Ладно… — Клэр отводит глаза, поправляя платье. Ее сердцебиение учащается, когда она снова встречается с Леоном взглядом и шепчет: Я думала о тебе. Каждый день. Каждую ночь. Ты часто снился мне. Отказаться от тебя было самое трудное, что мне когда-либо доводилось делать. Даже тяжелее, чем все, через что мы прошли, потому что на этот раз у меня был выбор. И я его сделала сама. Но единственное, чего мне хотелось больше — это видеть тебя счастливым.   — Я тоже думал о тебе каждый день с тех пор, как уехал. Жаждал твоего поцелуя, твоих прикосновений, запаха твоих волос. Ты ни на минуту не покидала моих мыслей. Я сходил с ума.   У Клэр от удивления брови ползут на лоб. Она была уверена, что он где-то там наслаждался холостяцкой жизнью. — Серьёзно?  — Конечно, серьёзно, — отвечает Леон, а затем перекатывается на бок и полностью поворачивается к ней лицом, подпирая голову рукой. — Мне не нужны другие. Я играю с огнём, но это пламя – единственное, которое меня согревает.  Они лежат некоторое время в тишине, нежась и наблюдая за сменяющимися картинками на телевизоре. Затем они говорят о последних месяцах, обмениваются историями и смеются, потихоньку расстояние между ними сокращается, и они придвигаются все ближе и ближе друг к другу на диване. В какой-то момент голова Клэр оказывается у него на плече, используя как подушку, и она наслаждается вибрацией родного голоса во время очередного рассказа.   Они не успевают оглянуться, как пролетает два часа. Правая ладонь Клэр покоится на коленке, а левая… Редфилд напрягается, поняв, куда именно забралась ее своенравная рука – она накрывает выпуклость на промежности Леона. И эта выпуклость быстро увеличивается и твердеет от ее прикосновения.   — Проверяешь, на месте ли он? — хрипит Кеннеди.  Первым ее порывом было немедленно отдернуть руку, но вместо этого, к своему удивлению, Клэр нежно, почти осторожно сжимает ладонь. — Что? Нет. Нет. Думала, это твоё колено, — бормочет она, поглаживая Леона так же, как он гладил ее по руке, когда успокаивал, но, конечно, не так невинно.   — Клэр, — напряженным голосом произносит её имя Леон, — Милая, если ты продолжишь, то не думаю…  — Вот и не думай. Думать вообще вредно, – мурлычет Клэр и, подняв голову, смотрит в умоляющие серо-голубые глаза парня, в которых свет от экрана телевизора освещает борьбу и пьянящую неуверенность. Она, несомненно, отражается и в глазах Клэр. Честно говоря, Редфилд и сама не знала, что на нее нашло. Может, дело в том, что последние несколько месяцев ей ужасно не хватало Леона в ее постели, ее руках и внутри нее. Джилл была права, перед таким горячим мужчиной, как Кеннеди, устоять невозможно.   Леон поднимает руку к ее лицу и скользит большим пальцем по ее скуле. От его прикосновения девушка резко втягивает носом воздух и прислоняется щекой к его ладони. Этот жест, кажется, пробуждает его, и он придвигается ближе, их тела практически полностью соприкасаются. Он жадным взглядом ласкает ее лицо, пытаясь прочесть мысли. Пытается найти ответы в глубине глаз – как будто стоит присмотреться достаточно внимательно и можно вытащить их оттуда.   Леон опускает руку на ее шею. Он наклоняется, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на лбу, и шепчет, касаясь губами линии волос: — Я боялся, что потерял тебя.   — Ты не сможешь так легко от меня избавиться.   — Обещаешь?   — Да.   Леон приближается, прижимается губами к ее шее, вдыхает ее запах и осыпает горячими поцелуями линию челюсти. Он поднимает вторую руку, обхватывает ее лицо, затем прикасается к губам. Клэр цепляется за его бицепс, нуждаясь в его поддержке и страстно желая близости с ним. Его язык проскальзывает меж губ, вторгаясь в рот, и вызывает тихие стоны. Когда их языки встречаются, Клэр как будто возвращается домой. Их переполняет необузданная похоть и отчаянное желание.  Леон отстраняется и прижимается лбом к ее лбу. — Останови меня, — с придыханием говорит он, ее пальцы все еще сжимаются вокруг его руки.   Клэр мотает головой.    И Кеннеди отводит ее волосы в сторону и целует изгиб шеи. Трясущимися руками он спускает бретель, пока прижимается к ее губам. Он отодвигается, чтобы окинуть взглядом ее платье, напоминающее сексуальную ночную сорочку.   Клэр пользуется этим и перекидывает через Леона ногу и устраивается на нем сверху. Он беспомощно откидывается на диванные подушки, его руки ложатся на бедра Клэр, притягивая ближе к себе. Видя это, Редфилд удовлетворенно улыбается. Чтобы сохранить равновесие, она упирается руками о грудь Леона и начинает чувственно тереться об него. Бедра Леона начинают слегка приподниматься при каждом неспешном движении Редфилд, и ей нравится, что сейчас власть сосредоточена в ее руках.   — Ты сказала, что не занимаешься сексом на первом свидании, — с отчаянием напоминает ей Кеннеди, прерывисто дыша.  — Думаю, я могу нарушить правило и сделать такому красавчику исключение. — Клэр улыбается, глядя на шокированное лицо Леона. Он проглатывает мучительный крик удовольствия, когда девушка сильнее давит на его член. Его глаза лихорадочно блестят, черты лица заостряются от усилий, которые он прикладывает, чтобы сдержать себя. Леон запускает руку во взъерошенные волосы Клэр и тянет ее к себе. Их губы почти соприкасаются, но Редфилд с безмятежной улыбкой упирается ладонями в быстро вздымающуюся грудь парня и отталкивается. Он неохотно позволяет ей отстраниться – очевидно, в данный момент он соглашается, чтобы именно Клэр контролировала происходящее.   Она запрокидывает голову, когда Леон осыпает шею поцелуями, и скользит ладонью вверх по внутренней стороне бедра. Ноги Клэр инстинктивно раздвигаются, отчаянно нуждаясь в его ласках. Он просовывает руку между ее ног и замирает, издавая стон.   — Ты без белья?   Кеннеди смотрит на свою влажную ладонь, и в его глазах зажигается огонь.   — Как видишь, — говорит Клэр, наслаждаясь смущением Леона.   — Да, но на тебе всё равно слишком много одежды.  — Ну, так исправь это.   Не дожидаясь, пока это сделает Леон, Клэр стягивает платье через голову. Кеннеди буквально пожирает ее идеальное тело глазами. Он похож на изголодавшегося человека, который сидит перед разложенными яствами и размышляет, с чего бы начать.  — Но… Я пришел сюда не для того, чтобы переспать с тобой.   Клэр улыбается, глядя на его раскрасневшееся лицо. — Знаю, а теперь поторопись и отнеси меня в постель.   Она с восхищением наблюдает, как Леон быстро стягивает с себя футболку и кидает её на пол, а затем подхватывает девушку на руки и несет по коридору в спальню.   Они целуются, когда вваливаются в комнату и неуклюже приземляются на матрас, их губы не разлепляются ни на миг. Они расстаются только для того, чтобы сбросить с себя остатки одежды. Клэр подцепляет пальцами пояс его джинсов, и Кеннеди инстинктивно приподнимает бедра, позволяя девушке стянуть их вместе с боксерами вниз.  Возбуждённый член высвобождается, и Редфилд обхватывает его ладошкой, гладя по всей длине, и кружит большим пальцем по влажной головке, утопая в вызванных своими действиями стонах наслаждения. Клэр закрывает глаза, вспоминая его восхитительный вкус. Отчего ее дикое желание распаляется еще больше. Она крепко целует Леона, усиливая нажим пальцев.   — Ты не представляешь, как он скучал по тебе.   Клэр садится на него и не может сдержать стон, когда кончик касается ее входа. Кеннеди приподнимается на локтях, чтобы наблюдать, как её набухший клитор выглядывает из раскрытых складочек. Он берет член в руки и медленно выводит круги по ее плоти, собирая смазку.   — Я хочу тебя, Леон. — ее признание больше похоже на хныканье. Она уже не в силах терпеть. Ей нужен он. Кеннеди – единственное успокоение в ее безумии, единственный свет в ее тьме, единственная капля меда в бочке дегтя. Только он ее понимает, утешает, исцеляет.   Она опускается на Леона, наблюдая, как он стискивает зубы и запрокидывает голову. А затем крепко обхватывает ладонями ее бедра, пока Клэр медленно скользит по нему. Он наполняет ее полностью. И они растворяются в друг друге, в настоящем моменте, в упущенном времени, в возможности реального будущего. И когда он в ней и осыпает поцелуями ее лицо, шею, грудь… Все встаёт на свои места.   Клэр двигается, обхватив его лицо ладонями, и снова сливается с ним в поцелуе. Леон охотно отвечает, размыкает губы и впускает её настойчивый язык. Впиваясь пальцами в тонкую талию. Томный, ласковый, нежный поцелуй в миг становится голодным и жадным, стоит ей ускорить движения от переполняющего ее отчаянного желания.  Клэр цепляется за него, упиваясь взаимной страстью и похотью, которой сладко ноет каждая клеточка ее тела, пока Леон хрипло стонет под ней.   Кеннеди откидывает ее волосы назад и целует шею, посасывает нежную кожу, пока Клэр прижимается к нему, все больше увеличивая темп. Он перемещает рот к ее уху, прикусывает мочку и хрипло спрашивает: — Ты все еще моя?   Клэр не раздумывает ни секунды. — Я никогда не переставала быть твоей.  Из его голоса вырывается хриплое собственническое рычание. Он ведет ладонью вниз по спине, пока не сжимает пальцами ее задницу, и Редфилд вскрикивает от удовольствия. Его член задевает все чувствительные точки, подталкивает Клэр все ближе к краю пропасти, от чего ее тело покрывается мурашками. Девушка проводит пальцами по его волосам и прижимается лбом к его лбу, не моргая, смотрит в глаза, пока трется о его пах. Она стонет и всхлипывает, когда ее подхватывают волны удовольствия и засасывают в пучину оргазма.   — Леон, Леон…Леон…— причитает она, побуждая его обнять ее крепче и прижать к себе еще сильнее, приподнять бедра и пронзать своим каменно-твердым членом.   — Как же мне нравится, черт возьми, когда ты произносишь мое имя, — отрывисто говорит он.   Клэр открывает рот, чтобы заговорить, внезапно желая чего-то большего. Было ли это из-за проклятого вина, а может быть, она просто безвозвратно испорчена, но с ее губ слетают два слова: накажи меня.   Леон легко, словно пушинку, снимает с себя Редфилд и кладет на спину. Он находит ремень и нежно ведет чёрной полоской по ее затвердевшим соскам, животу, клитору. Ее глаза сверкают чем-то похожим на предвкушение. А обезумевшее от возбуждения тело нетерпеливо вырисовывает узоры на простыне. Она едва успевает прийти в себя, когда он ее разворачивает на живот. Клэр принимает удобную позу и становится на колени.  Взмах и грубая кожа рассекает воздух и приземляется по упругой попке, оставляя за собой приятное жжение.   — Да! — вскрикивает Клэр, вздрагивая от удовольствия. — Пожалуйста… ещё…    Тонкие, словно прутики, руки сжимают мягкую ткань изголовья кровати. А громкие прерывистые вздохи перекрывают шум дождя за окном. Леон посыпает поцелуями пылающую кожу.   Второй шлепок причиняет Клэр чуть больше боли. Она вскрикивает. Но нежные губы Кеннеди, словно анальгетик, снова успокаивают боль. Клэр закрывает глаза и готовиться к третьему удару. Самому больному, словно она сотворила с Кеннеди нечто ужасное и наступил час расплаты. Но вместо шлепка девушка чувствует резкое и неожиданное проникновение. Леон отбрасывает ремень в сторону, и тот со стуком падает на пол. После боли всегда следует наслаждение. Кеннеди тянет руку к ее животу, а потом скользит ладонью ниже. Пока не достигает желаемого сладкого местечка у нее между ног. Клэр выгибается навстречу его прикосновениям и постанывает, когда его искусные пальцы находят клитор. Леон доводит ее до исступления. Клэр громко выдыхает, приближаясь к разрядке. Он сжимает пальцами ее шею, и продолжает вонзаться в нее все жёстче, но не прекращает ласкать другой рукой.   — Кончай, — требует он, наклоняясь ниже, прижимаясь грудью к ее спине и двигаясь бедрами с невероятной интенсивностью.   Клэр разбивается в дребезги. Впиваясь ногтями в изголовье, пока тело бьётся в конвульсиях, а с губ срывается крик.   Когда она успокаивается, Леон отводит прилипшие волосы с ее лица, замедляется и шепчет ей на ушко: — Вот так, моя девочка.    Он толкается в Редфилд еще три раза, прежде чем тоже перестает сдерживаться.   После того, как они заканчивают заниматься любовью и лежат, нежась в мятой постели. Их тела, влажные от пота, постепенно успокаиваются. Клэр разворачивается к нему лицом. Опьяненный от счастья, Леон ловит ее наполненный чистой любовью взгляд и накручивает на палец мягкую прядь волос. — Ты очень сексуальная. Ты меня с ума сводишь, — протяжно вздыхает он.    Кеннеди ложиться поудобнее и тянет Клэр за собой, и она уютно устраивается в изгибе его руки и накрывает их одеялом.   — Я люблю тебя.   Эти слова прокручивались в ее голове несколько мучительных месяцев. И Клэр задавалась вопросом, услышит ли их когда-нибудь снова. Леон прижимает ее к себе, зарываясь носом в ее запутанные волосы, вдыхая вишневый запах кожи, все еще хранящий следы страсти. И она чувствует, как он целует ее в макушку, переплетая ноги.   — Я тоже тебя люблю. Очень сильно.   Их носы сталкиваются, и они одновременно улыбаются.   Клэр отстраняется, чтобы посмотреть на любимого. Она поднимает руку и прижимает подушечки пальцев к его щеке, а затем проводит ими вниз по линии подбородка. Следя, как удовлетворенно сверкают глаза Леона. Редфилд переполняют и захлестывают чувства, и она притягивает его лицо к себе и запечатлевает на губах поцелуй, который почему-то отличается от всех остальных, подаренных ему ранее. На вкус он как новое начало.