Доставляя боль
6 января 2026 г., 21:52
В отеле было на удивление спокойно. После появления святых дела пошли даже лучше чем раньше, если быть объективным. Небольшое количество постояльцев отеля отец Франциск поднимал каждое утро по будильнику в одно и тоже время, выводил на зарядку и потом на общий завтрак и утреннюю молитву. Самые закостенелые грешники сопротивлялись и поспешили уйти, а вот детишки, чьим основным грехом было отсутствие обряда крещения сразу после рождения, обычно оставались. Большинство из них были слишком малы чтобы вообще хоть что-то понимать в религии, но массивного и высокого святого отца воспринимали как авторитета. Да и, если так подумать, то он наверное, был первым живым существом в аду который относился к ним как настоящий взрослый, а не очередной извращенец или бандит, который использовал их как курьеров для своих тёмных делишек.
После с ними садилась заниматься сестра Мария. Вроде бы обычные школьные уроки, но основной упор женщина делала на что-то вроде домоводства, уча детишек вести самостоятельную жизнь, не опираясь на взрослых, которым в аду по большей части и доверять-то было нельзя. В общем-то относительно полезные знания для тех, кого никто особо и не воспитывал до самой смерти.
Наверно больший шум подняла Чарли, которую возмутило предложение принять обряд крещения. Дети, которые уже доверяли святым были не против, но вот парочка особо впечатлительных отказались, поддавшись истерикам адской принцессы. Однако лицо этой очаровательно глупенькой девушки, в момент когда малышня возносилась в рай во время обряда, проводимого на улице у отеля и за которым следили мимо проходящие зеваки, было просто бесценным.
Аластор тогда понял, что не зря решил обозревать всё это в прямом эфире. С того момента в Аду начался реальный ад. Суета, экстренные новости от шестёрок Вокса, апокалиптичные настроения, плакаты на картонках от бездомных и нищих на улицах. Это отчаяние грешников можно было черпать руками и питаться им без каких либо усилий. А сама принцесса... О, какое же разочарование и ярость одновременно она испытывала. За пару лет работы её жалкой шарашки она могла похвастаться только Пентиусом, к искуплению которого имела крайне посредственное отношение. А тут целый первый класс маленьких ангелочков, которые Рая оказались недостойны лишь из-за какой-то формальной ерунды.
Такая драма из несправедливости системы и чужой некомпетентности. Потрясающе.
Само собой, после этого в отель пришли новые посетители, желающие покинуть тот клоповник, в котором они оказались. Но вот к сожалению для Чарли, доверить свою душу они желали вовсе не в её нежные царские ручки, а в морщинистые ладони Марии и мозолистые и грубые пальцы Франциска.
― Невероятно! Это просто невероятно! ― Морнингстар вбежала на кухню отеля, хлопнув двойными дверями и прервав кофе-брейк радиодемона после очередного потрясающего эфира. После искупления, произошедшего в прямом эфире, слушателей у него прибавилось, а как следствие, и работы.
Вслед за принцессой вошла её девушка, которая пыталась успокоить излишне разошедшуюся любовницу. Видимо, в очередной раз грешники отказались выполнять её наивное упражнение по типу падения на доверие, предпочтя общество Марии и Франциска, которые читали новоприбывшим святое писание и пытались понять, как же так вышло, что они попали в ад. Казалось бы, элементарное действие, которое стоило бы сделать сразу. Но видимо для Шарлотты эта мысль до сих пор была не очень-то очевидной.
― Чарли, но ведь ты же и сама видела что их подход работает, ― пыталась вразумить принцессу Вэгги. ― Может быть стоит всё же поговорить с ними. Начать работать вместе и тогда...
― Но ведь у меня получилось искупить Пентиуса. То что придумала я тоже должно работать в таком случае! ― Чарли едва не плакала. ― Я ведь так старалась.
Воплощение греха гордыни и истинная дочка своего отца. Всегда её “Я” было выше логики и здравого смысла. Обычно Аластор себя считал высокомерным, но адорождённая его явно в этом грехе превосходила в десятки и сотни раз. Радиодемон подумал, что вероятно в этом в том числе кроется рецепт её почти безграничных сил и магии, с сожалением осознавая, что не может пожертвовать собственным интеллектом ради прокачки гордыни на тот же уровень.
― Ну не переживай так, котик, ― нежно и почти по матерински произнесла Вэгги, поглаживая девушку по волосам. ― Во время обеда или в любое ближайшее свободное время мы подойдём к святым и попробуем узнать, в чём может быть проблема. Узнаем их секрет успеха.
― Никакого секрета нет, ― голос Марии зазвучал неожиданно. ― Те что искупились просто действительно хотели попасть в рай и понять чем заслужили собственное наказание. Не все хотят покидать это место, им тут хорошо. Некоторых грешников устраивает их жизнь, а заставить их посмотреть на мир иначе никто из нас не в силах. Верно, господин Аластор?
Радиодемон улыбнулся в ответ. С умозаключением святой невозможно было не согласиться. Очаровательно простой вывод из-за которого идея Чарли изначально и была обречена на провал по мнению его самого.
― Моя дорогая, вы как всегда невероятно проницательны, ― Радиодемон оставил опустевшую чашку кофе и призвал свой микрофон из тени. ― Впрочем это объясняет вашу эффективность.
― Благодарю за комплимент, ― голос святой был скорее скучающим. Оценка её работы, особенно такая показательная, казалось вообще не доставляла ей никакого особого удовольствия. Или по крайней мере она этого не показывала открыто. ― Можно вас на пару слов?
― Разумеется, моя дорогая Мария, ― Аластор растворился в тени и материализовался мгновенно сразу за спиной женщины. ― Но полагаю нам стоит найти более приватное место для разговора.
Женщина молча кивнула. На её лице появилась спокойная и вежливая полуулыбка. Пока они поднимались по лестнице на второй этаж, Радиодемон кинул быстрый взгляд на новоприбывших. В основном это были дети возрастом примерно лет до десяти и женщины. Мужчин было довольно мало, но данное открытие по какой-то причине его не удивляло. Возможно стоило поднять данную тему в следующем эфире или сначала обсудить её со святыми. Проводить с ними вечера за философскими беседами было по настоящему приятно. А запускать такие диалоги в эфир ещё приятнее. Погружать слушателей в сладкую тоску и болезненно депрессивную безысходность. Хотя бы на пол часа или час Ад, для слушавших эту спокойную беседу, становился философским. Прямо как у Данте.
― О чём вы хотели поговорить? ― спросил Аластор, когда они вышли на небольшой балкон на втором этаже, закрыв за собой дверь.
― О вашей связи с Каином, ― начала Мария, глядя на сферу Рая, зависшую над Пентаграм Сити. Далёкую и недоступную, но всё равно видимую слишком отчётливо. ― Полагаю вы находитесь с ним в такой же тесной связи как и мы с Раем. А значит и до вас скоро должны дойти новости.
― Интересное начало разговора, ― демон улыбнулся шире, а в голосе появилось больше помех. ― Что же за новости из рая вам пришли, что сообщить об этом вы решили в первую очередь мне. Тому, кто в искуплении грешников заинтересован меньше всего?
― Именно из-за последнего факта я и обратилась к вам, ― лицо женщины казалось грустным. ― Для вас Ад это Рай по своей сути и согласно вашему мировоззрению. Не подумайте лишнего, но в Раю многие этот факт прекрасно понимают. И их беспокоит, что Ад из места вечных мук и наказания для душ превратился в парк аттракционов. Здесь никто не может умереть, если для убийства не используют ангельскую сталь. Здесь нельзя расстаться с жизнью из-за болезней или избытка еды, алкоголя и дурмана. Здесь нет ничего что вынуждает живых людей держать себя в руках и сторониться греховных поступков если не ради Рая и Господа, то хотя бы ради собственной безопасности.
― К чему вы ведёте, святая сестра Мария? ― грустное лицо женщины выглядело для Аластора почти пугающе. ― Небеса планируют возобновить истребления?
― К тому что без проблем, которые вызывают грехи, заблудшие души даже не смогут осознать их тяжесть. И это госпожа Сиф и господин Авель хотели бы исправить, ― к концу предложения святая говорила всё тише и тише. И смысл её слов наконец-то дошёл до Аластора. ― И я полагаю что такая мысль пришла в голову не только им, но и их брату. Каину. И возможно в скором времени он с вами свяжется.
В Аду появятся новые Бароны? Новые лица, которые создадут им проблемы? Или же саму структуру ада планируют изменить ради того, чтобы жизнь им не казалась мёдом? Аластору было плевать на всех прочих грешников. В это место он стремился попасть ещё при жизни и более чем осознанно. Он здесь был не просто грешником, а именно что демоном, который пытает и мучает всех, кто по его мнению мук заслуживает. В этом было его кредо и его счастье, но то что он услышал...
Как же будет велело!
***
Первый убийца действительно обратился к Аластору спустя пару часов. Это словам святой о её крепкой связи с небесами придало только ещё больше веса. И также навело его на множество интересных мыслей относительно того, что настоящими отступниками и идущими против системы на самом деле была вовсе не Чарли, Люцифер или Лилит, а самые древние первые люди. Потомки созданных господом существ, а не создания ада или рая. Что было довольно интересным открытием, если начать размышлять на эту тему чуть глубже. Каин предложил Аластору интересное дело. Вернуться на землю всего на одну ночь и при этом сохранить свои силы. Само собой эти условия были ограниченны пространством на земле, доступным ему для передвижений, и способами взаимодействий с миром живых. Однако начало уже было интригующим. Корни связывали Ад, Рай и Землю. Они были той самой субстанцией, которая потенциально могла стереть любые границы. Навести настоящий хаос. Истинный ужас и страдания. От мыслей об этом у него начиналась тахикардия. Он чётко следовал инструкциям. Корни оплели его в аду, а выпустили на небольшом перекрёстке в болотистой местности. На небе светила бледная луна, пели сверчки, а по ощущениям было немного прохладно, хотя скорее всего на улице до сих пор было лето. Аластор попытался вдохнуть и зашёлся в кашле, согнувшись пополам. Из его рта на грунтовую дорогу вытекали клубы чёрного дыма и сухого пепла. За годы в Аду он слишком сильно привык к местному смраду и смогу и совсем забыл, что воздух может быть таким свежим и чистым. ― Полегче, парень, ― лёгкое похлопывание по спине Аластор ощутил вместе с голосом. Это говорил Каин, совершенно бесшумно подошедший откуда-то сбоку. ― К этому воздуху и правда нужно немного привыкнуть особенно в твоём случае. Дышать не обязательно для тебя, ведь ты уже мёртв. ― За меня не беспокойтесь, мастер, ― прохрипел Аластор, постепенно справляясь с кислородом в своих лёгких. ― Это лишь вопрос привычки. Вы ведь явно привлекли меня не ради какого-то одноразового мероприятия, верно? ― Верно, ― Каин улыбнулся. ― Эта работа может затянуться. Мужчина жестом указал на небольшое здание бара, стоящее рядом с перекрёстком. Око казалось старым и даже аварийным, заросшее плющом и мхом. Однако, поднявшись по небольшим ступенькам внутрь Аластор заметил что изнутри оно словно было гораздо больше чем снаружи, было куда более прибранным и приятным. В классическом стиле старых баров, украшенное деревом, а не вырви глазными атрибутами треклятого Арт-Дэко, который он ненавидел всей своей гнилой душой. По щелчку пальцев в помещении загорелся мягкий жёлтый свет. Пыль исчезла, а за барной стойкой появился шкаф с очень странным алкоголем. Каин попросил его на данный момент организовать музыкальное сопровождение для “гостей” и внимательнее следить за происходящим, чтобы запомнить всё важные детали. Мужчина сказал что попросту устал от рутинной работы в баре и хотел её оставить, потому что свободное время ему ещё понадобился. А если Аластор хорошо справится, то может получить не только бар, но и души смертных, которые по глупости захотят совершить сделку на перекрёстке. Это уже звучало как серьёзное повышение с третьей скрипки адской иерархии, до позиции максимально близкой к той, что есть у адорождённых. Ради этого стоило постараться как следует. Когда часы пробили полночь, время словно на мгновение остановилось. Тьма на улице на мгновение стала ужасающе непроглядной. Абсолютной, словно весь свет исчез за пределами заведения. ― Каин, дорогой! ― женский голос звучал немного странно. В двери прошла нагая женщина, часть тела которой была молодой и прекрасной, в другую покрывали болезненные нарывы, язвы и мутации. От неё несло гноем и чем-то специфически медицинским. Она прошла к барной стойке, немного подволакивая за собой распухшую ногу, покрытую странными наростами из кожи, жира и гноя. ― Наконец-то я дождалась этого пятничного вечера. ― Ты сегодня первая, Чума, ― Каин налил в стакан что-то густое и мерзкое на вид. Больше похожее на болотную тину с мертвыми насекомыми вместо приправы, а в центре коктейля плавало что-то светящееся и скорее всего радиоактивное. Маленькая капля скатилась с края бокала на барную стойку и прожгла её ко всем чертям. Чтобы там ни находилось, штука это была крайне токсичной. ― Как и всегда, ― в дверях появился мужчина в строгом светлом костюме. Лощёный щегол с отполированными до блеска туфлями, и золотыми запонками с драгоценными камнями. Внешне он очень сильно напоминал Ангела. Красив и опрятен. В стакан явно для него Каин налил что-то по цвету напоминавшее нефть, но помимо бензина оно воняло ещё и кровью. ― Я не имею привычки опаздывать, Война, ― улыбнулась гниющая женщина губами накрашенными яркой красной помадой. ― Ты же знаешь, я всегда прихожу на вечеринку, даже если меня пока что не замечают. ― Среди нас новенький? ― слабый голос с лёгкой хрипотцой принадлежал тощей женщине. Скелету, обтянутому белой кожей. Она, казалось, с трудом передвигала ноги обутые в стильные туфли на высоком каблуке. На её лице был полный плотный макияж, смотрящийся ужасающе из-за дикого контраста истощённой внешности и этого извращённого гламура. Аластор лишь коротко и вежливо представился, продолжив транслировать лёгкий ни к чему не обязывающий джаз, ради создания более приятного настроения. Но кажется что этой тощей даме угодить будет сложнее всего. Именно для неё Каин поставил на стол лёгкий бокал для мартини из самого тонкого стекла, наполненный не водой или алкоголем, а чем-то похожим на кучу маленьких пузырьков, от которых, как ни странно, несло медикаментами и наркотиками. ― Не ворчи так, Голод, ― Война галантно взял женщину под локоть и подвёл к стойке. Пусть она казалась самой слабой из всех, но именно от неё по какой-то причине исходила одна из самых ужасающих аур. ― Мы же здесь для того чтобы обсудить важное дельце, верно? ― Надеюсь Смерть не опоздает как в прошлый раз, ― фыркнула Голод, оценивающе начав рассматривать сложное украшение из декоративных цветов на своём бокале. ― На эту встречу опаздывать было бы крайне не разумно, ― от раздавшегося голоса спёрло дыхание. А потусторонней энергии было так много, что в помещении мигнул свет. Смертью назвали стройного и пожилого на вид мужчину с белой кожей, серыми волосами, аккуратно зачёсанными назад и чёрными впалыми глазами. ― И раз уж мы все наконец-то собрались ради по настоящему важного повода, то я предлагаю не терять времени и наконец начать обсуждать дальнейшие планы на Ад и наведению там настоящего порядка, а не той слащавой мерзости, которую породили Лилит с Люцифером. Ад должен вновь стать местом бесконечной боли.***
Валентино ненавидел Ад. Но вовсе не потому что ему там жилось как-то слишком плохо. Наоборот, его бесил ад тем что даже конченым скотам здесь жилось просто прекрасно. При жизни он не верил, но надеялся на то, что хотя бы после смерти твари получат своё. В ад он отправлялся именно с мыслью о том, чтобы стать тем самым мучителем, найти ту тварь, которая использовала его старшего брата как дешёвую шлюху, накачанную наркотой. В те годы он был довольно юн, но состояние близкого запомнил очень и очень хорошо. К сожалению из-за излишнего частого употребления и множества венерических болезней, подцепленных из-за образа жизни, брат ушёл довольно рано, оставив его один на один с этим миром, полным ублюдков. В таком обществе единственный способ выжить ― это стать ещё большим ублюдком. А в такой компании о вере даже думать не хочется, ведь если бог и правда есть, то как он всё это допустил? ― Первая сцена вышла хреново, ― буркнул Валентино, втягивая розовый дым сигареты в длинном мундштуке из чужой кости. ― Её переснимем. Повешение выглядит убого и неправдоподобно. ― Но... ― У тебя какие-то вопросы? ― резко прервал Энджела демон-мотылёк. ― Нет, ― потупил взгляд порноактёр. ― Никаких вопросов, Вал. Глядя на то, как этого тощего гея снова подвешивают и затягивают в латекс Валентино вспоминал, что раньше такой работы не было. Извращенцы в сороковых выглядели так же как и должны ― мерзкими и грязными тварями. Однако меньше их не становилось, а только больше. И именно Вал при жизни в какой-то момент решил сделать фетиш прекрасным. Добавил в грязь, мусор и литры телесных жидкостей эстетику, кинематографичность. Один из его фильмов в его прижизненные годы даже добрался до Канского фестиваля. Глядя на то как высоколобые критики смакуют банальную порнуху Вал понял что его шутка зашла слишком далеко и он в этот же момент пришол к мысли о том, что на всей планете люди это просто сборище извращённых шлюх, помешанных на сексе. Впрочем, с этого ему хотя бы удалось хорошо заработать и провести остаток своей недолгой жизни в роскоши. Глядя на яркие блики белого света на латексном костюме Энджела, Вал думал о том что в Аду ему не хватает этой самой фестивальной эстетики и небольшой вуали. Секс здесь слишком прямолинеен и груб. Слишком не отёсан, ведь его никто не пытается скрывать. И это делает публику искушённой. Просто сношаться им мало. Просто порно для них слишком скучно. ― Он задыхается по прежнему слишком не натурально, ― скучающим тоном ответил Вал. ― Переместите ремни на шею. ― Откинется, потом его снимать до завтра не можем, ― напомнил Оператор. ― Не подохнет ведь, ― закатил глаза Вал. ― Остальные сцены сделаны нормально. Труп он отыгрывает лучше, чем всё остальное. ― И то верно, ― усмехнулся мужчина, дав сигнал помощникам. Энджил стал хрипеть. Хотел возмутиться, но сказать ничего не мог из-за кляпа во рту. В Аду даже умереть нельзя, грешникам не угрожает ничего кроме ангельской стали. Они не могут откинуться больше чем уже это сделали. И уж тем более удушение им ничем не угрожает. Ведь даже тело остаётся относительно целым во время такой смерти. Валентино знал об этом наверняка именно потому что попробовал на своей шкуре. Кажется это было сразу после его попадания в Ад. Когда он увидел Энжила, который как при жизни, так и после смерти продолжал кайфовать. Да, он не попал в Рай, но то где он оказался в итоге стало раем. Диснейлендом для взрослых. И от этого стало тошно. Благо взяв себя в руки он смог понять, как добавить горечи в его излишне сладкую жизнь. ― Затяните сильнее и сделайте ещё пару пролётов. Но помедленнее. Энждил начал терять сознание. Это было приятно видеть. Приятно понимать что этот мажор больше не живёт свою лучшую жизнь. Вал ещё при жизни пытался однажды узнать что же происходит в Нью-Йорке, но из Флориды было откровенно “плохо видно”. Однажды он наткнулся на статью об убийстве двух священно служителей прямо в церкви и до самых последних дней жизни брата старался от него эту новость скрывать. Ему очень не хотелось чтобы умирающий брат уходил с тяжёлым сердцем, осознавая что тех единственных людей, протянувших им руку помощи, убили. И вероятнее всего это сделал тот, кто считал их своей собственностью. Порноактёр повис на ремне. Язык, словно синеватый слизняк вывалился изо рта. По телу прошла посмертная судорога. Это было то, что нужно для фильма. ― Отличный кадр, шеф, ― шёпотом сообщил оператор. ― Замечательно, ― Вал выдохнул облако розового дыма. ― Снято! Всем спасибо, ― он встал со своего места и направился к выходу из студии. ― Закиньте этого наркомана в его гримёрку и можете быть свободны. По пути в свой кабинет Мотылёк проходил мимо студии Вокса. Оторванный от собственного тела Телевизор продолжал вещание, но из своего кабинета почти не выходил. Мог разве что появится в каком-нибудь экране на улице, но никак не лично. В ателье Вельвет стоял ор и крик. Судя по звону стекла она вновь выкинула одну из своих моделей в окно. В его кабинете было темно и тихо. На вешалках вокруг висело множество меховых шуб, которые он грыз время от времени. А через небольшое занавешенное окно можно было хорошенько рассмотреть райскую сферу. Туда ему путь был закрыт, однако мысли о том что братец вероятнее всего находится именно там становилось чуть лучше. Пусть он будет там, пока в Аду Валентино превращает жизни всяких тварей в ужас, а существование одной конкретной твари ― в ночной кошмар. Стук в дверь вызвал волну раздражения. ― Сэр, это Эвилин. Вам просят передать срочное сообщение. ― секретарша в последнее время была занята. После провала Вокса он занял главенствующую роль в их группе, что добавляло ему возможностей для поиска потенциальных жертв по типу Энджила. Тех кого можно было бы повеселее ломать. ― Оставь у двери, ― вздохнув Вал опустился в кресло. ― Это из Отеля, ― уточнила женщина. ― Подписано именами тех самых святых. ― А вот это уже очень интересно, ― Вал хищно улыбнулся. Когда он был маленьким и святые, ещё будучи людьми, откачивали его брата после очередной ночной ломки, он сказал, что им многим обязан. И долг по прежнему не выплатил. А быть должным кому-либо Валентино очень не любил.
