Цветение

Неделя подготовки к Дурга-Пудже была полна суеты. Улицы города постепенно, но с удивительной скоростью обрастали украшениями; яркие скопления цветов добавили красочности, оживили привычный, уже приевшийся городской пейзаж. В преддверии праздника Калькутта загудела по-новому, жизнь в ней забурлила, словно в пчелином улье, и только следящие за так называемым порядком британские служащие были в нём чужаками. Весь город готовился, вместе с ним и дюжина — и, как одна из её представителей, готовилась и Деви, но терзаясь вопросом: к празднику или собственной смерти? Она совсем потеряла покой. Пока всё вокруг обретало бóльшие краски, чей апогей яркости наступит с Дурга-Пуджей, для Деви, наоборот, жизнь обесцвечивалась. Она теряла оттенки, тускнела и всё больше окрашивалась лишь в тревогу из-за утомительного ожидания неизбежного. Лишь бы отвлечься, с утра до вечера Деви была чем-то занята: возилась с документацией, занималась делами дома, распоряжалась и следила за подготовкой к празднику и украшением, по поводу чего ежедневно сталкивалась с претензиями Анила. Дядя мозолил глаза, не делая и малой части от того, над чем хлопотала Деви, но она справедливо рассудила, что пускай он говорит что хочет, лишь бы не вмешивался. Стань Анил с его кошмарным вкусом и манерой ведения дел активно совать нос в подготовку, Деви не знает, получилось бы у неё сдержать порыв выдрать язык из его трепливого рта. Однако желание натравить на дядюшку тигра было слишком велико, и однажды Деви не упустила возможности припугнуть им бедового родственника — Анил крайне возмутился, но умолк. Подаренный лордом де Клером питомец был единственным, что радовало Деви последние несколько дней. Удивительно, но Манаш, достаточно свободолюбивый и предпочитающий в течение дня ходить где попало под присмотром приставленного слуги, стал проводить с Деви всё время. Даже оставался в её кабинете, пока она возилась с документацией, хотя не особо это место любил. Будто чувствовал её настроение или даже... скорее предчувствовал будущее. Деви смотрела на него, терпеливо лежащего на полу, поверх листов бумаги, что держала в руках, с сожалением и виной. — Прости, хороший мой, — качала Деви головой. С тигром регулярно гулял Архат, но компании его одного для этого дикого кота не было достаточно. Ему требовалось её, хозяйское, внимание, а Деви с головой нырнула в работу. Тигр не оставлял её, пока она пребывала в резиденции Шарма, радовал своим видом и успокаивал, охотно подставляясь под ласковые руки Деви, когда она хотела его тискать — никому другому, помимо неё и Архата, он такие вольности не позволял. Ходил за ней спокойно и терпеливо, не проказил и внимания не выпрашивал. Как верный спутник. В его присутствии Анил высказывал Деви свои, без сомнений, чрезвычайно важные измышления с заметной долей опаски, то и дело косо поглядывая на лениво сидящего неподалёку «большого драного кошака», как дядюшка мысленно называл его. Стоило только Манашу уловить в мужском голосе слишком явную претензию, строгость или угрозу, как к угрозам тут же прибегал сам — бесшумно подходил на защиту Деви, одним своим видом напоминая, что он не просто домашний исполинский кот, а действительно опасный хищник. И, смотря на него, на этого большого, верного хищника, Деви не могла перестать всякий раз вспоминать генерал-губернатора. Кристиан де Клер подарил ей не просто диковинную зверушку — он подарил ей хорошего друга. За это, пожалуй, его можно было поблагодарить. С лордом она не виделась с того самого дня, когда на залитой солнцем веранде своего дома он читал ей поэму «Каин». После она вовсе не вспоминала о нём — произошли куда более волнующие её события. Однако сейчас, по самые уши увязнув в рутинных хлопотах и в то же время утопая в тревоге, Деви слишком часто ловит себя на мыслях о нëм. Кристиан де Клер вспоминается ею совершенно случайно; занятая работой, Деви в своих размышлениях спотыкается о его имя неожиданно для себя. Возможно, нечто внутри неё воспринимает его островком странного спокойствия — Кристиан де Клер где-то там, за чертой, совершенно по менталитету и воспитанию далёкий от всего того безумия, что разворачивается рядом с ней. Недосягаемый. Деви раздражалась от подобного осознания. Вот именно — ну его, этого бесконечно далёкого от неё человека, ко всем Асурам! Будто ей больше нечем заняться. Но частью сознания понимала она, что раздражает её вовсе не сам Кристиан де Клер, а её появившаяся привычка всюду его вспоминать. По своей природе не особо усидчивая, она терпеть не могла бумажную волокиту и мечтала передать заполнение бумажек кому-то другому — и тем страннее было видеть, как она остаётся в кабинете до глубокой ночи. Узнавший об этом Камал только в задумчивости чесал бороду; Архат от комментариев воздерживался, но порой во взгляде его проскальзывала обеспокоенность, а Айшвария ахала да охала о том, что из-за отвратительного режима сна у Деви испортится внешний вид и здоровье — казалось, она, даже по прошествии пяти лет, всё ещё не отвыкла от того времени, когда от юной восемнадцатилетней Шарма требовались лишь манеры да внешность для успешного замужества. Самой же Деви, признаться, стало плевать и на то, и на другое, и даже на замужество — в сравнении с неумолимой судьбой оно казалось мизерной проблемой. В кабинете она засиживалась только для отвлечения от навязчивых мыслей, а спать стала меньше из-за кошмаров. Во снах она умирала, и каждый раз — разными способами. Незадолго до начала Дурга-Пуджи Деви достигла апогея своей тревоги, сорвалась и прямо-таки сбежала посреди ночи в поле. Последнюю подобную выходку проворачивала она пять лет назад ещё при живом Кайрасе, будучи всего лишь восемнадцатилетней младшей наследницей Шарма. Как давно это было, словно в прошлой жизни. «Увидь меня сейчас Айшвария, — думала Деви, натягивая на себя мужскую английскую форму для верховой езды, — да ещё и в таком наряде... — волосы она заплела в простую косу и в полумраке глянула на себя в зеркало. В глазах её догорал мятежный огонёк — последнее, что у неё осталось. Раньше он горел ярче, жарче. Деви невесело усмехнулась. — В обморок бы упала.» Сейчас она госпожа Шарма, почти глава рода, и вольна делать всё что заблагорассудится, но по резиденции шмыгнула так же тихо, как и пять лет назад, прячась от слуг и ещё живого тогда брата. Госпожа изволит прокатиться ночью непойми где, одетая подобно английскому мужчине, — абсурд такой, от какого весь дом поднимется на уши, а разъясняться сейчас со всеми и успокаивать Архата было выше её сил. К тому же, подобную шалость было проще принять от глупой, молодой восемнадцатилетней Деви, нежели от Дивии Шарма. Не потухшая, но насильно приструнëнная мятежность её характера вырывалась изнутри желанием взбунтоваться — чтобы и Айшвария, и Архат, и Камал, и вообще все видели её вольность, что она всё та же Деви, но... Тяжёлым камнем на сильном, молодом, но уже усталом сердце и девичьих плечах лежали множество «но», последующих после, а Деви слишком истерзана собственной тревогой, чтобы улаживать возникнувшие следом вопросы. Она вздохнула, чувствуя себя давно скованной по рукам и ногам и почти смирившейся с этим. Почему-то шнырять втихую по резиденции ей даже понравилось — было в этом что-то родное, давно забытое. Словно не было этих адских пяти лет, словно вот-вот её поймает Айшвария и сдаст Кайрасу, а мятежная Деви потом полезет на улицу через окно. У неё, идущей в тени коридора, с болью сжалось сердце от проснувшейся тоски — по брату, по тому времени, по той себе. У выхода, к удивлению Деви, её нагнал Манаш. С коротким, едва слышным урчанием он показался сбоку, следуя за хозяйкой, видимо, ещё от самой её комнаты. — Хочешь со мной? — шепнула она и, заметив интерес в блеснувших тигриных глазах, махнула рукой. — Пойдём, мой хороший... Она заговорщически улыбнулась и направилась к конюшням, и Манаш бежал рядом. С ним ей было ещё спокойнее, чем с кинжалом за пазухой. Впрочем, кинжал она тоже взяла. Деймос встретил её с заметной радостью, тигра — настороженно и немного враждебно, но сбросить седока, впрочем, не пытался. Деви чувствовала, как угасает её тревога, стоило ей очутиться на мощной лошадиной спине. — Не забыл ещё дорогу? — спросила она, склонившись к чёрной крупной морде. Деймос возбуждëнно дëрнул массивной головой, заплясав в нетерпении на месте, и Деви улыбнулась в предвкушении. — Ну вперёд, вперёд. Её пленило приятное волнение. Выбравшись в поле, Деймос самозабвенно припустил вперёд с прытью вырвавшейся из клетки птицы, устремившейся на волю. Вместе с ним взлетала и Деви: грудь распирало от ощущения этой захлëстывающей, залихватской свободы, и, задыхаясь, она подставляла ветру лицо, и всё равно ей было на растрепавшуюся косу. Госпоже Дивии Шарма нечего тут делать, её плечи давно несут на себе груз ответственности за имя и честь её рода, но Деви не может повернуть обратно — пожалуйста, ну пожалуйста, дайте ей хотя бы на мгновение почувствовать отголоски прежней себя. Её переполняли восторг и в то же время глубокая печаль, противоречивые чувства рвали на части, и Деви хотелось напиться этой свободой, захлебнуться ею — быть может, в последний раз. Смиряться с судьбой или нет, она ещё не решила. Лихими прыжками рядом нëсся взбудораженный Манаш, впервые попавший в столь вольное место, и его мощная, гибкая фигура мелькала в лунном свете то там, то здесь, но от хозяйки далеко он не убегал. Одурманенный свободой конь метался по полю, а Деви, не разбирая дороги, даже не управляла им — лишь держалась в седле, полностью отдаваясь ощущениям и захлестнувшим её эмоциям. И только когда пыл Деймоса поугас, и он, перейдя на шаг, затем остановился, а новый порыв ветра пробежался по девичьему лицу, Деви почувствовала холодок на щеках и поняла, что плакала. Коснулась кончиками дрогнувших пальцев влажной дорожки под веком, шмыгнула носом, заторможенно оглядываясь. Взгляд её наткнулся на стоящее неподалёку стройное цветущее дерево, чью крону орошал лунный свет. — Чампа... — тихо произнесла Деви. Помолчала несколько секунд, задумавшись, и вдруг, будто пробуя на вкус и перекатывая это слово на языке, неосознанно протянула: — Плюмерия... Кристиан де Клер — ох, вновь он, вновь о его имя спотыкаются её хаотичные мысли. Но образ ночного поля с пурпурным цветущим под луной деревом, оказалось, крайне прочно связался с юношей Тианом в её голове. Деви насупилась, понимая, что против воли видит его высокую, статную фигуру среди полевой травы, и упрямство, с каким это воспоминание рисовалось перед её глазами аж спустя пять лет, отчасти её ужаснуло. Происки её встревоженного, измученного сознания! Не может она в самом деле скучать по этому англичанину! И всё-таки цветущее дерево увлекло её, потянуло к себе. Деви спешилась и отпустила Деймоса побродить поблизости. Манаш покрутился рядом и затем, с разрешения хозяйки, прыгнул в ближайшие густые заросли травы. «Пять лет прошло, а оно стоит, — подумала Деви, коснувшись древесного ствола, очертив кончиками пальцев грубый узор коры. Подняла голову, всмотревшись в цветущую крону. — Всё такое же.» Сколько всего с Деви успело приключиться, а дерево неизменно стоит посреди поля — и будет тут стоять столько, сколько Деви не удастся при всём желании прожить. Ночной шум убаюкивал, обволакивал удивительным природным умиротворением истерзанную душу, и Деви опустилась на траву. Сначала сидела, вглядываясь в поле, насколько позволяла освещённая луной ночная темень, а затем и вовсе опрокинулась на спину, улеглась под цветущим деревом и закрыла глаза. Где-то гулко пели цикады, шуршал недалеко Деймос, и пахло тёплой ночью, её утерянной беспечной юностью и плюмерией. О чём бы Деви ни думала, мысль о генерал-губернаторе была удивительно настойчива, то и дело маячила и отвлекала. Быть может, потому что место это не представлялось без него. — Ох, какая дурная-то, — пробормотала Деви едва слышно, массируя пальцами переносицу между схмуренных бровей. Нечего тут делать второму, после королевы Англии, по важности лицу в стране. Лорд де Клер сейчас либо предаётся сну, либо, будучи ещё большим, чем Дивия, трудоголиком, занят работой. Чем больше она думала, чем занят этой ночью генерал-губернатор, тем бóльшим было её удивление, когда до её слуха донëсся инородный, посторонний шум, выбивающийся из слаженной гармонии ночных звуков. Перетоптывание копыт и характерное лошадиное похрапывание насторожили Деви — то был точно не Деймос, чьи поступь и голос она узнавала среди всех прочих скакунов. К тому же, Деймос был в другой стороне, а значит сюда кто-то ехал. С лёгким волнением притихшая Деви осторожно нащупала рукоять кинжала, с коим умела теперь должным образом управляться после тренировок. Где-то рядом схоронился в траве и Манаш — он её в обиду не даст. Метнулась абсурдная мысль — а вдруг он?.. — но Деви приказала себе не думать о ерунде в столь напряжённый момент. Всё тело было готово вытянуться струной для вынужденной самозащиты. А может, лучше броситься в атаку первой?.. С лёгкого бега прибывшая чужая лошадь перешла на шаг, а затем Деви чётко услышала, как она остановилась не столь далеко. Отлëживаться дальше было невыносимо, и Деви осторожно приподнялась на локтях, из высокой травы высматривая, кого же принесло к этому дереву. Крайне странно она столкнулась взглядом с внимательно смотревшим на неё из седла генерал-губернатором. — Я уже испугался, что вы вновь упали с лошади и лишились сознания, — раздалось на английском. Деви услышала его голос и впала в глубочайший ступор. Кристиан де Клер... Откуда он вообще здесь взялся?.. Сначала показалось — вовсе сдурела, раз везде он мерещится, но с каждой секундой это всё меньше и меньше походило на иллюзию. И обознаться она не могла — в лунном свете силуэт лорда де Клера был уж очень узнаваем. Более того, спутать его голос с чьим-то ещё она не сумела бы даже при всём желании. Не передать словами степень изумления, которое настигло Деви в то мгновение. Сидящий в седле на недалеко остановившейся лошади, Кристиан был более чем настоящим — и он вовсе не спал или работал в собственном особняке в богатом районе английской диаспоры. Ещё больше растерялась Деви, почувствовав вдруг всколыхнувшееся внутри воодушевление, и ужаснулась мысли, что на самом деле искренне рада его появлению здесь. — Не бойтесь понапрасну, — ответила она, всё ещё приподнимаясь на локтях над травой и надеясь, что Кристиан, так внимательно смотрящий на неё, не заметил, скольких усилий ей стоило удержать собственную реакцию. Ни лицом, ни голосом не показала, насколько удивилась, а тем более неконтролируемо обрадовалась этой встрече, почти сохранив невозмутимость. Неосознанно расслабила руку, перестав сжимать рукоять кинжала. Тревога улеглась, и сама собой мелькнула мысль — почему же Деви так безоговорочно уверена, что этот человек не причинит ей вреда? В этом у неё не промелькнуло ни одного сомнения. Пребывая в крайне смешанных эмоциях, Деви вернулась в сидячее положение, не сводя глаз с прибывшего лорда и размышляя, стоит ли приветствовать его при данных обстоятельствах со всеми формальностями. Конечно, это генерал-губернатор, нынешний управленец Западной Бенгалии, а она — почти глава одного из самых влиятельных индийских родов, но встретились они в поле, сбежав из своих резиденций точно юнцы, которым опостылело торчать в заточении в богатых стенах. Эта встреча никак не могла нести в себе формальность, да и Деви вспомнила, что одета подобно английскому мужчине, ещё и с растрëпанной косой, и предпочла бы, чтобы лорд де Клер не напоминал ей лишний раз о её статусе. Она слегка склонила голову, разглядывая его, и готова была поклясться, что заметила его одобряющую, приветственную улыбку. Она показалась ей даже радостной, и Деви про себя усмехнулась взволнованно — неужели он столь рад её видеть здесь? Ощущения были странные и напоминали те, что возникают при встрече после долгой разлуки. — Как вы узнали меня? — спросила Деви, наблюдая, как плавно и лихо Кристиан, одетый в костюм для верховой езды, спрыгивает на землю. — В траве трудно разобрать. — Заметил его издалека, — кивнул Кристиан в сторону Деймоса. — А он, насколько я помню, кроме вас никого не признаëт. Ваше чудовище трудно забыть. — Он будет польщён. Кристиан склонил голову в качестве приветствия, и Деви повторила за ним, наблюдая с любопытством, и оба не оборвали при этом зрительный контакт. Деви проклинала его и себя за свою реакцию — внутри всё встрепенулось взволнованно, трепетно, радостно, и она ничего не могла с этим поделать, особенно различая в его взгляде ту же радость. Кристиан отвёл глаза, но лишь для того, чтобы оглядеть округу, цветущее дерево и весь пейзаж, а затем вернуть ей своё внимание с ещё более явной улыбкой. Словно ему особенно нравилось её присутствие. — Этому месту определённо не хватало вас, — сказал он и, тихо шурша травой, приблизился, войдя под цветущую крону. Деви промолчала, хотя она была того же мнения о нём. Ведь именно с ним ассоциировались это поле, это дерево и эти цветы. — Говорите так, будто были в этом месте частым гостем, — усмехнулась Деви, качнув головой и вовсе не веря этому. Странное стечение обстоятельств и огромное совпадение — вот чем была их встреча что тогда, пять лет назад, что сейчас. Вовсе не бывал генерал-губернатор здесь часто. — Я видел этот пейзаж достаточное количество раз, — невозмутимо ответил Кристиан и легко, тихо опустился на траву рядом с сидящей Деви. Та не была против такого соседства. Он заглянул ей в глаза, видя в них настороженное, немного хищное выжидающее любопытство. — И особенно хорош он был лишь два раза. Первый — в нашу первую встречу. Кристиан видел, как оценивающе, заинтригованно Дивия сузила глаза в лёгком прищуре. — А второй? — Сейчас. За её реакцией он наблюдал с особым вниманием, подмечая, как на самом деле растерялась от этого заявления госпожа Шарма. Но всего секунда её промедления — и губы её растянулись в усмешке, глаза с опасным вызовом блеснули, однако Кристиан успел разглядеть её изначальные эмоции. Деви вдруг развеселилась, поспешно скрывая за безобидным ехидством своё глупое, неожиданное, но такое по-девичьи лёгкое смущение. — Неужели вы ждали моего появления здесь? — залукавила Деви исключительно ради собственной забавы и прикрытия. Довольно с неё, теперь смущать его будет она! Раздражал её не де Клер, а то, как по-дурацки глупо она реагировала на его комплименты. Тем неожиданнее был для неё его честный ответ: — Я периодически выбирался сюда, после того как узнал, что вы выжили после... трагедии в Гималаях. Но ни разу не довелось встретиться с вами вновь. И она вновь проиграла ему, застыв на месте в молчании. Что-то внутри встрепенулось и замерло от мысли — он надеялся столкнуться с ней ещё раз, приезжал сюда. Сколько раз? И сердце отчего-то застучало быстрее, и кровь живее хлынула по венам, и её охватило какое-то непривычное, удивительное девичье волнение. Деви не позволила себе никак среагировать, не собиралась терять достоинство, и ни один мускул не дрогнул на её лице, выражающем недоверчивое, но заинтригованное любопытство. Внутри, не в пример внешнему горделивому самообладанию, всё вспыхнуло — да как может она реагировать на слова этого англичанина, одного из их врагов, генерал-губернатора и нежеланного жениха, с чувствами, присущими юным девицам? Себя же Деви вовсе не считала таковой, хотя была девушкой, и девушкой молодой, но вставшей с мужчинами на одну ступень. Сейчас её, без пяти минут главу рода, волнуют куда более важные дела, нежели любовные. От собственной реакции Деви разозлилась и подумала, что Кристиан де Клер просто забавляется сейчас с ней, и в глазах её даже вспыхнуло буйное пламя негодования. Однако она взглянула ему в глаза, и запал её как-то поутих — во взгляде его не было ни лукавства, ни хитрости. Кристиан не шутил и не игрался с ней. Все её размышления длились несколько секунд, и лишь по затянувшейся паузе Кристиан, наблюдающий за ней внимательно, понял, какой вихрь поднялся у неё внутри. Но Дивия Шарма поразительно умела держать в узде свой лихой нрав. — Тот раз был последний, — негромко ответила Деви. — Появились куда более... важные дела. Больше я сюда не выбиралась, зря надеялись повстречать меня здесь. — Отчего же зря? — склонил он голову набок, и улыбка его показалась вдруг ей непозволительно красивой для нежеланного жениха. — Мои ожидания успешно оправдались. Вы здесь. Деви не знает, что делать с этим пушистым, тёплым чувством, сгущающимся в грудной клетке. Оно, ранее спящее и ни на кого не реагирующее, почему-то было очень отзывчиво к Кристиану и теперь оттесняло куда-то в дальний угол всю ту тревогу, что успела скопиться на душе Деви за эти дни. — Хотелось развеяться, — сказала она, отвернувшись, вновь устремив взгляд на просторы залитого лунным светом поля. Вдалеке высились дома богатых районов, кое-где в окнах даже горел свет, и Деви уставилась туда, лишь бы внимательный Кристиан не заметил, не почувствовал её эмоций. Понял ли её уловку лорд де Клер или нет, но в любом случае, пару секунд понаблюдав за ней, решил ей подыграть и тоже направил взор на темнеющие вдали силуэты богатых жилищ, среди которых был и его дом. — Я почти дочитала вашу книгу, — помолчав, в конце концов произнесла Деви. Ей не было неловко сидеть с ним в тишине, напротив — как раз будто бы именно Кристиана здесь и не хватало всё это время для полной гармонии. Но почему-то желание услышать вновь его голос перевесило молчание. — Скоро верну. — Бросьте. Оставляйте у себя, если захотите, — ответил ей Кристиан каким-то слишком формальным тоном, и боковым зрением Деви увидела, как он повернул к ней голову. Она вопросительно подняла брови, заметив лёгкое, безобидное лукавство в его глазах. — Однако если это будет поводом встретиться с вами лишний раз, я буду ждать. Деви вспыхнула от праведного возмущения — да ему, как ни глянь, невиданное удовольствие доставляет своими словами заставать её врасплох, точно Кристиан всё пытался уличить её в смущении! — но виду не подала, хотя против воли всё её нутро отзывалось искренним любопытством. «Хочет, чтобы я книгу отдала ему лично?» — подумала она. Проигрывать Деви не собиралась. Сощурив глаза, улыбнулась коварно, видя, с каким интересом наблюдает за ней лорд де Клер, и беззаботно заявила: — Как дочитаю, Архат передаст её в ваш дом вместе с моей благодарностью. И, довольная собой, отвернулась, вновь устремив взгляд на поле. Кристиана это повеселило, и Деви втайне было приятно услышать рядом его весёлый лёгкий смех. — Хорошо, признаю поражение, — капитулировал он, правда, ничуть этим не расстроенный. И поинтересовался без издëвки: — Не страшно госпоже среди ночи одной в поле отправляться? — А генерал-губернатору? — с вызовом глянула на него Деви. И, забавляясь, хмыкнула: — Любопытно, как реагирует ваша камердинер. Деви развеселилась, представив выражение лица чопорной Дианы, узнай она, что её драгоценный лорд ночами пропадает без сопровождения и охраны. Потом представила и лицо своего Архата — он от её выходок наверняка будет в ужасе. Запал Деви поугас: реакция других её беспокоила не особо, но если новость, что госпожа среди ночи удрала в одиночку непойми куда, дойдёт до Камала, тот не упустит возможности задать трëпку Архату за то, что тот за ней не уследил. Подставлять верного подручника под праведный гнев главы рода Рай не хотелось, и Деви утвердилась в своём намерении в случае чего самоотверженно за него заступиться. А уж на неё Камал не сможет долго сердиться, в этом она уверена и бессовестно всегда пользовалась этим фактом. — Диана в курсе, — без утайки ответил Кристиан и усмехнулся. — Пришлось... предупредить её о моих редких ночных поездках, после того как во время одной из них она не обнаружила меня в доме и в ужасе устроила переполох. Не удержавшись, Деви тихо прыснула со смеху, стоило только вообразить, как всецело преданная своему господину Диана подняла на уши весь господский дом. Хмыкнул и Кристиан — воспоминание его определённо забавляло. — Я не из пугливых, — качнула Деви головой, отвечая всё-таки на его вопрос, и хмыкнула. — Думаю, вы давно об этом знаете. Постоять за себя могу. И гораздо лучше, чем пять лет назад. С этими словами она достала кинжал, наглядно его демонстрируя. Удивлённым Кристиан не был и усмехнулся, поймав многозначительный девичий взгляд. Оба они прекрасно помнили их первую встречу, когда Деви угрожала английскому аристократу, приставив лезвие к его горлу. Повторять это Деви, конечно, не собиралась, но была не прочь с ехидным огоньком в глазах припомнить. — К тому же, я не одна, — сказала она, поведя плечами, и громко позвала, отвернувшись в сторону зарослей травы: — Эй, кис-кис! Малыш, иди здороваться. Занятая высматриванием Манаша, Деви не видела, с какой улыбкой смотрел на неё лорд де Клер. Повернись она сейчас к нему, растерялась бы от необъяснимого выражения его глаз. Заинтересованный, задумчивый и, быть может, уже пленëнный, он скользил взглядом по ней, и нравилась ему её многогранность, бойкость и решительность её волевого характера. В своей упрямой силе, во врождённой мятежности нрава Дивия Шарма блистала не хуже своих драгоценных камней. Будь то роскошный наряд хозяйки бала или английская мужская форма для верховой езды, в любом облике Деви, одарённая этим природой, была притягательна засчёт своего непокорного темперамента — а он неосознанно улавливался всеми, кто имел с ней дело. А то, как она зовёт огромного тигра «малышом», заинтересовало и позабавило Кристиана ещё больше, чем когда он узнал об этом со слов изумлëнной Дианы, которая, пускай и старалась всегда выглядеть беспристрастной и серьёзной, заметно этого «малыша» опасалась. Призванный хозяйским окликом Манаш зашуршал в траве неподалёку, и Деви с улыбкой повернулась к Кристиану в ожидании, когда питомец покажется на глаза. Однако генерал-губернатор смотрел вовсе не на шуршащие заросли, а на неё саму, и смотрел притом долго и пристально. — У вас травинка в волосах, — сказал Кристиан, уловив невысказанный вопрос в девичьих глазах, и приподнял руку. — Позволите? — А... конечно... — согласилась растерянно Деви, не разобрав сразу, на что он просит дозволения, и немного оторопела, когда мужская ладонь, облачëнная в чёрную замшевую перчатку, потянулась к её голове. Аккуратно и невесомо Кристиан подцепил длинными пальцами и убрал несколько травинок, запутавшихся в густых тëмных прядях, а Деви застыла, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть. Резко Деви вспомнила, что ведёт беседы с управленцем Западной Бенгалии в крайне неприглядном виде. Да Айшвария сляжет от сердечного приступа, если услышит, что госпожа Шарма, растрёпанная, как дикарка, общалась так с мужчиной. И вовсе сгинет от шока и позора, если прознает, что мужчиной этим был самый важный человек Бенгалии. «И что? — мелькнувшая собственная неловкость разозлила Деви, заставив её мятежное нутро воспылать. — Раз он так желает заключить со мной союз, пусть мирится и с этим!» Однако Кристиан, вовсе не знавший, какие размышления обуяли его собеседницу, не видел никакой проблемы в её внешнем виде. Казалось, он на это и вовсе внимания не обращал. — Благодарю, — буркнула Деви и машинально коснулась своих волос рукой, собираясь их пригладить, чтобы не казаться таким растрëпышем. Но мигом передумала, словно опомнившись, нарочито небрежным жестом откинула от лица мешающиеся пряди, из чувства противоречия лишь чуть больше, наоборот, их взлохматив, и гордо расправила плечи. Лёгкая улыбка Кристиана показалась ей странной, и невдомёк ей было, что от внимательных глаз догадливого лорда де Клера не утаилась ни одна деталь. Вместе они сидели среди травы под цветущим деревом, Кристиан гладил улëгшегося рядом тигра по массивной голове, и почему-то никакого дела не было до того, что это генерал-губернатор и представительница третьего по важности рода. Все эти титулы были оставлены в резиденциях, из которых оба этой ночью сбежали. Деви с недоумением заметила за собой, что, оказывается, даже успела соскучиться по беседам с лордом де Клером. Они разговаривали на английском, периодически переходя на бенгали — об этом попросил Кристиан, пояснив, что хотел бы больше практиковаться в нём. — Вы ведь очень хорошо говорите на нём, мой лорд, — сказала Деви, с едва различимым ехидством выделив обращение. — Даже акцента почти нет. — Не хотелось бы растерять этот навык, — качнул головой Кристиан, взглянув на неё внимательно. Деви заметила мелькнувшую на его красивом лице хитринку. — И, чего таить, мне хотелось бы говорить с моей будущей женой и на её языке. Деви хмыкнула, ведь почти неделю назад, на веранде, она первая обратилась к нему подобным образом, а он подхватил. Теперь же начал он, определённо припоминая ей тот момент. — Что ж, в таком случае и мне нужно больше практиковаться в английском, — ответила она и, постаравшись призвать всю свою невозмутимость, добавила: — Чтобы говорить на нём с моим будущим мужем. Какое бесстыдство! Да неужели Деви с такой охотой с ним флиртует? Совсем с ума сошла... И как по-дурацки, до безобразия приятно слышать от него «моя будущая жена», и ещё приятнее самой звать его будущим мужем. По загоревшимся вдруг странным огоньком глазам Кристиана Деви поняла, что и ему это по душе. Отправляясь в поле, Деви собиралась покататься немного, насладившись природой, и быстро вернуться обратно, однако теперь хотелось оттянуть этот момент и посидеть с неожиданным собеседником подольше. Слушая истории о его подростковых шалостях в пансионате — Деви сама спросила про его учёбу, на удивление, почти дословно запомнив их прошлую беседу на веранде, где он упомянул свои юные годы, а Кристиан был рад поделиться, — она невольно задумалась: должна ли испытывать вину за то, что не находит общество этого англичанина противным? С неподдельным, странным интересом она внимала его историям, и язык не поворачивался назвать этого молодого мужчину её врагом. Деви решила отбросить эти размышления подальше и не отягощать ещё больше и без того измученную душу. В отместку рассказала пару случаев из своего детства, а повествовать было о чëм — девчонкой она была неукротимой и буйной, и бедный Кайрас порядком с ней намучился. Интерес, с которым её слушал Кристиан, был точно такой же, что и у неё, и замечающая это Деви была довольна. Абсолютно потеряв счёт времени, она опомнилась только тогда, когда Кристиан достал карманные часы и глянул на стрелки. — Рассвет через час, — сказал он, и Деви выпрямилась. — Совсем засиделась! — поднялась она с места, разминая ноги, и обеспокоенно высмотрела Деймоса. Спящий Манаш поднял голову, встревоженный чужим движением. — Убегаете? — со смешинками в глазах спросил Кристиан, смотря на неё снизу вверх. — Предпочту вернуться до рассвета незамеченной. — Мой план был такой же. Кристиан поднялся следом и засмотрелся на то, как лихо и быстро Деви запрыгнула на своего огромного коня — совсем не так, как в первую их встречу, когда её мучила острая головная боль. Как превосходен был вид этой девушки верхом на её норовистом чудовище. — А я вас вновь обгоню, — заявила Дивия, обернувшись к нему и глянув через плечо. Кристиан улыбнулся и вновь даже не пытался победить — слишком ликовала Деви от своего первенства. А слышать её торжествующий смех было приятнее, чем побеждать. Уже потом, забравшись в кровать на рассвете и зарывшись в подушки, Деви заподозрит, что он поддавался, но её это только развеселит. Достигнув места, где им нужно разъезжаться, Деви увидела, как Кристиан обернулся, задумчиво посмотрев на стоящее вдалеке цветущее дерево, но не придала этому значения. А через пару дней началась Дурга-Пуджа, и Айшвария передала Деви письмо от генерал-губернатора вместе с аккуратным букетом пурпурных плюмерий. Как при их первой встрече. Деви прекрасно знала, что они были с того дерева на поле, и с глупой улыбкой подумала: «Интересно, он сам собрал их?». А у её сердца уже, казалось, вошло в привычку убыстряться от упоминания Кристиана. «Доброе утро, драгоценная госпожа Шарма.» Драгоценная... Деви улыбалась. Не могла не улыбаться, и лишь радовалась, что никто её не видит. Быть может, они ещё встретятся так, и вновь будут ночь, поле и цветение плюмерии.