Многогранное соцветие

Панталоне не нравилось, каким взглядом его одаривала Мэй по пути обратно в резиденцию. Конечно, ему совершенно не стыдно за свои поступки, он действовал лишь в своих собственных интересах, но и для самой девушки было бы полезно, если она выкинула бы Акихидэ из своей головы — вряд ли такой человек хоть когда-нибудь изменится. -Ты хочешь что-то сказать? — облизнув укушенную губу, поинтересовался Панталоне, многозначно вздохнув. — Или спросить? В любом случае сейчас нас никто не услышит. -Хозяин может узнать о твоих выходках сегодня. -Если ты, конечно же, ничего ему не скажешь, — Панталоне лукаво подмигнул ей. — Взамен я ничего не могу предложить, но Капитан «Базиля» — неплохой вариант. Мэй моментально покраснела, ее щеки окрасились в пунцовый оттенок, она попыталась ответить, но не могла открыть и рта, словно ее губы склеились. Панталоне лишь расхохотался, но выражение его лица оставалось наигранным, будто он выдавливал из себя лживые эмоции или же пытался держаться гордо перед ней. -О чем ты говоришь? Я была вынуждена находится в компании Капитана, пока ты… — Мэй решила удержать язык за зубами, не произнося грубостей, какие пытались вырваться из ее уст. -Пока я — что? — Панталоне нахмурился, от хитрой ухмылки на лице не осталось ничего. — Твой хозяин заставлял меня ублажать всех его партнеров, будто я пустое место, так какая разница — будет это доктор или кто-то другой? -Я видела ваш поцелуй, ты целовал его, потому что желал того сам, — Мэй не верила ни единому слову Панталоне, она давно поняла, что он во многом лжет во благо себе и похож больше на двуликого человека, чем на невинную овечку. Панталоне уперся двумя руками о мягкую сидушку и продвинулся вперед плечами к сидящей напротив него Мэй и, вскинув бровями, проговорил: -Ты — дура, — он откинулся обратно на спинку сиденья. — Любую эмоцию можно подделать будь — это ненависть, любовь или же неприязнь. Ты еще наивна и глупа, раз до сих пор веришь, что твой хозяин снизойдет до тебя. Он заплатил столько сундуков золота, чтобы завладеть моим телом, когда ты могла лечь с ним за пару ласковых слов. Злость осела во взгляде Мэй, она подняла руку, ей так хотелось ударить Панталоне за подобные слова в ее адрес, но запястье болезненно сжали. -Знай свое место, — напомнил Панталоне, откинув ее от себя обратно на кресло. — Если так хочешь — можешь рассказать своему хозяину, как прошла ярмарка, мне безразлично, любой исход — вряд ли принесет мне пользу. Мэй ничего не ответила, опустила глаза на покрасневшее запястье, почувствовав вину, она знает лучше всех, как Акихидэ обращается с Панталоне, часто видела, как ее хозяин поступал хуже, чем со скотом, в особенности злился из-за отказов. Мэй наблюдала всегда со стороны, с ужасом осознавая, что она бы сама вряд выдержала подобное обращение, а у Панталоне попросту не было выбора. Своего рода он заложник ситуации, когда она может выбирать свое будущее свободно и ни от кого не зависеть. По возвращению в резиденцию Панталоне быстро поднялся в комнату, сразу попросив наполнить ему ванную, из чего следовало, что в ближайшие несколько часов он не выйдет. Мэй устало выдохнула, разминая стопы, и грелась возле разожженного камина, пока ей не сообщили, что хозяин желает поговорить с ней. Теперь перед ней стоял выбор — сказать правду или солгать. В кабинете царила привычная атмосфера работы: аккуратно сложенные стопкой книги на краю стола, недавно разведенные чернила и лакированная кисть, оставленная подле. Акихидэ перелистывал медленно очередные записи, хмурясь на содержимое, и в недовольстве откидывал в сторону. Повернувшись в очередной раз, он сощурился в лице, как гнилой фрукт, и одарил Мэй сплошным недовольством, не сказав ни слова ей. -Хозяин, — девушка привычно поклонилась. — Звали? -Да, хотел узнать у тебя, как прошла ярмарка… — он опустил взгляд на бумаги, опять перелистав их. — Не было ли ничего странного… -Нет, — Мэй рассчитывала, что Панталоне оценит ее великодушие и не станет считать глупой бездарностью. — Мы прошлись мимо лавок, а после вернулись в паланкин. -Вот как… — голос Акихидэ звучал задумчиво, он пытался скрыть внутреннее раздражение, поэтому периодически на его лице проскакивали настоящие эмоции. — Тогда почему охрана потеряла вас из виду? Где же вы были? Мэй сглотнула, попятившись назад, и быстро ответила: -Скорее всего ушли вглубь ярмарки и нас не успели заметить. -Прикажи подать мне чаю и можешь идти, — Акихидэ вернулся к работе. Мэй ожидала, что ей устроят допрос похуже, но все обошлось малой кровью, хоть и хозяин заподозрил неладное, вероятно, все его мысли заняты недугом правителя Севера, и он ждет момента, когда сможет ухватиться за лакомый кусочек власти. Панталоне прождал Дотторе всю ночь, но он так и не пришел. Сердце грела мысль, что на следующий день Акихидэ назначил долгожданный прием, куда созвал практических всех главенствующих чиновников Севера, а значит Панталоне совсем скоро увидится с доктором и узнает, почему он не смог провести ночь с ним. Вся резиденция готовилась к главному событию года — день рождение их хозяина, поэтому вся прислуга занималась украшением дома и планированию блюд. Мэй вымоталась настолько, что даже упустила Панталоне из виду, когда он быстро проскользнул в винный погреб, вытащив оттуда пару бутылок, распивая их в одиночестве, одну он оставил на утро, чтобы оставить в памяти Акихидэ его день рождение, как самый незабываемый праздник. Мэй застыла в дверном проходе, когда Акихидэ сжимал рукой горло Панталоне, пытаясь переломить ему кости пальцами, но отпустил, когда хватка оказалась чересчур крепкой. Панталоне уперся ладонью о край парфюмерного столика, другой рукой погладил свою шею, громко кашляя. В глазах Акихидэ бушевало пламя ярости, он взял неподалеку стоящую бутылку вину и вылил содержимое на голову Панталоне, притянув к себе за запястье. -Только посмей испортить мне прием — и я запру тебя на сегодня, как собаку, с цепью на ноге, чтобы ты не мог никуда убежать, — в полном пренебрежении Акихидэ откинул его от себя в сторону. — Мэй, приготовь ванную и сделай так, чтобы к вечеру он стал вменяемый, а и еще… — мужчина задержался в дверях. — Кто вчера оставался присматривать за винным погребом? -Что сделать? — Мэй сразу понимала его приказ без лишних объяснений. -Как всегда, — и это означало лишить человека месячного пособия. Панталоне подхватил бутылку и выпил остатки с горла, все горло горело изнутри, дышать не становилось легче. Он мог вести себя спокойно до конца дня, снова делать вид, что рад проводить нелепые беседы в компании друзей Акихидэ, но намерен испортить все, а пару гематом — он еще способен пережить, только бы не увидел их Дотторе. Панталоне все еще не знал, как будет смотреть ему в глаза, не понимал, как правильно стоит объяснить, но игра стоила свеч. -И зачем? — устало вздохнула Мэй. — Ты мог хотя бы сегодня вести себя спокойно? От тебя требуется только составить компанию друзьям хозяина — и больше ничего. Проспись… только сначала прими ванную. -У меня сотня причин поступать так, — Панталоне сполз на пол, пусто всматриваясь в стену. Все же ему удалось уснуть после ванной и проснуться лишь потому что Мэй требовательно будила его. Шея покрылась отеками, виднелись следы от руки, Панталоне аккуратно прошелся по ним кончиками пальцами, ощущая боль, даже от таких прикосновений. Как бы Панталоне не постарался запудрить — к вечеру ситуация станет хуже, он закусил губу, понимая, что Дотторе запросто заметит, а его реакция не заставит себя долго ждать. Наемник, проявивший себя среди множества государственных чиновников, нарекает себя только на пулю в лоб. -Подай мне белила, — потребовал Панталоне и протянул ладонь в сторону Мэй. — Чего застыла?! -Это же яд. -Какая к черту разница яд или нет, если наносить не тебе! Хочешь, чтобы все увидели, как твой хозяин обращается со мной?! — Панталоне намеревался подняться сам. — Они отлично перекроют гематомы с пудрой. Я делал это множество раз, думаешь, что сейчас поменяется что-то? -В один из визитов, когда ты еще не пришел в сознание, доктор увидел эту пудру и запретил ее использовать. Панталоне лукаво улыбнулся, откинувшись на спинку кресла, и недовольно сказал: -Мне повторить или взять самому? Мэй не стала больше противится и протянула пудрицу в красной коробке, неохотно наблюдая, как Панталоне быстрыми движениями перекрывает кожу на шее. Она всегда удивлялась, как он умело может нанести на себя макияж, часто он выглядел лучше, чем любая супруга чиновника. -Где ты научился так красится? — все же поинтересовалась Мэй, ахнув в удивлении, когда от гематом на шеи не осталось ни следа. -Моя мать работала в публичном доме, а красота — это был ее единственный заработок, поэтому она всячески поддерживала свой внешний вид косметикой. Многие проститутки поступают также. Панталоне закончил, когда его внешность стала полностью его устраивать, накрашенным он выглядел еще надменнее и красивее, а в его аметистовых глазах искрился холод, смешанный с усталостью. Переодевшись в заранее приготовленный костюм черного оттенка с расклешенными рукавами и приталенными брюками, завершил все украшениями. На пальцах Панталоне красовались изысканные работы ювелиров, некоторые и вовсе были в единичном экземпляре лишь для него одного, но подобная роскошь не приносила никакой радости, только раздражение. Гости медленно приезжали в резиденцию, встречал всех сам лично Акихидэ, не позволяя сделать никому это за себя, поэтому Панталоне в скуке периодически ел виноград и бездумно ходил от одной стены огромного зала в другую, пока его не уволокли в глубь коридора. Панталоне отреагировал быстро, моментально достав шпильку из волос и приставив ее к шеи прижавшего его к стене мужчины. Капитано тихо посмеялся и сказал: -А я не зря говорил, что ты больше похож на ночную фурию, отличная реакция, — он отпустил его запястье. — Прости, мне нужно было поговорить с тобой наедине. -Жалкое мгновение и я бы вонзил ее прям в вашу артерию, — Панталоне собрал часть волос в небольшой пучок и заколол передние пряди. — Где Дотторе? И почему вы здесь? Разве приглашение было выслано? -Как раз таки о нем… он не придет.