Страх темноты.

Свисающая с кровати нога прячется под светло-зеленое однотонное одеяло. Юноша, что и затянул часть тела под одеяло, недовольно поморщился от уже накатывающей жары, которая особенно ощущалась под жалкой наволочкой. От стандратного набора постельного белья и осталась только она, ведь простынь уже давно лежит где то в углу, а подушка не заслужила, что бы на нее время тратить. Всего в помещении лишь два источника света, одним из которых было пусть и совсем не яркое, но освещение от Луны. Кровать, стоящая прямо возле окна и открывалась во всей красе. Тишину разрывала веточка, бьющая в окно из-за ветра, своими уж слишком размеренными ударами напоминая тики часов. В темноте комнаты ярко освещался экран телефона, в котором быстро сменялись картинки, одна на другую. Каждый новый набор ярких цветов, мегающих на экране - новый ролик, несущий в себе новую информацию. Найти действительно полезный и интересный контент уже достаточно сложно, как бы ты не следил за своими подписками и "понравившиеся". Парня заинтересовало одно конкретное видео, рассказывающее о ситуации с багом игры. В наушниках начала нарастающе звучать тревожная музыка, а текст видео гласил. "Ты заходишь в свою любимую игру, Но ты не можешь двигаться и оружия у тебя нет, А на тебя движется это" Камера то и дело двигается на искаженного человека, приближающегося к герою. Качество было недостаточно хорошее что бы разобрать конкретный образ "твари", но ожидание пока оно приблизится ближе становится все болезненнее и болезненнее. Страх и интерес одновременно смешиваются между собой. Пока первый кличет пролистывать видео, и пережить моментную тревожность без осложнений, второй же вторит о том что можно же просто выключить звук и прочитать коментарии людей об этом. Единственное что можно понять, персона явно мазохист, ведь звук и правда убавляется, пока строчки мнений мелькают перед глазами. "У моего парня так было, это что?" - "это было подстроено, вероятно у него реальный баг. " Он ощущает одновременно так много, и ничего. Луна заходит за облака, и единственное что остается перед ним - телефон. Переходя в уже избранные видео, в которые он обычно кидает музыку, начинает пересматривать их, что бы отвлечься. Но в кровати это уже не получается сделать. Глаза застелает белая пелена, и неизвестно от чего, от накатывающих слез или от чего то похуже. В груди поднимается тревога такого масштаба, что ощущается физической болью. Нижнюю губу закусывают едва ли не до крови, лишь бы ощутить, что его тело не сплошная боль в груди и трупный холод конечностей. Поднимаясь и пересаживаясь на крутящийся стул на колесиках, который чуть проезжается по полу из-за резко появившиеся нагрузки, издавая уж слишком громкий звук для полуночи, плановый просмотр снова прерывается. Окно. За ним может оказаться что угодно. И ничего одновременно. У него нет образа, он всегда разный. Это всегда страх. Это всегда липкое и мерзкое ощущение. В окне не может стоять что то, он никогда этого не видел. Он никогда этого не боялся. У того чего он боится никогда не было очертаний. Это было одновременно все и в тоже время ничего. Это вызывало слезы, панику, истерию. Это доводило до того что он мог жить с постоянной бессонницей, ведь очертаний все еще нет, а значит и границ тоже. Ноги поджимаются под себя, обжигаясь об теплую кожу. Слезы текут по щекам, заставляя уставшие от недосыпа глаза сильно жмурится, лишь бы избавится от адской боли, которая никак не хотела проходить. Это будто бы специально, что бы пока он не может видеть перед собой что-то, наконец-то напасть. Поворачиваясь к раме окна, что уже почти полностью залита черным, словно никогда в ней и не светила луна, становится только хуже. Теперь он с этим страхом лицом к лицу. Но это не то. Перед ним ничего нет, та же пустая комната, в которой живет он один несколько лет, но давление пожирает так, будто перед ним все его переживания разом. Кричащий брат, явно чем то недовольный отец, растроенная мать... Даже с ними легче. Они его близкие. С ними можно поговорить, их можно увидеть и ощутить, а тут ему такого не позволят. Он слеп. Дверь комнаты мягко и тихо хлопает, пока он направляется в гостиную, совмещенную с кухней. Там всегда горел свет, не смотря на все учения про электричество от старшего родственника. Всем воды нужно сходить взять и попить, а кто то и так забудет свет включить, да и наоборот, так дойти до туалета легче, с таким то ярким ориентиром. Садясь на большую креслу качалку, в которой он может свернутся калачиком и ходить ходуном туда-сюда, так он и делает. И становится действительно легче. Видео в приложении уже приятные, музыка при выходе тоже родная, а самое главное - свет. Проходит чуть больше десяти минут, как он понимает одно - со стороны ванной комнаты свет не горит. К глазам поступают слезы. Он снова. Он сейчас выглянет оттуда. Он снова будет рядом тут, существовать рядом с ним, как последние несколько лет. Начиная с первой в его жизни панической атаки, он всегда был рядом. Он не позволял сидеть спиной к стене, ведь ощущение что никакой кирпич ему не помеха атаковать сзади. Он не позволял спать ему, когда в комнате не включено все. От компьютера, до маленького ночника, иначе он снова придет. Снова придумает чем еще позабавиться с ребенка. Он снова будет рядом, когда проснувшись еще до восхода, он пойдет в ванную и встретит там его. Ведь ванная стоит прямо напротив окна, а окна нечем не спрятать. Никакими занавесками. Он снова будет рядом, когда лежа в кровати, видно эту щель между стеной. Тянутся страшно, а вдруг он там? Почему его так много? Кто он такой, что бы быть рядом? Снова появившиеся боль в груди уже заставляет задыхаться. Слезы текут с удвоенной силой, пока глаза горят. Попытки снова научится дышать не то что безуспешные, а напоминают скорее начало истерики. Закрывая глаза, едва ли не на ощупь он пробирается обратно к себе в комнату. Свет включается, проигнорировав просьбы. Во все темные углы ставятся маленькие источники света, а лежит, прижавшись к стене и запрятавшись в одеяло, уже выравнивания дыхание. На щеках слезы, уже немного подсохшие, губы почти полностью съедены. Свет включен, но что это за шаги? Сжавшись самым маленьким клочком, дрожащие руки еле держат ноги, которым это положение не кажется самым удобным, особенно в жаркую погоду. За ним снова пришли. Он ожидает и не боится смерти, он не боится физической боли, он боится того, что не сможет предугадать. То что за ним ходит не человек,что бы быть предсказуемым. Дверь открывается. Шаги все громче. Только, у него никогда не было шагов, а особенно... Голоса? - А-сан, ты чего ходишь по всему дому? Ночь же!