Об опасностях ночного дежурства

Тейват подарил Итэру потрясающие разнообразие ощущений, тут сложно было отрицать. Все его разовые или не очень любовники были яркими личностями, сильно отличаясь друг от друга: в Кэйе всегда ощущалась легкость танцора, в Дилюке — напротив, монолитная основательность; исследовательская жилка Альбедо, не затихающая даже в моменты самых жарких соитий, всегда немного холодком шуршала по нервам. Сяо оказался стремительным и переполненным эмоциями, чего сложно ожидать от его обычного холодного вида. Никогда Итэру не встречалось такого сластолюбивого извращенца, как глава клана Камисато, он всякий раз выжимал путешественника до последней капли и оставлял от него слабо стонущую, испещренную отметинами, затраханную оболочку. С Итто всегда было весело поначалу, пока не доходило до основого и его член не превращался в настоящий отбойный молоток в дырке Итэра — они был чертовски сильным и крайне, крайне выносливым. В Тигнари чувствовалось нечто неуловимо звериное — не только очаровательные уши, но и острый запах, характерные движения, острые клычки ("и узел, не забывай про его прекрасный узел, что уж тут мяться") — самый гуманный из здешних партнеров и друзей Итэра в койке оказался уверенным и подавляющим. В Сайно, несмотря на его важную известную должность, приверженность карточным играм и специфический юмор (Итэр обожал его, а больше него самого — то, как на шутки генерала реагировали окружающие; если Итэр не ошибался, сам Сайно тоже от последнего тащился), так вот, несмотря на все это, в Сайно чувствовалась загадка, таинственная духовная глубина, и это неизменно привлекало. Лини, что чрезвычайно льстило, был искренне очарован путешественником, при этом его влюбленность не давила и не пыталась связать, так что совместно проведенным временем они оба откровенно наслаждались, будь то прогулки по Фонтейну, расследования или отличный секс, в котором фокусник оказался чертовски изобретательным. Пару раз в крепости Меропид Итэр провел время с Ризли, и это было хорошо, но несколько пусто: герцог так откровенно был по уши в Невиллете, что путешественник попеременно чувствовал то неловкость, что вмешался в чужие сложные отношения, то досаду, что на нем сосредоточено так мало чужого внимания. У Ризли был отличный, крепкий, толстый член и чертовски горячее тренированное тело, так что Итэр не зарекался, мало ли, как сложится его жизнь, но в целом он, покинув крепость, в очередной раз похвалил себя за то, что не вмешивался в сложившиеся пары, как бы горячо не выглядели их участники. Моракс, заметив легкую тень его интереса и втянув острыми ноздрями изменившийся запах, усмехнулся драконьими глазами, после чего, фигурально выражаясь, сцапал Аякса, сдал путешественника своему подручному Яксе и был таков; Аль-Хайтам же с Кавехом излучали такое откровенное сияние истинных соулмейтов, что Итэру даже в голову не пришло туда соваться, а то ведь разрушишь ненароком кармическую связь душ — всю жизнь стыдно будет. Иногда, томясь тоской по сестре, Итэр пытался представить ее тейватскую коллекцию. Никаких сомнений, начиналась бы она с Эмбер — Люмин, тяготеющую к феминным и нежным, завело бы сочетание звонкого голоса, бурного энтузиазма и невинности. И еще эти ушки, да. Совершенно дурацкие, если спросить Итэра, но он никогда не осуждал чужие кинки, будьте так любезны. Наверняка при виде Сахарозы у сестренки просто начисто снесло бы крышу, ничто на свете не уберегло бы ученицу алхимика от участи быть затраханной до потери сознания в первый же день знакомства. Еще, наверное, в коварные сети Люмин попались бы Ноэлль и Юнь Цзинь, возможно, Гань Юй, если бы удалось отвлечь ее от работы, на островах сестру бы точно зацепили Аяка и Еимия... Нилу и Лайла в Сумеру, Линетт и Шарлотта в Фонтейне. И Фурина, наверняка фальшивый архонт стала бы звездой ее коллекции. Самого Итэра совсем, категорически не привлекали нежные барышни, ему нравились разве что женщины-альфы вроде Бэй Доу или Арлекино, но даже самые властные дамы Тейвата были лишены той анатомической детали, в которой он так нуждался во время секса. Хотя вот Люмин, кстати, могла бы, наверное, заинтересоваться и кем-то из парней?.. На ум в первую очередь пришел Мика, невыносимо нежный твинк, наверняка на него сестричка капала бы слюной не меньше, чем на Сахарозу. Итэру вообще нравилось наблюдать за тем, как сестра ведет себя с потенциальными партнерами. Она умело и уместно чередовала проникновенные взгляды, искренние дружеские беседы и легкий флирт, могла огорошить откровенностью, но, добираясь до сладкого, становилась доминирующей и самую малость зловещей — признаться, это было чертовски горячо, и все завоеванные Люмин нежные снежинки и звездочки возбужденно дрожали ресницами и кончали радугами. Итэр так скучал по ней... Оторвавшись от воспоминаний и размышлений, путешественник понял две вещи. Во-первых, в лагере окончательно стемнело, костер прогорел до алых углей, все кругом спали, а звезды на ночном небосводе сияли ярко и маняще. Во-вторых, он возбудился; это было довольно предсказуемо, но, к счастью, решалось довольно просто. Легкой бесшумной походкой юноша подкрался к лежанке и втерся в объятия посапывающего во тьме они, осторожно накрывая его рот узкой ладонью: не дай архонты, проснется и перебудит весь лагерь громкими комментариями. — Эй, Несравненный Король Они Аратаки, не хочешь ли перед тем, как сменить меня на дежурстве, подарить мне парочку крышесносных оргазмов? — Та чушь, которую они с Итто изливали друг на друга, неизменно веселила. И возбуждала. И даже слегка смущала, стоило представить, что Синобу все-таки иногда слышит их подростковый идиотский флирт. Аратаки, чей член проснулся раньше, чем он сам, он нескромных поглаживаний Итэра, крепко прижал его к себе сильной горячей рукой, и это было так сладко, что путешественнику пришлось закусить губу, глуша стон. — Что, Золотой метеор, жаждешь снова почувствовать всю мощь короля они? — к счастью, Итто сориентировался довольно быстро, и его шепот оказался достаточно тихим, однако вторая наглая рука с угрожающими когтями без обиняков скользнула по бедру Итэра и игриво сжала ягодицу. Надо было срочно собираться и валить куда-нибудь на побережье, а то опасность заняться сексом посреди лагеря и перебудить всю банду Аратаки и Паймон заодно становилась все менее призрачной. Внутренне собравшись, путешественник ловко выскользнул из объятий Итто и, только игриво дернув бровями в ответ, устремился за границы лагеря, зная, что любовник последует за ним. В десяти минутах пути от ночной стоянки, добравшись до развалин неразличимого от древности форта, Итэр развернулся к Итто. Взгляд золотых глаз, привыкших к слабому свечению небес и лиловому переливчатому сиянию островных цветов, скользнул по открытой мускулистой груди и алым узорам на ней, жадно огладил широкие плечи и поднялся к красивому лицу. Итто был горяч, как песок на пляже в середине лета, когда Итэр впервые увидел его, чуть не подавился слюной, и эффект не особо ослабел за все время знакомства. Чистый секс. Не желая больше ждать, путешественник прогнулся в пояснице и приспустил штаны, демонстрируя гладкие бедра и сочную задницу, провел двумя пальцами по давно увлажнившейся, мягкой дырке. — Здесь кое-что есть для тебя, — в его голос пробралась возбужденная хрипотца, и он видел, как хищно заострились черты Итто от такого откровенного приглашения. Не заставляя себя ждать, они стремительно метнулся к такому крошечному на его фоне путешественнику, оттолкнул его руку от манящего отверстия, заставил опереться на прохладный гладкий камень. — У меня начисто отключается мозг, когда ты так делаешь, — низкий голос звучал рычаще, и Итэр вздрогнул от возбуждения, зябко поводя плечами. Итто же присел на корточки перед лунно сияющей во тьме задницей и широко, с силой провел языком от яиц до копчика Итэра, выбивая из него протяжный стон и заставляя его колени слабеть. — Хочу твой член, — Итэр слышал, насколько нуждающимся получился его стон, и сам заводился от этого еще больше. Он повел бедрами, заставляя расстегнутые штаны скользнуть еще ниже и открывая крепко стоящий и текущий небольшой член прикосновениям прохладного ночного воздуха. Дырка его уже непрерывно пульсировала, требуя заполнить ее наконец-то чем-то посущественнее собственных тонких пальцев. Итто еще пару раз лизнул ее горячий ободок и поднялся на ноги, нависая над путешественником, скрывая его тело под своим полностью. Итэр чувствовал его горячее дыхание ухом, прикосновение гладкой обнаженной груди, мощные руки по бокам. Когда они успел выпростать свой стояк из-под одежды, путешественник не уловил, зато буквально всем собой прочувствовал длинное, плавное движение внутрь, горячую пульсацию твердого члена в глубине задницы, первое волнующее прикосновение ко всем чувствительным точкам внутри, растяжение, кажущееся сперва чрезмерным, но такое идеальное. — О да. Ооо даааа. — Тут, в безлюдной местности, Итэр не видел смысла сдерживать стоны, только выгнулся еще сильнее, прижимаясь покрытой мурашками кожей ягодиц к паху Итто. — Давай, пожалуйста, трахни меня так сильно, как только можешь, уже не могу... — Его беспорядочный возбужденный лепет был прерван вторым мощным толчком, и все слова сменились разрушенным хныканием, постепенно переходящим в вой, а затем срывающиеся хриплые прерывистые стоны. Член Итто, горячий и огромный, ходил в его заднице в безжалостном четком ритме, закручивая наслаждение добела раскаленной спиралью. Острые клыки Аратаки Итэр чувствовал на своем плече, наутро там наверняка будет темный засос, прикосновение к которому будет отзываться томной сладостью еще несколько дней. Идеальная ночь, идеальный трах. Как же Итэр любил секс, просто не передать. И когда он длится, и длится, и длится... Пылающая цепь внутри натянулась до предела и лопнула — Итэр сжался на таранящем члене, кончая, пульсируя, изливаясь и рассыпаясь пылью. Итто зарычал в плечо, сжимая зубы и толкаясь вглубь особенно сильно, и последовал за ним в оргазм. Расплавленным мозгом путешественник отметил, как плеснуло в глубине — Итто всегда кончал очень обильно, буквально заливая его спермой, и это Итэру нравилось тоже. Когда он немного пришел в себя, он обнаружил, что Итто сидит, скрестив ноги, и покачивает его в крепких объятиях, расслабленный и удовлетворенный, молчаливый, каким он бывал только после секса. Итэр улыбнулся холодными от частого дыхания губами и потянулся за заслуженным поцелуем, который тут же и получил, мягкий и тягучий. В голове была абсолютная тишина, в теле дотлевало удовольствие, от ветра, холодящего влажную кожу, защищали крепкие объятия Итто. — Приезжал бы ты почаще, — усмехнулся они. Итэр потерся виском о его подбородок и закинул руки на мощную шею, прижимаясь покрепче. — Вот и я думаю, что ж я так редко приезжаю, — вздохнул он, хотя на губы наползала удовлетворенная улыбка. — Все дела да дела, знаешь ли. Но на ближайшие три дня я точно с тобой. Итто довольно ухмыльнулся и накрыл бледный рот путешественника новым, более жадным поцелуем, слегка царапая когтями кожу под растрепавшейся светлой косой — и Итэр с удовольствием ответил, вспоминая, что вообще-то ему обещали более одного оргазма. В конце концов, звезды еще высоко.