Ад - сборище фальшивок.

Каждый в своей жизни сталкивался со смертью. Все знают насколько она неожиданна, а порой и жестока. Редко когда мы можем как-то повлиять на это событие, а тем более предотвратить. Лишь иногда врачи могут облегчить мучения и страдания человека. Ведь смерть охватывает свою жертву липкими щупальцами, заставляя кровь застывать в жилах, а удары сердца становятся всё менее частыми. Дыхание перекрывается, а веки становятся тяжёлыми. Мозг продолжает работать ещё всего несколько минут. Никто не может сказать, что происходит в голове человека в этот промежуток времени. Многие предполагают, что мозг прокручивает счастливые воспоминания перед скорой кончиной, а кто-то говорит, что в этот момент приходит осознание самой смерти. В фильмах или книгах обычно авторы выбирают первый вариант, а смерть показана очень драматично и красиво. Да так, что иногда пробивает на слезу. Арлекино никогда не сидела и не думала о своей смерти. Она считала, что пока не время. Ей было некогда умирать. Ведь столько всего необходимо успеть сделать. А костлявая старушка с длинной косой лишь испортила б это всё, оставив дела незаконченными. Но кто мог подумать, что смерть будет буквально дышать в спину демонессы, обдавая её холодом. От чего по телу буквально табуном побегут мурашки. Яркие лучи света пробивались сквозь стёкла оконной рамы, падая на тело, от чего серая кожа казалась белой. Тёмные волосы были раскиданны по подушке в непонятном узоре, путая пряди между собой. Потресканные губы чуть приоткрыты, а на нижней виднелась запёкшаяся кровь ранки. Что обычно первое произносят люди в фильмах, когда открывают глаза после тяжёлого события или битвы? «Я жива?» или «Не уж-то я мертва?» Но первое, что сказала Арлекино было… — Какого хрена так светло? Голос был хриплым и едва слышимым средь тишины, стоящей в комнате, словно связки сжимали, не давая сказать и слова. В горле пересохло, будто уже несколько дней туда не попадало и капли воды. Я зажмурилась, пытаясь разомкнуть веки, но яркий свет препятствовал этому. Глаза наполнялись влагой, от освещения, которое жгло роговицу. Размытые очертания комнаты замаячили передо мной. Проморгавшись, я потянула руки к лицу, чтоб смахнуть слезинки, что скатились по светлой коже щёк. Ладони были аккуратно перевязаны белыми бинтами на месте порезов от лезвия меча экзорциста. Повернув голову, увидела как Энджи тихо сопел в подушку рядом со мной. На лице само собой появилась улыбка. Слабая, нежная. Будто я смотрела на что-то драгоценное и столь важное. Рядом лежали его поросёнок и мой кот под боком. Все мирно спали на кровати, словно охраняя меня. По всей комнате стояли коробки. Обои были совсем другие, как и оконные рамы. Стало просторнее. В моём сознании мелькнули картинки почти разрушенного отеля. «Неужели, они его восстановили? Так быстро? Сколько я тогда так пролежала?» — Эти вопросы одно крутились в моей голове. Я осторожно и бесшумно села на кровати, чувствуя дискомфорт в боку. Опустив глаза вниз, поняла, что лежала вовсе не в той одежке, в которой была во время сопротивления. На мне висела чёрная футболка и такого же цвета шорты. По телу расположились небольшие садины и синяки, бережно обработанные кем-то. Хотя вполне можно было догадаться чья это забота. Ступни опустились а холодный паркет, от чего пробежали мурашки. Я поволокла свои ноги в сторону ванной комнаты. Медленно и, насколько это возможно, тихо, пытаясь не создать лишнего шума. Прикрыв дверь из тёмного дерева, мой взгляд уткнулся в отрожение зеркала. Кожа была бледнее обычного, словно поганка. Под глазами пролегли синяки. Взгляд был уставшим и облегчённым одновременно. Будто осознавая, что этот кошмар позади. Что я жива. Как и Энджел. Словно большего мне и не нужно. Только это знание. Руки оперались о раковину, сжимая её края, желая сохранить равновесие ещё слабого тела. Острая боль прошлась по ладоням, напоминая о ранах, которые лучше не тревожить и не задевать. Я тут же отдёрнула руки, словно обжигаясь, и стиснула зубы, чтоб с моих уст не вырвался болезненный стон. Пальцы слегка подрагивали, а кровь растекалась по сосудам так, что пульс с силой бил под кожей. Осторожно открыв кран, прозрачная струя стекала прямо в слив белоснежной раковины. Локти опирались о керамику, а холодная вода, наконец, коснулась моего языка, проходя дальше в горло. Жажда усилилась, но утихала с каждым новым глотком вместе с сухостью. Перекрыв кран с водой, с моих губ сорвался выдох. Тихий и рванный. Словно влага, смочившая моё горло, разогнала все недуги. Руки сами собой потянулись к краю футболки, осторожно стягивая её с тела. Пальцы коснулись бинта, разматывая его, чтоб попросту сменить. Каждый белый слой медленно уходил с моей талии, открывая взгляду кожу. Внезапно пальцы дрогнули, выронив бинт на пол… Тёмные линии, походящие на иероглиф покрыли кожу на боку вокруг раны. Узор отливал фиолетовым оттенком, создавая контраст со светло-серой кожей. Тонкие кривые, словно змеи, готовые расползтись по всему телу. Их концы были бледные, почти невидимые. Кончиками пальцев я провела по линиям, едва касаясь. Дыхание перехватило. Внутри зародилось чувства страха и паники перед неизвестном на своём теле. — Что за, чёрт возьми?..