Шкатулка воспоминаний

      Невозможно найти счастье в себе не попробовав объятия хотя бы одного человека. Объятия любимого человека обладают особой магией.       Дима с Арсением обнимали Сережу с двух сторон даря собственную поддержку. В отличии от Димы этот экскурс прошлое давался Сереже действительно тяжело. Фотографий было много и все они совершенно разные. Больше всего конечно тех, где они вдвоем, но есть и совместные с бабушками с Аней и Янисом. Аня не просто тренировалась, она умела ловить моменты, подбирать освещение и настроение. Смотря на запечатлённые картинки ты словно возвращался в то время.       — Я рисую на асфальте Белым мелом слово «хватит». Хватит лжи и хватит боли, Отпусти себя на волю, — заиграли колонки где-то в соседней квартире и Дима не хотя отпустил Серёжу.       На удивление громкая музыка не раздражала, скорее наоборот создавала определенную атмосферу. Им действительно хватит лжи и боли, нужно наконец-то опустить прошлое и попробовать быть счастливым в настоящем. Но сказать проще чем сделать. Взгляд Димы цепляется за одну из фотографий из прошлого, которую только что отпустил Серёжа. На ней они в вшестером: бабушки, он с Сережей и Янис с Аней. Аня кажется вечность выстраивала их так, чтобы ей нравилось и обещала прибить того, кто испортит ей кадр. На удивление несмотря на то что они со строили Янису рожки, встретившись с Сережей руками, она этого не сделала. Сережа видимо дабы не нервировать её забрал фото себе. Оно как нельзя лучше передавало атмосферу того лета.       — Можно я возьму? — не сдержавшись спросил Дима. У него почти не сохранились летних фотографий, а те что были хранились в семейном альбоме. Эту хотелось поставить в рамочку и оставить на полочку добавив в их холостяцкую квартиру чуточку уюта или вовсе спрятать и носить её в кармашке, чтобы помнить, что лето всегда остается в сердце, а воспоминания можно хранить в шкатулке.       — Бери, — кивнул Сережа.       — А мне эту можно забрать? — спросил Арс, беря фотографию из их последнего лета вместе. Там они почти взрослые. Аня заставила их стать друг на против друга смотреть в глаза, приподнять руки так словно они хотят коснутся ладонями друг друга, но не могут это сделать. — Вы тут такие нереальные.       — И ты бери, — кивнул Сережа, и стал собирать разбросанные по кровати фотографии. — Все равно остальное останется в этой шкатулке.       — Я хочу сделать доску с фотографиями. Эта будет откуда-то родом с детства, но при этом интимная.       — Только не говори, что собираешься дрочить на нас? — с ужасом и восторгом спросил Дима.       — И не думал, — состроил невинное лицо Арс, а потом потянулся обратно к шкатулке.       — Блин теперь меня удивляет, как кроме Ани никто не обратил внимание на наши отношения, — задумчиво сказал Сережа. И Дима кивнул, действительно странно. Это же очевидно. Аня еще попросила позировать их без футболки, объясняя это тем что так они лучше войдут в образ.       Не ужели их бабушки были толерантными?       Возможно они просто не подозревали, что такие отношения в целом возможны между парнями. Они ведь никогда не удивлялись тому, что они гуляют вдвоем и часто оставляли их дома одни. И в целом в этом нет ничего такого, но если верить этим фотографиям, то их влюбленность можно было заметить невооруженным взглядом, и маленькая девочка их заметила. К счастью не поделилась своими догадками с братом. В нем Дима был уверен, Янис не умел хранить секреты и точно бы поделился с ним своими соображениями.       Видимо этот домик действительно обладал особой магией и открывал свои секреты лишь тем, кто мог их принять.       Дима задумчиво перебирал фотографии натыкаясь на свой собственный портрет, сделанный карандашом.        — Я рисую белым мелом Всё, что так давно хотела. Линий взлёт — кардиограмма, Сердце мира терпит раны, — зазвучало из соседней квартиры. Дима улыбнулся, да это как раз их история. Серёжа любил рисовать его, в каждую свою картинку он вкладывал душу. Но когда-то давно это их не спасло, а сейчас он не разу не видел его рисующим. Видимо сердце мира в отдельно взятой человеке, так и не пришло в себя.       — Ты сохранил его? — с улыбкой спросил Дима, рассматривая свой портрет.       Сережа кивнул.       Дима с интересом посмотрел на слегка полноватого мальчика в забавных очках.       Сколько ему тут пятнадцать?       Дима возвращается в то время когда был подростком и верил, что влюбляются один раз и на всю жизнь.       Они сидят на пледе в лесу. Они провели младших в центр города, а сами вернулись в лес в спасительную прохладу. Сережа взял с собой блокнот.       Дима знает, Сережа любит рисовать — это его секрет и отдушина. Он рисует всегда когда ему грустно и плохо. Талант художника он унаследовал от отца, хоть и отрицает это. Он предпочитает говорить, что у него не и ничего общего с родителями.       В последнее время отношение в их семье ухудшились. Серёже больно видеть, как отец подымает руку на мать, их вечные крики и разборки. Его и сестру не трогают, но он боится, что это лишь дело времени. Он пытается защитить маму, убедить, что это не нормально, но получает лишь упрёки и притензии. Дети не должны лезть в отношения взрослых.       Он рисует монстров и кровавые убийства желая избавится от негатива и ненависти. Это все по секрету рассказала ему Аня. Сам Сережа все это скрывает, боясь показаться из-за этого каким-то не таким. Его сила и внутренний стержень кажутся Диме восхитительными. Серёжа наверно самый сильный из всех людей, которые он знает и Дима рад, что такой, как он выбрал его. Самого простого и обычного, обучающего книжки и футбол.       — Дим, а можно я тебя нарисую? — неожиданно вырывает его Сережа из собственных мыслей.       — Ты серьезно? — удивляется Дима, он никогда не видел, чтобы Сережа рисовал портреты.       — Да, прости, знаю я не художник, у меня точно плохо получится, плохая идея, — тут же даёт заднюю Сережа, напоминая, что он жутко стесняется собственного увлечения.       — Нет, Сереж, подожди, — останавливает его Дима. — Я хочу. Я уверен у тебя получится шикарно. Мне попозировать? Могу принять мужественную позу.       Сережа отрицательно мотает головой, берет карандаш и начинает свою магию. Дима не умеет рисовать, он даже не пытается, хоть школа у него и направлена на развитие творческого потенциала ребенка. Но ему музыка ближе. Он не плохо играет на фортепиано, и даже знает сольфеджио, а вот художества ему не даются от слова совсем.       Серёжа же смотрит сосредоточенно, прикусывает карандаш и творит. Он не помнит сколько они так просидели. Дима позировал, Сережа рисовал.       — Не задумывался о карьере художника? — спрашивает Дима с любопытством смотря на самого себя. Он уверен в жизни он намного хуже.       — Да какой из меня художник? — смущается Сережа.       Дима видит, что похвала ему приятна. Диме хочется рассказать, как он гордится им, восхищается и ценит. Но он знает Сережа не любит комплименты, он тут же начнет смущаться и перестанет при нем рисовать. Он не доверяет похвале, поэтому хитро улыбнувшись Дима делает совершенно другое. Он переворачивает листок и рисует на ней палочку, кружек и сердечко, рядом как может рисует лягушку.       Это их шифр.       «Я тебя люблю» — о котором никто не догадается.       Серёжа улыбается и повторяет, только вместо лягушки в конце гусь. Они улыбаются и Дима подсаживается ближе и легонько целует его в губы.       Они были подростками и все это кажется таким далёким и нереальным.       — Фиолетовая пудра — В ней ты и я. Жизнь — какая ж ты акула? Ты ж — беззубая. Завтра мел исчезнет в лужах, И десятки машин За собой следы оставят Разноцветных шин. — зазвучал припев Пропаганды вырывая Диму из его воспоминаний.       — Я раньше часто тебя рисовал, — с улыбкой сказал Сережа рассматривая портрет в руках друга.       — Ага, а Аня фотографировала. Видишь она добилась успехов в собственном хобби.       — Аня молодец, — сказал Сережа, на что Дима кивнул, помня как девочка все свое время тратила на фотографии. Фотоаппарат ей достался от дедушки и все фото она сделала на нем. Благодаря ей у них множество фотоальбомов. Сережа, же хитрую схему проявление фоток так и не смог понять, — Талантливая в отличии от меня.       — Ты тоже невероятно талантлив, — улыбнулся Серёже Дима и приблизился и легонько поцеловал его в губы.       — Если хочешь, можешь ты дождаться Счастья в жизни лет так через двадцать. А мне не нужно слово «если», Мне нельзя сидеть на месте… На месте… — зазвучало из соседней квартиры.       — Мы дождались и даже двадцати лет не прошло, — мягко сказал Дима поглаживая Серёжу за подбородок.       — А что это за шифр? — с интересом спросил Арс, показывая причудливые рисунки на развороте.       — Это наше, я тебя люблю, — улыбнулся Дима, — Серёжка это конечно гусь.       — А Дима жаба, — показал язык Сережа.       — Мы с Димой еще совсем мелкими придумали свой язык. Тогда это модно было, да и Аня нашла какой то китайско-русский словарь и мы узнали, что там один символ может отвечать за полное слово.       — Мы кажется все лето его придумывали.       — Ага, а за время учебы ты заставил меня его выучить, — возмутился Сережа, помня как за две недели до лета, зубрил все эти каракули. Он обещал Диме и в письмах тот обещал проверить, переодически шифруя для него, какое-то послание.       — Мы были подростками — это казалось важным, — улыбнулся Дима. — К тому же пригодилось, когда стали старше и о своей любви хотелось кричать.       — А меня каким бы животным вы назвали? — с интересом спросил Арс, поглаживая нарисованный животных.       — Павлин, — одновременно произнесли Дима с Серёжей и сразу же рассмеялись.       Арс возмущённо закатил глаза, и демонстративно поднес руку к лицу. Но потом не выдержал и рассмеялся вместе со всеми.