Восход солнца у ворот Топей Эресса

Сильвена скрестила руки и прожигала взглядом увесистую стопку нарядов, надеясь, что если будет долго на них смотреть, они исчезнут. — Это просто обед, зачем мне платье? Из-за перегородки выскочила, пританцовывая, дама без имени. Она мечтательно улыбалась и не замечала подозрительные взгляды Сильвены, поставила ее у зеркала и прикладывала поверх любимой и привычной пиратской одежды дорогие ткани. — Ну это ведь обед с Его светлостью! А еще там будет советник… — она хихикнула. — Конечно, он там будет. Он ведь королевский советник. Сильвена недоуменно прищурилась на нее через отражение в зеркале, дама хлопнула ресницами и продолжила выбирать ткань. — Именно это я имела в виду, — пропела она таинственно. — Тебе нравится этот? — Мне нравится моя одежда, — устало выдохнула Сильвена. — Можем мы хотя бы подобрать брюки? У вас не было с этим проблем в прошлый раз. Дама обиженно цокнула языком, но спорить не стала — достала из самого дальнего угла своего зала новый костюм, похожий на прошлый, и протянула Сильвене. — По крайней мере, давай заплетем твои волосы, — умоляла она и, не дожидаясь ответа, усадила ее на стул. Когда эльфийка аккуратными движениями собирала темные непослушные пряди, Сильвена ощущала мягкие пальцы, скользящие по волосам. Тихий шелест шелковых лент вперемешку с цветочным запахом одновременно успокаивали и тревожили. Сильвена через зеркало наблюдала за дамой и испытывала необъяснимое чувство благодарности. — Я до сих пор не знаю вашего имени. Дама замерла на мгновение, но тут же вернулась к ленте в волосах. — Элиана. — Спасибо, Элиана, — начала Сильвена неуверенно. Она смотрела на свои руки, перебирала пальцы, долго подбирала правильные слова. — Став пленницей короля, я не могла до конца решить, должна ли помогать. Вы и… один из солдат стали теми, из-за кого я поменяла мнение по поводу… Многих вещей. — Ганс, — едва слышно произнесла она. Имя резануло острым ножом по груди. Сильвена с трудом сдерживала дрожащую губу, готовая вот-вот потерять самообладание и заплакать. С прибытием на остров его смерть родила в ней еще более глубокие чувства вины и гнева. А еще больше злило то, что никто, кроме нее самой, не винил Сильвену в его смерти. — Гранд маршал много о нем говорил. Жаль, что все так закончилось, — она нежно провела ладонью по волосам Сильвены. — Но жизнь продолжается, правда? — Жизнь продолжается, — глухо повторила Сильвена, пока не понимая, верит ли она этим словам. Уже у двери Элиана остановила ее, чтобы поправить ленту на рубашке. Она пригладила ткань у ворота, ласково похлопала Сильвену по плечу и удовлетворительно хмыкнула. Резкий, неожиданный порыв заставил Сильвену обнять Элиану. Та дернулась от неожиданности, но не отстранилась — обняла в ответ. Сильвена ругала себя за сентиментальность, но она не успела поблагодарить Ганса за все, что он говорил и делал. Хоть этот жест не вернет его, но хотя бы в этот раз она не станет молчать, пока не стало слишком поздно. В коридоре ее ждал советник. Он в полголоса общался со стражником на гар’торском, но как только услышал скрип закрывающейся двери, обернулся. — Позвольте проводить вас, — с игривым поклоном произнес он и предложил руку. Обеденная зала осталась такой же, какой Сильвена е запомнила — массивный круглый стол, парящие над потолком свечи и большое окно, свет из которого освещал каждый узор на стенах. Только в этот раз в углах мелькали новые слуги, а король будто помолодел на сотню лет. Он одним глотком осушил бокал цветочного вина и пригласил вошедших присесть. — Прошу, капитан, — он искренне улыбнулся. — Спасибо, что приняла приглашение. Это еще один жест, чтобы выразить благодарность. — Моя команда тоже была на Эридане, — добавила она холодно, но тут же поругала себя за грубость. — Конечно. Их я уже поблагодарил и буду благодарить еще много раз. До тех пора, пока вы не уйдете с острова. Я просто подумал, что им будет неинтересно слушать обо всей этой бумажной волоките. А вот тебе, уверен, интересно знать о моих планах на будущее. Сильвена коротко кивнула. Они провели в тронном зале Нордена много часов к ряду — и ей действительно было интересно. Скажи ей кто-нибудь несколько недель назад, что она окажется в самом центре перемирия между двумя давно враждующими народами, она бы рассмеялась. Но теперь в истории Топей Эресса начиналась новая страница — и ее имя в ней уже было вписано. Взгляд невольно зацепился за вазу с пышным букетом ярко-желтых цветов. Мама всегда мечтала о мире. Она не дожила до него, но, если бы могла видеть это сейчас… Наверняка гордилась бы. — Могу гордо заявить, что мы уже подготовили корабль с металлом, которого хватит Топям на много лет. Взамен Норден обещал дать нам достаточно эликсира, чтобы полностью восстановить древо. Сильвена заерзала на месте. Это все она слышала на совещаниях с королем Топей, но тогда она не задумалась об одном: как светлые собираются провозить груз второй раз. Сердце забилось чуть чаще, она нахмурилась. Невольно она встретилась взглядом с Каледором, ища в янтарно-карих глазах ответы и спасение. Он коротко улыбнулся, Сильвена повернулась к Фа’Драэлю. — Но я… — голос сорвался, нижняя губа испуганно дрогнула. — Я ведь выполнила свою работу? Провела корабли на Топи и… Король поднял руку и, продолжая улыбаться, замахал перед лицом. — Конечно. Ты выполнила больше, чем просто работу, — успокоил он ее. — Тебе больше не нужно возвращаться на Топи. — Но как…? Он порылся в пергаментах и нашел небольшой свиток со знакомой Сильвене восковой печатью. Черная метка едва пульсировала. Так же, как и метка на ее шее. — Придворный маг создал эту печать, чтобы корабли Гар’Тороса могли проходить через барьеры. Сильвена, ошарашенная, приняла свиток и переводила взгляд с него на короля. Документ в ее руках был соглашением, скрепленным не страхом или необходимостью, а надеждой и доверием. Пока Сильвена пыталась до конца осознать происходящее, в залу вошел стражник и, поклонившись королю, сказал ему что-тона ухо — коротко, сдержано, тихо. Фа’Драэль хмыкнул и приказал стражнику вернуться на пост. — Прошу меня простить, — он грузно поднялся на ноги, скрипнув стулом по плитке. — Меня ждут дела. Еще раз спасибо за визит, капитан. Надеюсь, вы наслаждаетесь последними днями на Гар’Торосе и готовы к новым важным переменам. Еще рано поздравлять Проклятого с пополнением на корабле? Его басистый хохот разнесся по зале, Сильвена напряглась. Она вопросительно смотрела на короля и когда он набрал в грудь воздуха, чтобы договорить, Каледор вдруг подскочил и поклонился. — Ваша светлость, — перебил он. — Спасибо за прием. Мы не станем отвлекать вас от дел. Не позволив растерянному королю закончить, он взял Сильвену под руку и повел ее к выходу. — Конечно-конечно. Через два дня будет бал, буду рад видеть на нем тебя и твою команду, капитан, — послышалось в спину, прежде чем дверь за их спинами шумно закрылась. Сильвена стало казаться, что весь дворец знает что-то, чего не знает она. Они все скрывали что-то, связанное с Каледором. Это сводило с ума, у нее чесались руки взять советника за ворот его дорого вышитого золотом камзола и выбить правду. Они молча шли по пустым коридорам. Сильвена вслушивалась в их синхронные шаги по плитке, стараясь увести себя от тревожных мыслей, но вновь и вновь к ним возвращалась. Непонятные секреты, будущее Топей, а главное — надвигающееся, неизбежное расставание. Вдруг откуда-то со двора донеслись звуки боя. Сильвена подскочила к ближайшему окну. На заросшей кустами поляне сражались солдаты — игриво, расслабленно, однако точными и меткими движениями. Кто-то смеялся, кто-то ругался на гар’торском, кто-то спокойно наблюдал за этим со стороны. Сильвена развернулась на пятках и втянула грудью воздух. — Прощальная тренировка? Каледор вскинул бровь, немного подумал и, в конце концов, одобрительно кивнул. Он взял Сильвену за руку, ускорил шаг и повел ее в неизвестном направлении. Скоро они оказались на небольшой поляне, спрятанной в тени раскидистых деревьев. Сильвена усмехнулась про себя — именно такое место она представляла, когда хотела привязать советника к дереву и наблюдать за его медленной смертью. Тогда она ненавидела его до дрожи в пальцах, считала, что это заслужено. Чувствуй она сейчас то же самое, возможно, было бы намного легче. Но судьба выбрала другой путь. Вместо удовлетворения этим воспоминанием она чувствовала горечь. Когда Каледор оказался на пороге смерти, ей совсем не хотелось, чтобы он медленно, — или быстро, — умирал. Сердце дрогнуло. Сильвена тогда боялась не только за жизни своих друзей, зависящих от советника, но и за его. Из мыслей вывел голос советника. Он что-то сказал, и как только Сильвена подняла на него взгляд, в руки ей упал ненавистный тяжелый гар’торский меч. Не теряя времени, Каледор встал в стойку. — Солдаты иногда тренируются здесь, но деревянных мечей я не нашел. Сильвена подумала, приходил ли сюда тренироваться Ганс, но произнести вопрос вслух не смогла. — Обещаю поддаваться, — добавил Каледор после долгого ожидания ее реакции. — А я не обещаю. Сльвена рванулась вперед. Меч неприятно оттягивал руку, отказывался повиноваться, но тело помнило, как им пользоваться. Первый удар получился агрессивным, наполненным внутренней яростью, но точным. Каледор смог отбить, но ему пришлось отскочить в сторону, чтобы восстановить равновесие. Сильвена резко развернулась и, оттолкнувшись от земли, напала снова. И продолжала нападать. Спустя несколько удачных попыток она поняла, что советник действительно поддается, не вкладывает в удары столько силы, сколько она, позволяет ей избавиться от того, что копилось внутри много дней, но что хуже — усмехается. Наконец мечи столкнулись с глухим звоном — Сильвена нахмурилась, завела меч перед лицом Каледора и ударила снова. Он легко отразил выпад, но ей удалось оттолкнуться от земли и пойти в обход. Вторая атака была более выверенной. Советник смог увернуться, но не ответил. Она сражалась яростно, а он осторожно, будто боялся поранить. Сльвена не теряла натиск. Она дышала тяжело, сквозь стиснутые зубы, но продолжала. В какой-то момент ей удалось игнорировать тяжесть и меч стал ее продолжением, взял на себя всю вину, гнев и страх. Каледор отбился еще несколько раз, прежде чем раздраженная Сильвена повалила советника на влажную от утренней росы траву. Каледор с глухим хрипом ударился спиной о землю, но не сопротивлялся. Сильвена замерла над ним. Меч в руке дрожал — то ли от усталости, то ли от еле сдерживаемых чувств. Она занесла его над головой и с силой вонзила в мягкую землю рядом с головой противника. Глухой звон и хруст веток раздался эхом где-то позади. Ошарашенный, Каледор смотрел на поцарапанный металл, а она — на его карий глаз. Она волей судьбы сделала Каледора похожим на себя, но это не могло полностью сделать его частью ее мира, не могло сделать его пиратом. Частью ее семьи. Сильвена дрогнула, когда щеки обожгла мокрая дорожка. Она дергано вытерла ее рукавом, испугавшись, что не сдержала эмоций, но подняв голову к небу осознала, что это всего лишь дождь. Который, однако, принес за собой промозглый ветер, загнавший их обратно во дворец. Кутаясь в теплый плед, Сильвена нервно бродила от одного угла спальни до другого, не могла найти себе место. Она остановилась перед зеркалом и пыталась поговорить вслух сама с собой, привести мысли в порядок, но песчаный замок только сильнее разваливался, песок просыпался сквозь пальцы, а морские волны жадно облизывали остатки того, что она могла починить. В конце концов, она просто чувствовала себя глупо. Она собиралась встретиться с командой, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, когда в дверь сдержанно постучали. Незнакомый ей стражник молча протянул конверт и быстрым шагом скрылся за углом коридора. «Приходи в оранжерею. Пожалуйста. К.» Сильвена сжала в руке записку и с силой прикусила губу. Оранжерея встретила ее свежей прохладой после дождя. Воздух пах землей и цветами со всех полей замка. Сквозь мутное стекло мягко струился свет и золотом опадал на позеленевшую листву. Каледор стоял у дерева, нервно теребил рукава кителя. Солнечные лучи освещали его натянутую словно струна спину. Погруженный в свои мысли, Каледор услышал медленные, едва различимые шаги, только когда она оказалась рядом. Он развернулся и прочистил горло прежде чем сказать то, что Сильвена и без того знала. — Ты обещала поговорить. Сильвена ничего не ответила. Она замерла там же, в паре шагов от советника, и отвела взгляд. В груди снова зашевелилось то, что она столько раз пыталась игнорировать, спрятать как можно глубже и, в конце концов, похоронить. — Ты злишься? — Нет. — Тогда почему молчишь? Дыхание сбилось. Свежий воздух стал ядовитым, в глазах потускнело. В поисках опоры, Сильвена присела на один из корней дерева. Она закрыла лицо руками и посильней надавила. Советник опустился рядом. Он терпеливо ждал, держась на расстоянии достаточном, чтобы Сильвене не захотелось схватить его и крепко обнять — вместо тысячи пустых слов. Слов, которые не помогут в одночасье исполнить все ее эгоистичные желания. Был ли в таком случае в них хоть какой-то смысл? — Я… Я не знаю, что сказать. Я всегда молча убегала, оставляя позади разговоры. — Почему? — Потому что казалось, что так проще. Потому что казалось, что так я не причиняю вреда тем, кто дорог. Но когда я прочла книгу, я… Я очень разозлилась на рыцаря. Этот подлец просто ушел, оставив за спиной столько разбитых сердец! Не попросил прощения, даже не попрощался — это была первая моя мысль. А потом я представила, что прощаюсь, представила, что прошу прощения. Но… Но это ведь не поможет? Я не понимаю, как поступить правильно. Сильвена продолжала избегать испытующий взгляд, смотрела куда угодно, только не на Каледора. Ей вдруг стало невыносимо страшно от мысли, что ему может быть безразлично. Что, если пока она, словно змей, извивается в оковах собственных чувств к эльфу, которого никогда не должна была полюбить, он просто ждет, когда все это закончится? Однако он вспомнил об обещании, привел ее сюда, просит поговорить. Сильвена прерывисто вздохнула и подняла взгляд. — Я буду скучать, — вырвалось прежде, чем она успела подумать. В груди неприятно заскребли грифоны. — По тренировкам, по твоим глупым советам на корабле, по… всему. Буду скучать по всему. Она будет скучать по шелесту пергамента в каюте посреди ночи, по бликам солнца в светлых волосах, по тренировкам, по тому, как он задерживал дыхание каждый раз, называя ее по имени. По смеху над шутками Ганса и по мелким бессмысленным спорам. А еще она будет скучать по пьяным и безрассудным поцелуям во время шторма, которые до сих пор ощущались под кожей и доводили до мурашек. Сильвена начала скучать уже в тот момент, когда ступила на мощеную дорогу порта Гар’Тороса. Она скучала даже тогда, когда он стоял рядом и ничего не могла с этим поделать. — А я буду скучать по тому, как ты притворяешься, что тебе все равно, — спокойно ответил он. — Хотя на самом деле тебе важно больше, чем всем остальным. — Пожалуйста, — Сильвена подскочила на дрожащих ногах, — не надо. — Сильвена, — он тоже поднялся. — Что ты хочешь услышать? Что я хотела бы не чувствовать этого? Что мне больно от самой мысли, что мы скоро уйдем с Гар’Тороса, а ты останешься? Она начала задыхаться, хотелось разорвать на себе удушающую одежду, хотелось с разбега прыгнуть в ледяную морскую воду. Сильвена направилась к выходу. Чертово дерево, казалось, овладевает ее телом и ее сознанием, заставляя говорить слова, которые она не собиралась произносить вслух. Но Каледор успел догнать ее. Он взял ее за запястье и потянул на себя. — Скажи все то же самое, но глядя мне в глаза. — Ты поэтому позвал меня к дереву? Чтобы силой выпытать признание? — Не уходи от вопроса. Я… Признание? — он запнулся, удивленный, но тут же вернул самообладание. — Вообще-то, да. Именно его я бы и хотел услышать. — Перестань, — умоляла она с придыханием. — Пожалуйста. — Сильвена, — произнес он серьезно, держа ее за плечи достаточно крепко, чтобы она не сбежала. — Я на пороге, возможно, самого важного решения в своей жизни. Не уходи, не сказав мне этого в глаза. — Давай закончим этот разговор. Я не могу остаться здесь и по вечерам гулять с тобой среди орхидей. А ты не можешь уйти и стать частью моей команды. Найди себе светловолосую советницу, пусть она улыбается тебе за ужином, пусть слушает истории, как однажды ты ходил на одном корабле с Капитаном Проклятого. Каледор долго смотрел нее в поисках истины, будто слов было недостаточно. Сильвена ждала от него слов, ждала действий, но ничего не происходило — только пристальный, испытующий взгляд. Когда сдерживать волны горьких слез стало почти невозможно, Каледор вдруг изменился в лице. Напряжение сменилось облегчением, он смягчил хватку, нежно провел по плечам и… улыбнулся. — Это похоже на то, что я хотел услышать. Мне нужно было это услышать. Спасибо. В одно мгновение он преодолел и без того опасное расстояние между ними. Пение птиц и шелест листвы заглушались стуком сердца и гулом в висках. Каледор наклонился и поцеловал Сильвену прежде, чем она смогла осознать. Она не успела ни ответить, ни оттолкнуть. Так и осталась стоять, будто зачарованная, с широко распахнутыми глазами. Забыв, как дышать. Мысли, до этого и так смешанные, спутались еще сильнее. Каледор медленно отступил. Он последний раз посмотрел на Сильвену и в пару шагов оказался у выхода. Там он вдруг остановился и развернулся к ней, продолжая улыбаться. — Женщины, к слову, не становятся советницами. — Что…? — опешила Сильвена. — Какая вообще раз…? Договорить она не успела. Каледор оставил ее одну в оранжерее. Она смотрела на заросший плющом вход, пока не смогла наконец оторвать ноги от земли. Она побежала за советником, но его уже не было видно. Сильвена остановилась у входа в сад, тяжело дыша. Ветер развивал волосы и щекотал шею, золотистый свет падал на белый шелк, а редкие прохожие мимо придворные подозрительно оборачивались на чужестранку, которая стояла у кустов орхидеи и не могла остановить истеричный смех. Они ускоряли шаг и перешептывались, а Сильвене было все равно. Она продолжала смеяться, только бы не заплакать от отчаяния.