Лыжи

Морозное солнце слишком ярким шаром на небе опускало свои почти белые лучи на относительно толстый слой снега, который так неприятно отражал этот свет в глаза. Середина зимы, мороз за окном градусов так пятнадцать, не меньше, а то и все двадцать... Не зря говорят, что солнце зимой – жди холодов. Не самая приятная погода, пусть и выглядит неплохо... Но гораздо лучше, чем температура под минус тридцать и колючая метель. Этим и руководствовались дети и некоторые люди, которые ещё не перестали видеть счастье в мелочах. В их числе должен был быть и один чудной первокурсник, однако последние дня так два-три настроение у него было никаким. Этого просто невозможно было не заметить. Лололошка стал задумчивее, словно его что-то гложет. Вместо того, чтобы бегать по территории университета и лезть к другим студентам, он теперь медленным шагом прогуливался от автобусной остановки до входа внутрь, не останавливаясь даже около знакомых, вместо этого меланхолично разглядывая окружение. Такого изменения в соседе не мог не заметить Дилан, который вчера насмешливым тоном задал саркастичный вопрос, мол, «Что, зимней романтикой проникся, мечтатель хренов?». Но тот лишь промолчал, кажется, даже проигнорировав его. Впрочем, Дилану осталось лишь пожать плечами. Оно и к лучшему: никогда он не понимал всего этого трепета по поводу времени года. Особенно если дело касается зимы. Будь его воля – он бы даже на улицу не выходил. И нет, это не обычное его состояние, пусть и практически то же самое. Он терпеть не может холод. Лололошка стал тише. Нет, конечно, он и до этого был весьма молчаливым, но шум исходил от его...души, как бы глупо это ни звучало. Юноша передвигался тихо, но заметно, постоянно что-то делал, иногда бубнил себе под нос и корчил рожицы, то хмурясь и надувая губы, то широко и гаденько так улыбаясь от какой-то мысли. Его присутствие добавляло жизни окружению. Он постоянно подходил ко всем поговорить, от чего разговоры в блоке слышались чаще. Но теперь... Теперь он передвигался не просто тихо, а беззвучно, как призрак. Редко кто замечал, как он заходил и выходил из блока. Он уже не носился, как в задницу ужаленный, лишь неспешно занимался своими уже не такими активными делами. Или не занимался, а просто думал о чём-то. Он уже не подходил так бодро к соседям поговорить, и даже в комнаты не заглядывал, лишь слушая, но не особо внимательно, их в гостиной. Ну, или как можно ещё назвать эту общую комнатушку... Это потускнение было просто невозможно не заметить. И всё же, когда с ним пытались поговорить и что-то разузнать, он лишь отмахивался, даже от весьма прямых вопросов...

***

Последние числа декабря. Студенты уже съезжали из общежития на весь период зимних каникул. И седьмой блок тоже собирался, сейчас же обсуждая в главной комнате, кто куда поедет и что будет делать. Брэндон, закинув руки на спинку дивана и развалившись на нём, с широкой улыбкой рассказывал о своей семье. Уже решил свозить мать с сёстрами на горнолыжный курорт. Говорит, что с осени успел нормально накопить, так что может позволить. В основном его и слушали. Рассказывал он всё в ярких подробностях, когда как у других и "путешествие" скучнее было, и слов меньше. Особенно у Дилана, у которого планов вообще не было. Поедет к семье, да и всё на этом. Он, к слову, сидел на противоположной от Брэндона стороне дивана, как всегда паралельно с разговорами опустив взгляд в телефон и что-то печатая. Карл же, стоя у кухонной столешницы, сказал пару слов про соления бабушки, после чего Чед, стоящий позади дивана, тоже кратко высказался насчёт своих планов, похожих на планы Дилана. Когда же на пару секунд между соседями повисла тишина, три пары глаз обернулись к окну, где спиной к ним стоял Лололошка, словно не слушающий их и просто задумчиво наблюдающий за погодой на улице. Следом и программист проследовал глазами за взглядами остальных, заметив, что теперь они молчат не из-за неловкой паузы. И первокурсник, то ли почувствовав, то ли увидев в отражении стекла направленные на него взгляды, обернулся, вопросительно глядя на товарищей. Пусть он и молчаливый, зато даже под очками его мимика была очень выразительной... — Эй, Лололошка! – первым окликнул его Брэндон, своим обычным весёлым тоном и с фирменной широкой улыбкой. — А у тебя какие планы на каникулы? — А, э... У меня там... – парень немного занервничал, но не успел и придумать, что сказать, как блондин продолжил. — На родину поедешь? К семье, к друзьям? – озвучил он самый логичный вариант. — Да, да... И к тем, и к другим... Дилан нахмурился. Его сосед по комнате явно недоговаривал чего-то. Это же заметили и обеспокоенный Карл, и недоумевающий Чед. А Брэндон с такой же улыбкой смотрел на него, пока глаза были скрыты такими же тёмным, как и у первокурсника очками. Но он не дурак. Глаза бы выдали, что он всё понимает. Однако ставить друга в неловкое положение не собирался. Но собирался Дилан, подавший голос, пока никто ещё не успел открыть рот. — Меня это, конечно, волновать не должно, но ты хреновый лжец. В чём дело? – с подозрением глядя на юношу, он вопросительно поднял брови, одновременно с этим умудряясь хмурить лицо. Это заставило расспрашиваемого вздохнуть. — Всё хорошо, правда. Просто... Ещё точно не знаю, что именно буду делать, – он повернулся к соседям торсом и, сунув руки в карманы, сделал пару шагов в их сторону, постепенно обретая больше уверенности в голосе, позе и в мимике с жестами. — Оно ж как бывает? Жизнь сама подскажет, как развлечься, – и максимально небрежно пожал плечами. Ну, на него это похоже... — У меня редко когда бывают планы, вы же знаете. — Ох, ну, если ты так говоришь... – отведя взгляд и потерев затылок, начал Карл, но запнулся, не зная, как продолжить фразу. — Но ты, если что, пиши! И мы про тебя забывать не будем! – помог Чед, широко и ободряюще улыбнувшись и сильнее склонившись над диваном, от чего Дилан слегка поморщился и немного отодвинулся. — Верно говорит! – поддержал эту тему Брэндон, поднимаясь с насиженного места и подходя к другу, после чего похлопал его по плечу. Лололошка уже привык к этому, поэтому такие жесты уже не доставляли дискомфорт, теперь он мог легко терпеть чужую силу. — Ну а если что-то не так пойдёт – можешь мне звонить! Могу и тебя свозить на лыжах покататься! — С-спасибо... – голос расчувствовавшегося первокурсника даже дрогнул, когда счастливая улыбка расползалась на его лице. — Кстати, а когда ты едешь? – вдруг спросил Чед, склонив голову в бок. Забавная деталь его жестикуляции, перенятая наверняка от его кошки. — Да, кстати, ты же пока ещё приедешь на свою родину... А у тебя даже вещи не собраны. – Карл тоже нашёл это подозрительным. — А... – юноша вновь немного напрягся, что отразилось в его позе, и отвёл взгляд. — Я... Немного позже поеду. Вышло так... Билеты на довольно позднюю дату. Карл и Чед, кажется, даже повелись. Дилан закатил глаза, а Брэндон лишь одарил товарища понимающим взглядом и слегка грустной улыбкой.

***

Общежитие опустело. Лишь пара ребят остались в своих комнатах, предпочитая оставаться там и особо не контактировать с такими же одинокими, как и они, душами. Лололошка стоял у входа в мужской корпус и, задрав голову, смотрел на спокойно падающий ему на лицо снег. Мягкий, словно пух, но холодный. Щёки покалывало от мороза, да и конечности начинали замерзать, но юноша продолжал стоять неподвижно, глубоко задумавшись о чём-то. Конечно, он соврал. Ещё неделю назад. Ему некуда ехать. Он даже не знает, где эта так званая "родина" и кто является его семьёй, а главное – где. И пока все вокруг обсуждали, как проведут время с этой самой семьёй, он мог лишь тоскливо слушать их краем уха, не желая углубляться вниманием в эти разговоры. Зато углублялся в настойчивые и несветлые мысли по этому поводу. Он не хотел, чтобы соседи попросту волновались за него, сочувствовали, жалели... Лололошка ненавидел проявление жалости в свою сторону. И не привык рассказывать о своих переживаниях. Их он может излить и в заметки на телефоне, а других людей этим загружать не надо. Вот только что ему делать теперь весь январь? Может, ну её, цивилизацию эту, и на месяц в лес уйти жить? А он ведь может... Поток мыслей прервала вибрация в кармане, а следом за ней какая-то базовая мелодия на телефонном звонке. В удивлении вскинув брови, парень достал устройство из кармана. На экране же отразилась аватарка контакта и подпись под ней: «Брэндон». Оу, точно, он ведь говорил что-то о звонках... Хотя нет, он говорил, что Лололошка может звонить ему, когда понадобится. Впрочем, не суть. Приняв вызов, юноша поднёс телефон к уху, и с того конца сразу же послышался задорный, словно рычащий голос. Так и возникал перед глазами образ лица собеседника со всей самой яркой мимикой, которую только и можно было представить на лице товарища. — Лололошка, привет! – радостно поздоровался блондин. А на фоне его голоса слышался звук мотора... Он в машине, значит. — Ты там как? — Привет, у меня всё в порядке. А ты чего звонишь? – даже если первокурсник и научился здороваться, то привычка сразу переходить к делу так и осталась. — Да вот, узнать хотел, где ты сейчас, – довольно прямолинейно сообщил Брэндон, уже не скрываясь так, как при том разговоре в блоке. А после его беззаботный голос стал немного тише и ниже, и обрёл нотку печали. — Ты ведь никуда не поехал, да? — Я... – сначала парень хотел как-то оправдаться, почти рефлекторно, но запнулся. От Брэндона нет смысла скрывать, он всё понял ещё с самого начала. Потому лишь тяжёлый вздох послышался вместо продолжения фразы. — Да... — Так я и думал... Ну что, иди к Ларьку тогда? Я тебя уже жду! Лололошка молчит. Он медленно оборачивается в сторону дороги. И видит: Брэндон действительно приехал на дедовской машине, которую осенью наконец-то отремонтировал. Приехал за ним. И ждёт его. — Ну, чего молчишь? Беги давай! Я же обещал тебе лыжи!