Умоляю Тебя остаться (И ты никогда не встанешь)

Ярко пылающий закат растворялся в непроглядно-черном небе несколько быстрее, чем хотелось бы Элизе. Хотя наблюдать за этим зрелищем было красиво, это также стало признаком ее комендантского часа. Община Александрии сейчас затихала, и ее мама дала ей только одно обязательное правило: быть дома до захода солнца. Чтобы соблюсти наложенный на нее запрет, она закрыла книгу, которую читала. К этому моменту Элиза перечитала ее дюжину раз, но после конца старого мира было трудно найти новое содержание. Она перекатилась с живота на спину, чтобы сесть. Элиза изучающе рассматривала со стороны своего парня, все еще погруженного в свой комикс — а может, и нет. Она заметила, как он слегка наклонил голову, возможно, в знак того что он заметил движения. — Спокойной ночи, Карл. Я сейчас пойду домой, — сказала Элиза. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. При этих словах он сосредоточился на ней. Карл поднял брови, как будто был удивлен этой новостью. Хотя комендантский час не был для него чем-то необычным. Вместо того, чтобы заговорить, он отложил свой комикс и обхватил рукой ее живот. Он осторожно опустил ее обратно, чтобы она легла рядом с ним на кровать. Она почувствовала легкость и головокружение от этого простого действия. Сколько времени прошло с тех пор, как они начали встречаться? И он все еще вызывал у нее мурашки по коже? Элиза приподняла бровь, глядя на своего парня, и на ее губах заиграла усмешка. Его молчаливый протест был забавно очарователен. — Мне уже пора домой, Карл, — настаивала она, накрыв его руку своей. — Если я не вернусь в ближайшее время, у меня будут неприятности. Карл наклонился и поцеловал ее в лоб. Ее ухмылка превратилась в широкую улыбку. Ладно, похоже, мой парень сегодня слишком навязчивый, подумала она. Может быть, мама не так уж расстроится, если я скажу, что мне пришлось остановиться и завязать шнурки или что-то в этом роде. Она уютно устроилась в его объятиях, когда солнце опустилось еще ниже, приветствуя ночь. Элиза переплела свои пальцы с его, довольная тем, что еще немного побудет в этом сладком плену. Она слушала биение его сердца, пока они продолжали нарушать ее комендантский час. Это был спокойный, успокаивающий звук, совсем не похожий на барабанную дробь в ее груди, которую он иногда вызывал у нее простым существованием. Она могла бы уснуть под его пульс, если бы он не заговорил. — Когда я был помладше, то иногда притворялся, что ложусь спать, — сказал Карл. Он пристально посмотрел на нее своими красивыми голубыми глазами. Даже в тусклом свете заходящего солнца они, казалось, искрились. — Да? Он кивнул. — Да, я тогда держал глаза открытыми и ждал, пока в доме погаснет весь свет. Подожди еще немного, а потом вставал и шел играть в видеоигры на малой громкости. Элиза усмехнулась этой истории. Она не помнила, чтобы он был таким уж бунтарем, когда они впервые встретились, по правде говоря, какое-то время он был немного застенчивым, но она догадалась, что это случилось задолго до того. Или, может быть, она не понимала юного Карла так хорошо, как ей казалось. В любом случае, она обожала то, каким он стал. Она протянула руку, чтобы заправить прядь волос ему за ухо. Поправив волосы, она не спешила убирать свою руку от его лица, лаская его щеку легким прикосновением большого пальца. — А тебя когда-нибудь ловили? Карл хрипло рассмеялся. — Конечно, как же без этого. Я успел это проделать не так уж много раз, прежде чем мои родители спохватились. — Мм, и ты говоришь мне это сейчас, потому что …? — Элиза уже сложила все кусочки пазла вместе, но она хотела, чтобы он сам это признал. — Что, если ты вернешься? — Тихо спросил он, бросив взгляд на свое окно. «Ты ужасный, милый маленький смутьян», подумала Элиза. — Это отличный план, Граймс. Я подумаю над этим, — ее тон передразнил его собственный, легкий и заговорщицкий. Она смотрела на него нежными глазами, как будто могла вложить всю привязанность, которую испытывала к нему, в один лишь взгляд. К этому моменту Карл должен был понять и запомнить, как легко ее могли убедить люди, которых она просто обожала. А если бы он этого не сделал, если бы ему каким-то образом удалось упустить очевидное, она могла бы показать ему это более простыми способами. Ее взгляд опустился к его губам, и она ощутила, как в воздухе вокруг них нарастает напряжение. То, которое она чувствовала только что, перед тем, как они поцеловались. Элиза едва могла разглядеть его лицо. Ее тоже почти не было видно в наступивших сумерках, и все же она все еще чувствовала тепло, исходящее от его кожи. Она сильнее почувствовала его присутствие, когда он наклонился. Боже, она теперь окончательно пропала. Сглотнув, Элиза с радостью сократила дистанцию, снова запустив руку в его волосы. Она расчесывала его локоны, накручивая пряди волос на свои пальцы. Карл притянул ее как можно ближе, и она тихонько захихикала, когда их свисающие ноги переплелись на краю кровати. — Карл? Внезапно стук в дверь вернул Элизу в настоящее. Верно. Она совсем забыла о существовании Рика. — Элиза уже ушла? — продолжил он, стоя под дверью. — Я не видел, чтобы она выходила через парадную дверь. Когда дверь спальни Карла начала постепенно открываться, Элиза нехотя высвободила свои конечности из рук настойчивого парня. Она помахала вошедшему Рику в темноте комнаты, прежде чем как можно быстрее влезть в свои кроссовки. Когда Рик сделал пару шагов в сторону и включил свет, ее глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Карл со вздохом сел на кровати. — Папа, ты не можешь вот так просто врываться в мою комнату, — сказал он. — Я постучал, — поправил его Рик. — Не волнуйтесь, мистер Граймс. Я как раз собиралась уходить, — сказала Элиза, вставая на ноги. Трудно было судить, действительно ли Рик поверил ее словам (сомнительно), но только он настаивал, чтобы напомнить ей о правиле ее мамы. Естественно, отец ее парня тоже должен был знать об этом. — Забавно, у меня такое чувство, будто я кому-то напоминала об этом совсем недавно, — сказала она, поворачиваясь к Карлу с усмешкой на губах. Она наклонилась, чтобы в последний раз за сегодня коротко поцеловать его. На этот краткий миг он осторожно взял ее за руки, а затем неохотно позволил ей высвободить их. Элиза взяла свою книгу и, задержавшись в дверях, еще раз оглянулась на Карла. — Пока, — пропела она. — Пока, Элиза, — ответил Карл. На прощание он одарил ее милой улыбкой, растопившей ее сердце. О, как она любила этого парня.