Гуффи

      Мин Юнги слишком хорош для этого мира.       Чонгук почти что открывает в восхищении рот, когда этот худой паренёк с мятного цвета волосами делает очередной невероятный финт на своём скейтборде, даже не вынимая изо рта чупа-чупс. Его скучающее выражение лица добавляет трюкам особого шарма и привлекает к нему внимание из раза в раз.       У Гука из трюков в арсенале — только, пожалуй, умение списывать. Он может часами наблюдать за своими друзьями, которые выделываются по поводу и без своими чуть ли не акробатическими махинациями, но сам способен лишь восторженно хлопать в ладоши. Намджун несколько раз пытался уже подбить его на авантюры, но Гук непреклонен. Да и не Намджуну, с его сотней неловких падений, других уговаривать!       Юнги присоединился к их компании пару месяцев назад, но вписался, как родной. Познакомились они на просмотре уличных гонок, где Хосок, что старше их всех на пару лет, дебютировал на своей новенькой машине. Он, конечно, нещадно проиграл, но зато подарил всем отличное шоу и нового друга в копилку. Наверное, успех?       Мин и правда оказался сокровищем. Он помогает Чимину с математикой, Хосоку — с тюнингом тачки, Намджуну — с обработкой его бедных коленей (ибо носит с собой перекись), Сокджину — в освоении навыков готовки, а с Тэхёном они часто играют в видеоигры.       А что до Чонгука… Они много разговаривают. Часами стоят у подъезда, когда Мин его в очередной раз провожает, потом до ночи обмениваются сообщениями (расходиться иногда — вообще глупая затея).       У Гука ни с кем раньше не было такого взаимопонимания. Нет, остальные друзья с ним чуть ли не с детства, они близки и им всегда весело, но с Юнги всё как-то…иначе, что ли. Нежнее, тоньше — он не знает, как это правильно назвать. Порой хён словно читает его мысли, и эта его суперспособность впечатляет не меньше умения виртуозно управлять скейтбордом.       Тэхён хлопает Юнги по плечу, когда тот, держа свой скейт в правой руке, подходит к ним.       — Юнги-хён, из-за тебя те девчонки слюнями вымыли асфальт! Ты поосторожнее, я не хочу поскользнуться на каких-то других …жидкостях, — Тэхён улыбается своей фирменной квадратной улыбкой.       — Фу, какой же ты… — Гук морщится, а Юнги не удерживается от смешка, выбрасывая палочку от чупа-чупса.       — Какой? Гениальный? Чертовски смешной? Это всё я, да-да! — Тэхён гогочет, а Чимин, слыша это краем уха, закатывает глаза.       — Мерзкий, Тэ. Чонгук это хотел сказать, — Сокджин произносит, не поднимая глаз от своего телефона.       Тэхён говорит себе под нос что-то о невообразимом ханжестве и недовольно садится на покрывало, открывая бутылку лимонада. Чонгук смотрит, как жадно тот пьёт, и сам тянется к другой бутылке тоже. Юнги присаживается на корточки и передаёт ему желанный газированный напиток прям в руки. Прохлада стекла ярко контрастирует с их пальцами, которые умудряются соприкоснуться.       — Спасибо, Юнги-хён, — улыбается ему Гук.       Намджун и Хосок возвращаются с пышущей жаром пиццей. Совместно организованный пикник наконец оправдывает своё название. До начала нового учебного года остаётся ровно месяц, и Чонгук, обычно голодный до знаний, впервые не стремится в школу. Впереди последний год, наполненный стрессом из-за экзаменов, но даже не это печалит его. А то, что таких спокойных вечеров, когда они все вместе наперебой болтают, больше не будет. Не так часто будет рядом и Юнги — он вообще уже закончил учиться и взял себе год перерыва, решая, что пока хочет поработать и найти себя.       Закатное солнце красиво вплетается в его мятные волосы, и Чонгук исподлобья смотрит, как хён шумно рассказывает очередную историю из своего бурного прошлого. В улыбке он всегда чуть оголяет дёсны, и это кажется Гуку до бесконечности милым.       Весь Юнги словно соткан из противоречий, но они так мягко накладываются друг на друга, что не кажутся безумными. Чонгук понимает его во всём. Например, Юнги чертовски умный и может объяснить любую тему, однако в школе у него были плохие отметки. Он мечтает о большой и дружной семье, но не ищет девушек и даже не смотрит на них. Он до чёртиков ленив, но его любимое занятие — это часовые прогулки по городу с девизом «куда глаза глядят».       Гук ёжится, задетый почти невесомым ветром. Юнги (кажется, без промедлений) подходит сзади и накидывает на него свою кожанку, задерживая руки на плечах и чуть наклоняясь. Чонгук поворачивает голову и тут же смущается от того, как близко к нему находится чужое лицо.       — Гуки, когда-нибудь я тебя покусаю, — со смешинками, но серьёзно, — ты вечно зябнешь по вечерам, но так и не научился брать кофты потеплее.       Чонгук отводит глаза, покрываясь мурашками, но не от холода. Он же не может сказать, что не надевает куртку, потому что знает, что Юнги обязательно накинет ему свою?       — Только не жалуйся на это моей маме, — с задержкой отвечает.       Юнги хмыкает, слегка гладит его по плечам и отстраняется, возвращаясь на своё место. Оно идеально для того, чтобы Чонгук на него смотрел, любовался им, окруженный ещё не выветрившимся теплом от куртки. Юнги пахнет пачули, и Чонгук не встречал никого, кому бы так волшебно подходил этот аромат.       После посиделок Хосок как обычно предлагает всех подвезти (а что, в багажник никто не хочет?), но с ним едет лишь Тэхён, зная, что по дороге они непременно заедут ещё и за кофе. По факту, это их негласная традиция, о которой другим друзьям, впрочем, знать необязательно.       Юнги догоняет Чонгука, вальяжно закидывая руку ему на плечо и чуть прижимая к себе.       — Гуки, ты ведь знаешь, что я своего добьюсь? — заговорчески начинает Мин.       — О чём ты? — Гук прикусывает губу, чувствуя, что чужая рука вмиг стала для него слишком тяжелой.       — Я добьюсь того, что ты встанешь на мой скейт! — говорит так, как будто это очевидно. — Вообще, Джин сегодня признался, что однажды видел, как ты пытался.       — Это было давно, и уже неправда, — щёки Чонгука розовеют. — Да и у Джин-хёна такое зрение, могло и показаться.       — А ты врунишка, Гук! — Юнги останавливает их двоих, поворачивая Чона к себе лицом. — Почему бы тебе не довериться мне?       Чонгук сглатывает. Где-то вдалеке, на том конце парка, кажется, ещё можно расслышать звонкие голоса их друзей, ушедших в другую сторону. Юнги выглядит очень воодушевлённым и энергичным, словно заставить Чонгука освоить скейтборд стало теперь его настоящей целью.       — Я тебе доверяю, — не врёт. — А вот себе, если честно, не очень. И вообще, зачем вы меня обсуждали? — в притворной подозрительности щурит глаза.       Юнги как-то нервно дёргается, словно его застали врасплох, и нервно бегает глазами по лицу Гука, словно ища там подсказку.       — Да мы…знаешь…просто к слову пришлось! — выкручивается, как позволяет ему речевой аппарат. — И вообще, я серьёзно! Давай, здесь ведь никого нет, — показывает рукой в сторону подсвеченной фонарями и правда пустынной аллеи.       Чонгук поджимает губы. Юнги искренен в своих эмоциях, и почему-то разочаровывать его совсем не хочется. Гук бросает взгляд на часы, удостоверяясь, что они могут позволить себе задержаться ещё чуть-чуть.       — Ладно! Но только немного! И ты обещаешь меня поймать, если что.       — Обещаю, что даже не упадёшь, — Юнги улыбается во весь рот, явно довольный, что ему пошли навстречу.       Чонгук в очередной раз убеждается, что Мин хорош в объяснении. Он следует его советам, к своему удивлению обнаруживая, что толчковая нога у него всё-таки левая. До этого он пытался только правой, а вот, в чём загвоздка была, оказывается.       — Я, что, бракованный какой-то? — посмеивается Гук, сходя со скейта. — Вы все правой катаете, я даже не думал, что можно иначе.       — Мы часто не замечаем альтернативы, — философски подмечает Юнги. — Но ограничивать же себя глупо!       — Глупо, — кивает Гук, думая совсем не о скейтборде.       — Тебе нужно сильнее согнуть колени, — подсказывает Юнги. — Видно, что ты чувствуешь скейт, но как будто не до конца.       Чонгук знает, что это его проблема. Он сгибается слишком сильно и в итоге начинает заваливаться. Юнги подхватывает его под спину, выстраивая правильную позу. Его руки даже сквозь кожаную куртку кажутся Чонгуку обжигающими. Он задерживает дыхание.       — Вот да, да, молодец! Постарайся теперь сделать длинный толчок, только концентрируйся на положении тела, не на скейте. Позволь ему везти тебя.       Чонгуку боязно, но он видит огоньки в глазах Юнги и верит. Толчок длинный, он едет медленно, пошатываясь. В один момент он снова резко отклоняется, но вспоминает, как его держал Мин, и восстанавливает позу.       — Юнги, я еду! — толкается ещё раз, улыбаясь во весь рот. — Еду, чёрт возьми! — уже кричит, толкаясь ещё и ещё.       Ветер треплет его волосы. Юнги бежит за ним, и Гук, оборачиваясь, тает: эта улыбка для него как пуля в мягкое сердце. Юнги смешно перебирает ногами, двигаясь не в полную силу, и Чонгук хочет отпечатать этот образ в своей памяти навсегда: чуть взъерошенные мятные волосы, мягкий тёплый свет вечерних фонарей и глаза, в которых — непередаваемая нежность.       Запутавшись в своих мыслях, Гук теряет настроенное уже управление и пошатывается. Юнги ловит его в последний момент, пока скейт по инерции катится вперед, словно оставляя их одних. Талия Чонгука оказывается перехвачена сильными руками, Юнги прижимает его к себе так близко, что чувствует учащенное биение сердца (своё или…).       Гук смотрит на него снизу вверх, приоткрыв рот, и дышит рвано. Они не в силах разъединиться, потому что оба слишком долго ждали этого момента. Юнги смотрит в его лицо с нескрываемым трепетом, Гук сглатывает, покрываясь мурашками даже в таких горячих объятиях. Из-за них.       — Гуки, — Юнги наклоняется ниже, шепча ему это почти что в пересохшие губы.       Чонгук сжимает его плечи своими пальцами, отчаянно цепляясь, беря там отсутствующую под ногами опору, и сам сближает их лица, невесомо касаясь таких желанных губ своими. Он целует невинно, мягко, но тут же отстраняется, боясь себя и реакции. Яркий разряд проходит сквозь всё тело.       И Гук мгновенно сгорает от того, как Юнги сильно вжимает его в себя, как пылко припадает к его губам, забирая возможность дышать и даря желание чувствовать. Чонгук ошарашен, но он прикрывает глаза и погружается в такое новое и приятное для себя ощущение. Юнги выцелолывает у него все прошедшие два месяца, забирает с манящих губ всё ожидание, все свои переживания. Разделяет их с Гуком в этом невозможно-чувственном и сладко-греховном соединении их сердец и тел.       Они с горечью прерывают поцелуй, смотря друг на друга в неверии. Юнги все так же обнимает его, и теперь Гук понимает, что та нежность и тот трепет в его глазах был самой настоящей влюбленностью.       — Знаешь, как называется стойка, в которой ты в итоге поехал? — Юнги шепчет, считая, что говорить в полный голос сейчас будет кощунством.       — И как же? — дышит тяжело, закусывает нижнюю губу, чувствуя ещё чужие фантомные касания к тонкой коже.       — Гуффи.       — Как из мультика? — смешок. — Он же неуклюжий!       — Именно так. Недотепа Гуки-Гуффи.       — Хей! Ты не говорил, что это неправильно. Сам затирал что-то про альтернативу!       — А кто сказал, что то было про скейт?       Гук наигранно возмущается, обижается, пытается вырваться из железных объятий, но Юнги лишь посмеивается и прижимает его сильнее, ближе. Окутанный и успокоенный ароматом пачули, Чонгук затихает, обнимая в ответ.       Отпустить его — идея, больше похожая на самую глупую ошибку в жизни. Чонгук предпочитает гуффи, но он совсем не дурак.