Berofe I Disappear / Прежде чем я исчезну

Эпилог

Говорят, время лечит. Мне понадобились бы столетия, чтобы ужас моих подростковых лет забылся среди остальных воспоминаний. К сожалению или к счастью, люди не живут столько. Да и, честно говоря, не знаю, хочу ли я этого. Было страшно понимать, что больше не помню голос мамы или Финна, оставалось только пересматривать старые видео, чтобы хоть как-то напоминать себе о том, что все это было взаправду. Папин голос в моей голове еще жив, но стирается с каждым днем все больше и больше — я наконец начинаю понимать его. Мне понадобилось больше десятка лет, чтобы наконец признать, что он делал все правильно, не говоря мне ничего. Наверное, все идет так, как и должно. Времена, когда мне казалось, что моя миссия в этом мире — только прятаться, уже давно прошли, я наконец могу позволить себе занимать место. Много людей знают мое имя, но никто не представляет, кто я такая, и от этого становится легче. Только десяток человек во всем мире знает, что большинство моих сказок когда-то давным-давно происходили со мной. Я приукрасила мамины рассказы из детства, дополнила их своими и, вуаля — сотни деток по всему миру на ночь слушают истории про охотников и оборотней, про ведьм и обычных людей. В моих сказках никто не умирает, нет никаких хороших и плохих, потому что мне все еще не нравится концепция черно-белого мира. Они всегда заканчиваются хорошо — побеждает команда: семья и друзья. Если и был кто-то плохой, то он понимает свою ошибку, и становится хорошим. Мы показали их Кэмрин только после того, как она пошла в школу, потому что, к сожалению, реальная жизнь ни чуточки не похожа ни на одну их моих сказок. — В Сóлесе* опять неспокойно? Солес — вымышленный город с не совсем вымышленными людьми, в котором всем существам удается мирно сосуществовать. Более того, они сплочены настолько, что горой стоят друг за друга при виде опасностей. Все то, о чем я мечтала. — Говорят, девчонка-ведьма опять сбежала из дома, чтобы напакостить мальчишке-оборотню, — не отрываясь от экрана ноутбука улыбаюсь я. Айзек подходит ко мне ближе, а я наконец ставлю точку в предложении и поворачиваюсь на него — сколько бы лет ни прошло, я всегда буду смотреть на него так, словно мне все еще семнадцать. — И в чем же провинился Винни? — спрашивает он, приобнимая меня. — Ты же ее знаешь — она вечно попадает в какие-то неприятности, а он спасает ее, хотя она его об этом не просила. Персонажи сказок, все до единого, написаны с какого-то человека из моей жизни. Рассказы, конечно, вымышлены, но всегда заканчиваются так, как я бы хотела заканчивались все истории этих людей. В реальности же кому-то не повезло. Но я — самый счастливый человек. В гостиной Кэмрин и ее подружка со школы громко смеются. Дочка сказала, что они делают совместный проект по психологии — удивительно, как она вообще оказалась в расписании у семиклассницы, но мы не спрашиваем. Я, будучи на пару лет старше Кэмрин, лгала про проект на психологии для того, чтобы поехать к Питеру Хейлу, так что я ничуть за нее не переживаю. Такой «проект по психологии» рано или поздно происходит в жизни каждого подростка, который не хочет просвещать родителей в свои дела. Она вылитая копия Айзека — начиная чертами лица, заканчивая характером. Она никогда не была тихоней как я — она привыкла занимать много места с самого рождения. Могла гулять дольше всех остальных детей, а когда те уже расходились домой, мы шли домой, и она тащила нас с Айзеком играть в догонялки на заднем дворе. У меня не было ни шанса против двух оборотней, но, справедливости ради, Айзек иногда поддавался. Я выиграла всего три раза за четыре года. Я часто думаю о том, что это и есть мой Солес. Меривиль, Смитфилд, Бейкон-Хиллс, Сент-Луис, в пригороде которого мы живем сейчас… Я видела столько городов, но в каждый из них в первую очередь брала себя, и из этого не выходило ничего путного. Хотела начать жизнь с нового листа, когда поступила в колледж, оборвав контакты со всеми, кроме папы, но, не даром ведь говорят, твое всегда находит тебя. Айзек находил меня сотни раз, когда я пропадала. Всякий раз перед исчезновением происходило что-то, что полностью выбивало меня из колеи, но он знал, что нужно делать. Знал, что нужно забрать мою боль, знал, что нужно покататься со мной по Бейкон-Хиллс, знал, что нужно просто прийти ко мне домой. Но в последний раз поиски затянулись — семья Шелтон, состоящая из меня и папы, пропала из Бейкон-Хиллс — один в Портленде, вторая в Сент-Луисе. И я всецело поняла, что мой вердикт — уехать, ведь так будет лучше всем — полная чушь, когда увидела его у кампуса. Айзек не знал моего расписания, поэтому простоял у дверей около трех часов, откуда-то нарыл, что я учусь здесь и прокоселис полстраны на своем старом темно-синем ниссане. Это любимая история Кэмрин. Она часто спрашивает, откуда я так много знаю про ведьм, наверняка, догадывается, но мы ей не говорим. Пока рано. Я помню себя в ее возрасте, которая хотела разгадать все загадки мира, но ей это ни к чему. Моя дочь и без того знает всю историю семьи Хейлов, ни единого из которых никогда в жизни не видела. — Скотту не дозвониться, — говорит Айзек, — поздоровался, сказал, что опять вместе с Дереком пытаются догнать Эли, угнавшего джип Стайлза, и отключился, — поднимает брови он, явно недовольный этим. — Как эта развалюха еще на ходу… — Пойду поблагодарю бога еще раз за то, что ты продал свою два года назад, — почти что смеюсь я. — Вообще-то ниссан был очень дорог как память! — в свое оправдание тут же говорит он. — Именно поэтому отказывался заводиться последние пару лет. — Надо будет как-нибудь съездить к ним, — садится рядом со мной Айзек, как бы намекая на новое путешествие. — Я только за! — кричит через закрытую дверь Кэмрин, только проводившая свою подругу. Вот они, оборотни во всей красе! Иногда я даже жалею, что больше не могу никого удивить левитирующим в воздухе предметом. — Они с Эли бы прекрасно спелись, — шепчет мне на ухо Айзек, чтобы дочка этого не услышала. Я вновь улыбаюсь. — Это и пугает. Вот он, мой Солес. Я больше не боюсь ни Бейкон-Хиллс, ни Меривиля, ни какого-либо другого города. Дом — это не место. Дом — это моя семья, в которой я наконец нашла покой.