Я напишу вам

      Владимир всегда был эмоционален. Он восхищался нежным щебетанием птиц, молочным туманом над рекой, пением оперной певицы и звучанием ассонанса Бальмонта. А еще он восхищался ею.       Они познакомились у Ростовых. Просто так вышло, что оба оказались приглашены на приём этой очаровательной семьи, каждый член которой казался Ленскому до неприличия гостеприимным, особенно после холодной сдержанности немцев.       Марья, такая тихая и неприметная, стояла в углу гостиной и всем своим видом говорила, что не хочет находиться в этом месте. Возможно, ее отчужденность Владимира и привлекла. Будучи не в силах терпеть больно сдавливающий ее талию корсет, она, шурша подолами темно-синего, почти черного, платья, вскоре вышла в сад подышать свежим воздухом. Ночь была чудесной. Небо - чистое, почти в цвет ее наряду, а звезд было так много, что невольно появлялось желание протянуть за ними руку. К счастью, одна из них гуляла вдоль розового кустарника.       — Добрый вечер, — тихо зовет он ее со спины и голос дрожит, но слова сами льются изо рта. — Простите мне мою вольность, я - Владимир Ленский, друг вашего брата, возможно вы обо мне слышали.       В лучистых глазах растерянность, но та, неловко присев в поклоне, все же отвечает отрицанием.       "Марья Болконская" — почти шепчет она и, сама удивляясь собственной смелости, протягивает худую ладонь для поцелуя.       "В ее имени столько красоты, сколько нет в фигуре десяти Элен Курагиных" — думает Владимир, словно в забвении, не смея отвезти взгляд от бледного, немного угловатого лица.       — Позволите попросить у вас танец? — прерывает он молчание тихим вопросом.       Лицо княжны искривляется в немом сожалении и она прямо отвечает:       — К несчастью, мое здоровье не позволяет долго находиться на светских собраниях. Мигрень - мой верный спутник, — говорит она с легкой иронией в голосе, отведя взгляд в сторону журчащего фонтана. Вдалеке слышались отголоски оркестра и смех гостей, но этот мир казался для них таким далеким и ненужным, что хотелось от него поскорее спрятаться.       — У меня есть идея, но если вы сочтете ее моветоном - говорите сразу. Многие считают, что ребенок внутри меня никогда не угаснет.       И они бегут вглубь сада, через узкие тропинки, пробираясь через кусты, прекрасная зная, что в паре шагов есть прямая дорога. Смеются, кричат от счастья близости, спотыкаются на каждом шагу, но выбегают на середину гладко выстриженного газона и, держась за руки, танцуют менуэт под тихую музыку вдали.       И никогда в их душах не было такого простора, а в мыслях - свободы. Движения резкие, совершенно неотточенные, несмотря на долгие годы скучных приемов. Они кривлялись, как дети и, когда оркестр смолк, остановились, все так же хохоча и держась за руки.       — Признаться... Я сражен вашей красотой, — голос хриплый, но нежный, совершенно влюбленный. — Я напишу вам. Вы позволите?       — Я позволю вам назначить дату нашей встречи, — смущённо, оглядываясь по сторонам, шепчет Марья и отходит на пару шагов. — Но будьте осмотрительнее. Я вернусь первой, — говорит она, но все еще держит за руку, прижимая ее к груди. Проводит кончиками пальцев по длинным, вьющимся локонам юноши и все-таки уходит, оборачиваясь с лучезарной улыбкой каждые несколько секунд.       — Я напишу вам! — кричит Ленский вдогонку.       Но Ленский так и не напишет.