Тяжело

Хогвартс был невероятно красивым строением. Величественный замок, возвышающийся над ровной гладью Чёрного озера. Средневековые башни, шпили, смотровые площадки… Гарри блаженно вдохнул чистый воздух. Потрясающее место, насквозь пропитанное магией. И это чудо было испоганено Последней Битвой и её последствиями в виде абсолютно неприемлемой реставрации и грабежа. Как можно разворовывать разрушенный Хогвартс? Гарри сам так и не понял этого. Даже спустя годы. Хорошо, что тут этого ещё не произошло. Он не позво… Стоп! Внимательный взгляд зелёных глаз пробежал по каменным стенам замка, свежей траве под ногами, голубому небу над головой, снующим туда-сюда студентам… Как же давно он не видел такого счастья. Он не будет давать никаких обещаний. В конце концов, он — Гарри Джеймс Поттер — отвоевал своё. Он уже вгрызался зубами и впивался ногтями в ускользающую жизнь. Он уже глотал пепел, задыхаясь от удушья. С него достаточно.

***

— … Я всё понимаю, Гарри, но… — Да ладно? — радостно фыркнул Поттер. — Серьёзно понимаешь? — Гарри! — Что Гарри? Ты можешь себе представить, сколько лет я уже Гарри? Тебе ещё столько нет, Гермиона. — Перестань, пожалуйста, — попросила та. — Я понимаю, что это должно быть тяжело, но… — Нет, Гермиона, это не тяжело, — мотнул головой Гарри. — Прости, что я снова тебя перебил, но я должен был сказать: это ВООБЩЕ не тяжело! Жить не тяжело, понимаешь? Тяжело планировать, тяжело обещать, тяжело брать на себя ответственность, тяжело горевать, тяжело умирать. Тяжело выживать, Гермиона. Но жить? Нет. — Гарри, я… — Ты? — Мне жаль, — выдохнула Грейнджер. — Ты собираешься сказать мне что-то ужасное? — уточнил Поттер. — С чего ты взял? — не поняла девушка, нахмуривая брови. — Люди обычно так делают. Извиняются перед тем, как сделать что-то плохое. Вероятно, они предполагают, что раз заранее извинились, то им всё можно, — сделал предположение гриффиндорец, шаловливо улыбаясь. — Я мнение не разделяю. Поступки ценнее слов. Так что ты там хотела сказать? — Гарри, но ты же не можешь просто на всё наплевать! — Могу. — Нет! Как ты не понимаешь? Ведь столько всего было уже сделано для борьбы с Ним! Нельзя бросать на полпути! Этим ты обесценишь труд всех тех, кто положил свои жизни для достижения этой цели! — Мне пофиг, — пожал плечами Поттер. — Твои родители умерли, чтобы спасти мир от Него! Как ты можешь! — О-о, какие интересные речи пошли, — цокнул парень, убирая с лица улыбку. — А до этого мне говорили, что мои родители погибли, чтобы защитить меня. Врали, стало быть? — Нет! — запротестовала Гермиона. — Твои родители — герои, Гарри! Они спасли тебя и весь мир от Него! — Но ненадолго, да? — уточнил Гарри, опасно прищуриваясь. — И я, как их ребёнок, должен продолжить сию миссию? — Гарри… — Охрененные новости, — перебил Поттер. — Нужно было с родителями умереть, м? — Гарри! Ты переиначиваешь! — Гермиона. Если бы у тебя был ребёнок, ты бы хотела ему такой судьбы, какую предлагаешь мне? — спокойно уточнил парень, чуть приподнимая бровь в вопросе. — Но ведь дело не этом! — почти заплакала Грейнджер. — Никто, кроме тебя, не может сделать этого! — Значит это не будет сделано, — пожал плечами Поттер. — Ты позволишь ему выиграть?! — Я позволю выиграть себе, — отрубил гриффиндорец. — Я уже как-то раз жил по предложенному тобой сценарию. И знаешь что? Мне не понравилось. Официально всё закончилось хорошо, но это не ощущалось таким образом. — Я не понимаю, — призналась Гермиона. — Ты выиграл, но не хочешь повторить? — Я умер, — поправил её Гарри. — И так и не понял, за что. Чтобы порадовать окружающих? Лично в моей жизни после победы ничего не изменилось. — Но как же мир?! Равные права?! Ты представляешь, насколько легче стало маглорождённым? Ушла тирания… Гарри истерично рассмеялся. — Куда ушла? Ты серьёзно предполагаешь, что мир может измениться из-за смерти одного человека? — парень тихо выдохнул. — Когда ты болеешь, Гермиона, то что ты лечишь: причину болезни или её признаки? — К чему ты ведёшь? — напрягалась Грейнджер. — Да я прямо говорю, — фыркнул Поттер. — Волан-де-морт не является причиной всего того, что тебя не устраивает в этом мире. Его самого слишком многое не устраивает, видишь ли! — Как ты можешь такое говорить?! — Ртом! — рявкнул. — Мне плевать, понимаешь? Класть я хотел на этого змеемордого террориста! Я не хочу, чтобы что-то настолько мерзкое являлось моей жизненной целью! Резко поднявшись и схватив куртку со стула, Гарри направился к двери. — Ты куда?! — Я — наружу. Пробовать, чувствовать, жить. Хочу в следующий раз знать, за что я умер. Хочу понять, почему люди так ценят жизнь.