Анаконда

— С днем рождения! — Тэхен с довольным видом отступает в сторону, позволяя двум крупным альфам втащить в его маленькую квартирку… — Террариум?! — Чимин с ужасом смотрит, как огромный стеклянный ящик с трудом устанавливают в гостиной, и наконец понимает, что крылось за внезапным предложением Тэхена сделать перестановку в его уютном ровно до этого момента жилище. — Тебе нравится? — кивая альфам, Тэхен самостоятельно закрывает за ними дверь и с восторгом подходит к террариуму. — Разве он не милашка? — К-кто?.. — Чимин, чувствуя нетерпение в чужом голосе и примеряя в голове размер клетки, понимает, что там действительно кто-то есть… Кто-то, кто ему совсем не понравится. Явно не хомячок и не милая ящерка. — Как кто? Шуга! — Тэхен прилипает к стеклу, внимательно наблюдая за кем-то, кто живет по ту сторону. Чимину вот совсем не хочется знать кто, и он спешно начинает придумывать причину, как бы от подарка избавиться, да так, чтобы Тэхен не обиделся. — Шуга? — слыша, как дрожит собственный голос, он все же делает шаг вперед, чтобы впиться глазами в нового жильца своей квартиры и тут же пораженно отскакивает. — Змея?! — Анаконда! — Тэхен с довольным видом поднимает указательный палец вверх. — Даже не представляешь, как сложно было ее достать. Но что не сделаешь ради лучшего друга, правда? Дядя помог. — Пиздец… — голос Чимина срывается на тонкий писк, пока в голове крутятся кадры из, пожалуй, самого страшного фильма его детства. — Ну ты же хотел домашнего питомца! — Тэхен жадно следит за змеей, постукивая тонкими пальцами по стеклу. — А дядя так старался, притащили ее прямо из Таиланда по спецзаказу специально для тебя! — Но не анаконду же! — Чимин с ужасом хватается за волосы, представляя, что будет, когда пока еще маленькая змея вырастет во взрослую особь. — Она меня сожрет! — мысленно костеря Мин Юнги, пытавшегося за ним ухаживать на протяжении последнего года, он решает, что в следующий раз обязательно подумает, прежде чем отказывать взрослому состоятельному альфе, владеющему сетью ветклиник. А то мало ли, вдруг следующим подарком окажется белая акула. — Во-первых, это он, — Тэхен наконец разворачивается, и совершенно не боясь облокачивается спиной о стеклянную стенку. — Во-вторых, если вовремя будешь кормить, то все в порядке. — К-кормить… — Чимин невольно представляет, как скармливает Тэхена огромной змеюке и с ужасом содрогается. — Ч-чем кормить… — Мышками! Он сегодня ел, так что следующий прием пищи через две недели. Я уже все заказал, тебе доставят заморозку. А как вырастет, всего раз в месяц надо будет. Так что не ссы! — довольно лыбясь, Тэхен похлопывает его по плечу, вызывая в Чимине непреодолимое желание закрыть его в террариуме вместе с этой тварью. Чимин внутренне содрогается. Его не самый очевидный, но худший кошмар ожил, вызывая дрожь во всем теле. В голове царит полный хаос. Он перебирает все возможные оправдания, чтобы отправить доставленное Тэ чудовище куда-нибудь подальше. И в тот же момент понимает, что лучший друг не отступит. Обидится. Надавит. Но заставит принять этого монстра в своем доме. Пиздец. Какой же ебаный пиздец.

***

— Чего смотришь? — Чимин зло отпихивает от себя рюкзак, устало плюхаясь на пуфик, пока вытянувшийся Шуга не отрывает от него внимательного взгляда. Вообще-то он давно привык. Конечно, не без предынфарктных состояний, но привык. Начитавшись в интернете жутких статей про содержание змей дома, Чимин отказывался даже на метр приближаться к террариуму, заставляя Тэхена ежедневно приходить и самостоятельно его обслуживать. Попутно он пытался уговорить друга забрать подарок себе, но тот лишь с улыбкой отказывался. Предатель. — У меня был сложный день, отстань, — проходя мимо поворачивающей голову вслед змеи, Чимин сразу же идет в ванную, закрывая дверь на щеколду. Его уже заебало принимать душ с чертовой анакондой, которая постоянно к нему лезет. То, что Шуга какого-то черта совсем не агрессивный, Чимин понял далеко не сразу. Все началось с улетевшего в отпуск Тэхена, когда убирать террариум пришлось все-таки ему. Он отлично помнит, как это было страшно. Одетый в защитный костюм, огромные перчатки и со стекающими по вискам капельками пота, Чимин полез в террариум, ожидая, что Шуга нападет. Он много раз видел, как это делает Тэхен, и хоть змея всегда оставалась безучастной к вторжению в свое личное пространство, неосознанно ожидал, что ему так не повезет, вот только… анаконда к нему так и не приблизилась. Ни в первый день, ни во второй… Через неделю Чимин залазил к ней прямо в домашней одежде и уже без страха все вычищал. С кормежкой было сложнее. Достав из морозилки грызунов, он с ужасом дожидался, пока они разморозятся и настанет час икс. А когда время пришло… не смог. В слезах позвонив Тэхену, он закатил настоящую истерику с криками о том, что если он засунет грызуна внутрь, то Шуга сожрет его вместе с Чиминовой рукой. Вот только вместо поддержки получил в ответ истеричный хохот и сброшенный вызов, так что… Так что Чимину пришлось. Перекрестившись и прочитав все известные молитвы, он с ужасом сбросил еду внутрь и тут же захлопнул дверцу обратно, в страхе отскакивая сначала от стекла, а затем и вовсе из комнаты. Когда Чимин нашел в себе силы вернуться обратно, грызуна уже не было. Как и Шуги. Зато была настежь распахнутая дверца, которую он забыл закрыть на щеколду. Тогда с него сошло семь потов и лишь чудом не появилась первая седина. Он впервые почувствовал животный страх. Когда осознаешь, что ты всего лишь звено пищевой цепочки, не иначе. Потому настрессовал Чимин знатно. Он правда пытался решить проблему. Захлопнул дверь обратно, закрыл комнату и в очередной истерике позвонил Тэхену, чтобы в ответ услышать точно такую же истеричную мольбу не вызывать гибридную службу для отлова змей. Чимин даже не удивился, когда друг признался, что держать дома анаконд незаконно. И что, если хоть кто-то узнает, у них двоих будут огромные проблемы. Долбанный придурок! Поэтому ему пришлось взять волю в кулак и со слезами на глазах захлопнуть все окна, закрыть дверь в ванную и не приближаться к гостиной, совмещенной с кухней. У Чимина остались только спальня, ванная и коридор. И жалкие остатки нервов. Время от времени он прислушивался к двери, но слышно за ней ничего не было. Чем бы там ни занимался выпущенный на волю двухметровый Шуга, помещение он явно не крушил. Спать тогда было страшно. Но Чимин несколько раз проверил дверь и в гостиную, и в собственную спальню. Все было наглухо закрыто, так что даже при сильном желании и внезапно обострившемся интеллекте, пробраться к нему анаконда никак не могла. И это знание единственное, что все-таки помогло ему уснуть. Чтобы спустя несколько часов проснуться и с ужасом осознать, что в постели он не один. Боясь пошевелиться, он с замершим сердцем терпел, как по нему ползает огромная массивная змея, явно укладываясь поудобнее. Чимин тогда успел попрощаться с жизнью, уверенный, что его сейчас задушат, но вместо этого Шуга лишь обвил его ноги и затих, укладывая морду прямо на его груди. Это была первая ночь, которую они провели вместе. Утром змея сама уползла, развалившись у входной двери и не сдвигаясь оттуда весь день. А ночью Чимин опять обнаружил ее в своей постели. Как именно анаконде удается открывать закрытую на щеколду дверь, он так и не понял. И шанса разгадать эту тайну так же не было. Шуга не выпускал его из квартиры, день за днем проводя у входной двери. Конечно, Чимин мог бы попытаться его отодвинуть и выбраться, но черт подери, он боялся. Как и пробовать загнать его обратно в террариум. И хоть поведение змеи казалось крайне странным, со временем он просто привык. Перестал закрывать двери и вздрагивать, когда гладкая чешуя касалась его тела. Привык настороженно прислушиваться к каждому шороху. Вздрагивать при прикосновении чешуи к коже и терпеть пристальный взгляд хладнокровного. Чимин адаптировался. — Блять, как же все заебало, — вытирая влажное тело полотенцем, он на ходу накидывает легкий шелковый халатик, босыми ступнями топая в кухню и игнорируя жалостливое выражение змеиной морды. Порой ему кажется, что Шуга какой-то слишком эмоциональный для пресмыкающегося. Да и хуй с ним, Чимин слишком устал от университетской нагрузки, чтобы реагировать на странности своей змеи. Да и Тэхен убеждает, что это нормально. Якобы все эти жуткие истории придумали только для того, чтобы люди перестали держать страшных тварей в непредназначенных для них условиях, а так они милашки и очень даже регулярно привязываются к собственным хозяевам. В подтверждение своих слов друг обожает размахивать красным дипломом ветеринарной академии. Чимин просто не спорит. Раздраженно хлопая дверцей холодильника, он достает грудку, решаясь приготовить простой и незамысловатый ужин и уже никак не реагирует на подползшего Шугу. Змея плавно поднимается вдоль его ноги по стойке, касаясь все еще влажной кожи и уверенно подползает к разделочной доске, выжидающе замирая. Чимин лишь устало вздыхает. Шуга уже давно перестал есть заморозку, перейдя на то же, чем питается он сам. И каждый раз требует, чтобы Чимин кормил его прямо из рук. Как собаку, ей богу. Вот только вряд ли четырехметровую анаконду, с трудом помещающуюся в его квартире можно назвать собакой. Чертов Тэхен с его чертовыми подарками.

***

— Блять, Шуга, ну хватит! — он тихо хнычет, когда анаконда в очередной раз укладывается спать так, как с недавних пор полюбила. Между его ног. Змея вообще слишком часто скользит вдоль его киски, смущая своими телодвижениями, но к Тэхену с этой проблемой Чимин идти боится. Слишком неловко. Да и для себя он ответ нашел. Холоднокровное животное просто стремится туда, где потеплее. Сосредоточение жара тела. Сердце и гениталии. Очевидно, самое теплое омежье местечко — между ног. Так что… так что он не сопротивляется, позволяя Шуге устраиваться так, как он хочет. Вот только интенсивное трение киски не обходится без последствий. Чимин в уже привычном жесте закусывает костяшки пальцев, когда давление гладкой чешуи становится слишком интенсивным. До приятной истомы. До выделяющийся смазки. Вдоль по клитору, еле задевая, но вызывая внутренний трепет. До готового сорваться с губ стона. Блять, Чимину ужасно стыдно признаваться в этом даже самому себе, но отсутствие альфы и ежедневной мастурбации делают свое дело. Он возбуждается. Возбуждается от того, как мощное тело скользит вдоль всей его промежности. Как порой складки под тоненькими трусиками раздвигаются, и его киска получает такое сильное давление. Как долго иногда это длится, потому что Шуга будто специально проскользив всем телом возвращается обратно. Мучительно медленно, но от того так желанно. И если раньше он просто сворачивался в районе живота, то теперь часто поднимается выше, передвигаясь аккурат по его груди. Прямо по вставшим соскам. Очень тяжелая змея ощущается на его чувствительных местечках так приятно, что бедра сами начинают дрожать, выдавая столь постыдную реакцию. За последние недели он нашел все его чувствительные местечки. Сначала киску, потом соски, а в конце и стопы, стимуляцию которых Чимин так сильно любит. Змея обвивает его ножки, так приятно массируя, что его выгибает до хруста в позвоночнике. И когда длинное гибкое тело одновременно давит на все сладкие точки, Чимин не может постыдно не хныкать, воображая себя героем хентайных историй с тентаклями. Блять, кажется, он извращенец. И кажется, он совсем не против им быть, ведь он не делает ничего странного, правда? Это все Шуга. Он сам ползает по его телу именно так, как Чимину нужно, чтобы дойти до вкусного финала. И если поначалу он лишь возбуждался, то теперь анаконда трется ровно столько, сколько ему нужно, чтобы кончить. Возможно, это магия. Возможно, Чимин просто псих. Возможно, ему просто пора найти альфу.

***

— Ах… — Чимин переворачивается на живот, ластясь к Шуге, плотно обвившему его своими кольцами. В жар течки прохладная чешуя дает хоть немного облегчения, жаль, что полноценного удовлетворения он получить не может. Чимину мало. Ему безумно мало то и дело скользящего между ног тела, а стоит взять в руки хоть одну из своих игрушек, змея ее неизменно отталкивает, не давая ему даже нормально подрочить. Чимин бы подумал, что анаконда делает это специально, но блять, это уже будет клиника. А Чимин все еще предпочитает считать себя нормальным, это змея какая-то бракованная! — Ну хватит! — он хнычет, чувствуя влажный язык на своих сосках, пока Шуга проползает прямо под ним и крепко цепляется за подушку, позволяя анаконде медленно оборачиваться вокруг его рук. Неосознанно начиная ерзать и притираться к гладким чешуйкам, Чимин тяжело дышит, чувствуя, как смазка пачкает змею, но поделать с этим ничего не может. Сознание медленно мутнеет от всепоглощающей похоти, затмевая рассудок крупицами удовольствия, которые он получает, пока трется о Шугу. Кажется, пытка длится часами, пока он пытается удовлетвориться таким постыдным образом, но этого мало. Этого все еще безумно недостаточно, чтобы помочь полыхающему в течке организму. Чимин стискивает бёдрами гибкое, невероятно сильное тело, которое так легко может его убить, и скулит не столько от стимуляции влажной киски, сколько от осознания, с кем он это делает. Гладкая змеиная кожа с пусть и небольшим, но ощутимым для чувствительного местечка рельефом так идеально массирует промежность, что невыносимо сложно сдерживаться. Он бы с удовольствием протянул руку вниз, сжал себя, протолкнул бы внутрь пальцы, но Шуга держит крепко. Обвивается вокруг запястий и словно толкается в киску. В какой момент кольца фиксируют его так сильно, что Чимин не может пошевелиться, он не понимает, но осознает это только когда кончик длинного хвоста скользит по вязкой смазке, а после… — Ах! — он поражено выдыхает, когда чувствует, как в его дырочку проникает что-то прохладное. Нет. Нет. Этого не может быть. Нет-нет-нет. — Боже, да-а… — постыдный стон сам вырывается из распахнутых губ, пока кончик гибкого хвоста не просто скользит в его киске, а полноценно трахает, давя на переднюю стенку и вызывая звезды под зажмуренными веками. Чимину так стыдно. Так стыдно. Ах. Блять, Как же ему хорошо. Шуга изворачивается, давя крепким основанием хвоста на клитор и так ритмично толкается его кончиком, что Чимин просто все списывает на галлюцинацию. Горячку течки. Так просто не бывает, поэтому он не отталкивает сладкую фантазию, напротив, выгибается ей навстречу, расслабляясь всем телом и помогая себя иметь. А змея его и правда…. Имеет. Трахая уверенно и совершенно в человеческом темпе, Шуга доводит его до первого оргазма достаточно быстро. Сокрушающая, сбивающая с дыхания и мыслей волна удовольствия пронизывает всё тело. От и до. Чимина выгибает, но змея удерживает его в одном положении, фиксируя так умело, что… Упругий кончик хвоста, скользящий по киске, совершенно не даёт нормально закончить мысль. Он не останавливается, словно понимая, что в течку омегу можно трахать без остановки. Второй оргазм, не менее крышесносный, чем первый, заканчивается звоном в ушах и тёмными точками перед глазами. Какое же бесстыдное блядство. — Ш-шуга-а-а… Шустрая анаконда могла бы ехидно рассмеяться, умей она это делать, потому что Чимин чувствует себя слабым и беспомощным. Он теряется во времени, забывается в желании… позволяет делать с собой все эти странные вещи и не сопротивляется, даже когда кончик выскальзывает из киски, толкаясь в попку. Когда его переворачивают на спину и языком уже абсолютно точно целенаправленно проходятся по соскам, щелкая по твердым бусинкам и натирая их двумя раздвоенными частями. Когда его интенсивно обласкивают, трут и трахают, он лишь подставляется под приятные касания, громко хныча и зажимая подушку зубами. И даже не понимает, в какой момент отключается, а когда просыпается… — С-сладкая малышка очнулас-сь? — хриплый низкий голос шелестит в его ухо, пока тело собственнически оглаживают… руки? — Хен хорошо тебя удовлетворил, моя прелес-сть? — Чт-то?.. — Чимин успевает только пискнуть, когда его резко разворачивают и он утыкается взглядом в лицо. Абсолютно человеческое лицо. Очень знакомое лицо. Настолько хорошо, что Чимин поражено замирает, стыдливо прикрывая глаза и тихо выдавливая. — Юнги-хен! — Да, малыш? — альфа скалится, жадно оглядывая его лицо, а затем опускается, и… блять! Он его лижет! Лижет нечеловеческим раздвоенным языком, влажно проходясь вдоль всей линии челюсти и клацая клыками прямо над его ушком. От этого опасного и одновременно с тем возбуждающего жеста, кожа Чимина покрывается мурашками. — Х-хен…. — Чимин хнычет, ерзая под обнаженным телом, стыдливо пытается прикрыться, но чего Мин Юнги там не видел? То, что все эти пару лет с ним жил именно он, Чимин понимает и так. Гибрид. Чертовы гибриды и так слишком редки, но анаконда? В Корее? Что ж, зато все сразу встает на свои места. И почему сеть ветеринарных клиник доктора Мин так хорошо процветает, и где именно Тэхен достал настоящую анаконду. И как, черт возьми, открывались все двери в квартире Чимин тоже хорошо понимает. Вот только возмутиться все равно не может. Не когда крепкие альфьи руки тискают его бедра, а гибкий язык жадно вылизывает ключицы, заставляя вновь впадать в горячку течки. Чимин не против. Совсем не против. Так даже лучше. С человеком… И черт возьми, он был прав! Это все виновата змея, а Чимин… Чимин нормальный, вот! — Ах… — он выгибается под умелыми касаниями, позволяя сильным рукам закинуть собственные ноги на широкие плечи и крупно дрожит, когда облизав каждую из торчащих бусинок длинный язык устремляется вниз, ныряя прямо в его текущую киску. — Х-хён! — Хён тебя вылижет, с-сладость… — Юнги делает ровно то, что говорит, но только сейчас это ощущается по-настоящему правильно. И хоть в раздвоенном языке нет ничего обычного, для Чимина все ровно так, как должно быть. Он — течная омега, и его обслуживает сильный, успешный альфа. Да еще и в придачу редчайший гибрид. А об остальном он подумает уже позже. Главное, что его ублажат как нужно, позаботятся и накормят вязким кремом. Ах, как сильно Чимин соскучился по чувству заполненности. Его бывший тоже был гибридом. Но разве может какой-то банальный волчара сравниться со статной анакондой? Без шансов. Гибкий сильный язык стимулирует совсем не так, как Чимин давно отвык. О нет. Он целиком обвивает его клитор, сдавливая у основания и вызывая совершенно непередаваемые ощущения. Все тело выгибает от жаркой пульсации, пока крупные пальцы скользят в его дырочку, уже хорошо разработанную и растянутую, а потому принимающую без проблем. В человеческом обличии Юнги не такой холодный, поэтому Чимин быстро покрывается потом, превращаясь в настоящее месиво из испарины и собственной смазки. И он определенно чувствует влагу крупной головки, то и дело задевающей его ногу, пока Юнги так старательно отлизывает. Альфа совершенно не торопится, смакуя его киску, наслаждаясь своим поздним ужином и явно заявляя на него права. А Чимин… Чимин и не против. Его омеге явно нравится такой сильный, необычный альфа, поэтому она старательно провоцирует течку, выливая из него смазку настоящим водопадом. Чимину остается лишь подставляться и сладко стонать, пока его с громким чавканьем и тихим довольным шипением кушают. Кажется, Юнги тоже нравится. Судя по тому как старательно раздвоенный язык работает между его ножек и каким твердым становится член у его ноги, наслаждение получают они оба. — Ох, Господи… — Чимин хнычет, когда Юнги начинает по-настоящему долбиться в него пальцами, выплескивая пенящиеся брызги и попадая по той самой заветной точке на передней стеночке. Киску сводит от желания поскорее кончить, пока плюшевый животик напрягается, готовя все тело к очередному финалу. Чимину надо не так много времени, чтобы с громким криком обмякнуть под сильным телом, но и это длится не долго. Стоит ему кончить, как Юнги окончательно складывает его пополам, подтягиваясь и одним слитным движением вторгаясь в хорошо подготовленную девочку. Не замирая, не давая им времени привыкнуть, он сразу же берет быстрый размашистый темп, прокатывая Чимина по постели и глотая звонкие стоны собственным ртом. Альфа жаден, ненасытен, до ужаса голоден. И ему это нравится. Черт возьми, ему так сильно нравится, как мощное тело вбивает его в матрас, совершенно не жалея и не заботясь о комфорте. — Блять, как же долго я этого ждал, — Юнги срывается в дыхании, когда шепчет ему прямо в рот. — Так с-сильно хотел трахнуть тебя с-с нашей первой вс-стречи… — он кусаюче прихватывает его челюсть, тут же зализывая и заполошенно выталкивая из себя признания. — Маленькая, с-сладкая омега, ради которой мне пришлос-сь так пос-страратьс-ся… — Ах… — Чимин смутно понимает смысл сказанного, улавливая только то, что альфа его хочет и хотел очень долго. А разве это не лучший комплимент для того, кто несколько лет был один? — Ах… хён… хён… еще… — Ещ-ще? — Юнги шипит, с силой сжимая его вздернутые бедра и резко выскакивает из киски, тут же проникая в попку. — Малыш-ш… подержи… — он хватает Чиминову ладошку, ведет ею ниже и обхватывает… член? Чимин определенно ощущает под пальцами крупный ребристый член, но как это возможно, если в его попку сейчас толкается тоже… член? Он непонимающе смотрит на альфу, видя в ответ только наглую ухмылку. — Для с-сладких омег вс-се в двойном количес-стве, — Юнги нагло толкается языком за щеку, даже не сбиваясь с интенсивного ритма. Толкаясь вперед, он параллельно проезжается в его ладони, инстинктивно заставляя сжать ее и помочь себе насладиться двойной стимуляцией. Блять, у него два члена. Каким образом Чимин забыл об этом факте дикой природы, он понятия не имеет, но новость не может его не порадовать. Два члена значит в два раза больше удовольствия. Ох, Чимин так сильно его любит. Так любит, когда его качественно трахают, когда его тискают, когда им любуются. Юнги явно готов дать ему все перечисленное и даже больше. Намного-намного больше. Ах, Чимин с радостью выставит ему счет за месяцы непрерывного стресса. — Маленькая, с-сладкая, вкус-сная омега… — ритмично толкаясь вперед, Юнги то и дело выпускает язык наружу, проходясь по его лицу и временами толкаясь прямо в рот. Длинный, он достает прямо до тугой глотки, будто проверяя Чимина на навыки горлового. И он совсем не прочь пососать гибкую мышцу, демонстрируя альфе свои таланты. Обещая большее. О, Чимин отсосет ему как следует, но только после того, как его хорошенько оттрахают на протяжении нескольких дней. И Юнги трахает. Сегодня. Завтра. Послезавтра. Он наполняет обе его дырочки раз за разом, меняя позы и делая перерывы только на короткий паручасовой сон, чтобы потом все начинать сначала. Снова и снова забивая его плотным кремом, он дает Чимину так много, что к концу сладостного периода оба они остаются без сил. Зато натрахавшиеся на несколько дней вперед.

***

— Ах, Юнги, ну что ты делаешь, он же сейчас придет, — Чимин сладко стонет, седлая огромное чешуйчатое тело прямо посреди кухни. Короткая юбочка задралась совершенно бесстыдным образом, пока Юнги, обвивая его талию, специально вдавливает дрожащее тело мокрой киской прямо в себя. Он чертовски сильно обожает эту игру. Принимает форму змеи и настигает Чимина в самых неожиданных местах квартиры, специально проползая между ног, чтобы надавить на вечно голодную пизденку. И Чимину нравится. Черт возьми, ему так чертовски сильно нравится ощущать под собой гладкую чешую, чтобы вдоволь наигравшись сгорать уже в человеческих руках, срывая голос от хорошо долбящихся в него членов. Он уже научился принимать оба. — Юнги! — Чимину совершенно не страшно ударить маленькой ладошкой по огромным кольцам и повторить это столько раз, сколько нужно, чтобы его теперь уже парень наконец-то отстал. Но Юнги не отстает, нет. Он елозит до самого конца, пока девочка на нем не начинает сокращаться и дергаться от очередного оргазма, а Чимин не обмякает, сипя тихие ругательства. Звонок в дверь раздается ровно в момент, когда Юнги уже в человеческой форме помогает ему аккуратно подняться и сам одергивает голубенькую юбочку. Чимин хмурится, поправляя сбившиеся волосы и бросая укоризненный взгляд на альфу, на дрожащих ножках семенит к двери. — Чимин! — Тэхен, как и всегда, встречает его с довольной квадратной улыбкой, которая, впрочем, тухнет, стоит ему увидеть Юнги за плечами. — Д-дядя? — резко заикаясь, он делает шаг назад, но Чимин достаточно быстр, чтобы затащить его в квартиру и, под низкий смех Юнги прижав к стене, гневно выдохнуть: — А теперь рассказывай, какого хуя ты провернул все это за моей спиной, иначе я скормлю тебя своему альфе, понял меня? Тэхену остается только обреченно кивнуть и, грустно вздохнув, пошлепать в гостиную. Туда, где уже нет террариума, но зато есть множество частично собранных коробок. Не так давно Юнги уговорил Чимина переехать к нему, аргументируя тем, что у него во дворе огромный пруд, так необходимый ему и тем, кто появится в утробе в одну из следующих течек, а он сам… Чимин просто не нашел повода отказаться.