Рубин среди пепла

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюет под окном.

- А.С.Пушкин «Узник»

И вот. Уже третий день моего заключения в карцере приюта имени Святой Марии Магдалины. Говорят, ко всему можно привыкнуть, но наверное эти глупцы никогда не находились вне воли, зная, что за клеткой есть опьяняющая свобода. Свобода… кажется это моя самая заветная мечта в данный момент. Воспитательницы очень уж испугались той ситуации с девочками и… магией? Я не знаю, что это было, но оно очень помогало мне. Пламя. Такое жаркое, такое страстное, такое сильное. Невероятные чувства, которые я не могла передать даже в своих мыслях. Я осмотрела свои руки. Обыкновенные руки, как и у всех людей на земле. Хмм… можно ли вызвать это пламя искусственно? Я закрыла глаза и представила те эмоции, которые испытывала в тот злополучный день. Ненависть. Горящая ненависть, что разжигалась в юном девичьем сердце. Детские эмоции – самые яркие. Открыла глаза и посмотрела на свои руки. Ничего не произошло, но я почувствовала невероятную слабость, как тогда, во время расплаты по счетам. Именно из-за слабости после пламени я не сопротивлялась, когда меня насильно запихивали в эту настоящую камеру смертников. Возможно, у меня еще не было сил из-за королевского питания, обеспечиваемого посетителям карцера. Я села на жесткую кровать, схватившись за ее край. В глазах потемнело, в голове раздался звон. Через некоторое время металлическая дверь в мою камеру открылась. В проеме показался знакомый силуэт в черной рясе. Ах, неужели священник Питер пожаловал. Между девочками плыли слухи о том, как он предлагал маленьким приютским детям посидеть на своих коленках или трогал их за ноги в обмен на конфету или чаще всего, какой-то фрукт. Мне еще не приходилось сталкиваться с ним лично, но смотрела на него я все равно волком. - Мисс Долохова.. я правильно понимаю? – голос старика был приторно сладким и успокаивающим. Я лишь кивнула в ответ. – Мне рассказали про тебя воспитатели. Господь слышит тебя. Я молюсь за каждого ребенка, проживающего в этом приюте, как за своего родного. Господь поможет тебе, нужно лишь довериться ему и раскрыть свою душу, пролив свет на свои грехи. – Священник встал напротив меня, сидевшей на кровати. Я исподлобья смотрела на него. Какой-то тонкий голосок в голове кричал об опасности, но я чувствовала умиротворение рядом со святым отцом Питером. - Я..я… - мой голос дрожал, то ли от страха, то ли от переполняющего меня чувства нажеды на то, что хоть кто-то поможет мне. - Молчи. – сказал отец Питер тихим голосом. – Закрой глаза и представь Бога. – я закрыла глаза и представила человека. У него было белое одеяние, добрый взгляд и нежная всепрощающая улыбка. Голосочек в голов становился все громче. Человек в белом одеянии, представленный мной, сделал грустное выражение лица и тяжелый взгляд. Что-то не так… Я почувствовала прикосновение в своей худенькой ноге, спрятанной под длинной потрепанной юбкой, и резко открыла глаза. Отец Питер, еще мгновение назад казавшийся мне лучиком света в беспроглядной тьме, трогал меня за ногу с похотливой ухмылкой. Я отдернулась, но мужчина лишь грубо рассмеялся и за ногу подтащил меня к краю жесткой кровати. Я начала вырываться, но он лишь сильнее прижимал меня к себе. - Отпустите! Хватит! – Но это было бесполезно. Моя юбка уже оказалась задранной, а под ней виднелись невинно белые (хоть и застиранные до серого цвета) трусики. Нижнее белье было также беззаговорочно снято. - Моя сладенькая… - священник ухмыльнулся и закрыл мне рот своей дряхлой рукой. Я, воспользовавшись мгновением, со всей своей оставшейся силы сомкнула свои челюсти на его кисти. – Сучка! – он ударил меня по лицу, начав действовать с еще большим остервенением. Без предупреждений, он вошел в меня, простонав от моей туготы. Я вскрикнула, в глазах потемнело от боли, появились звездочки. На белоснежную простыть потекла кровь моей девственности. Пока продолжался этот безумный акт насилия, старик Питер еще несколько раз ударил меня по лицу, от чего на губах ощутился сладкий привкус алой крови, отдающей металлом. Наконец пытка закончилась. С протяжным стоном, священник вышел из меня, поправил свою одежду и бросил напоследок. - Тебе еще долго придется искуплять свои грехи, ведьма… - Старик вышел из холодного помещения, оставив бедную девочку на кровати. По лицу Анны потекла хрустального цвета жидкость. Они хотят от нее человечности, хотя сами не лучше дикарей. Слеза покатилась по щеке, упав на постель. Она представила, как будет мстить каждому. Воспитательница и директриса  Миссис Чендлер и миссис Рид. Именно они отправили меня в тот промерзлый карцер, пригласили священника, зная о его методах «прощения грехов». Я представила, как медленно буду ломать им пальцы. Алая кровь будет литься на пол, металлический запах окутает все пространство вокруг. Они будут кричать и плакать, умоляя меня о прощении. Еще одна слеза коснулась простыни. Белла, Вики и Джессика, девочки-соседки, которые постоянно унижали меня и распространяли грязные слухи за спиной. Их я заставлю содрать колени в кровь, вымаливая прощение у меня. Хоть они и несильно пострадали после моего макияжа огнем на их лице, я сожгу им все волосы на голове и изуродую лицо так, что они никогда не смогут найти себе место в обществе и так и подохнут в какой-нибудь канаве от голода. Еще одна слеза, более отчаянная, чем предыдущие. Священник Питер… он заслуживает более жестокого наказания. Он не достоин смерти. Я не дам ему умереть спокойно. Он будет раскаиваться во всех своих грехах, но Господь никогда не примет его душу в Рай, для него приготовлен отдельный котел. Он будет заживо гореть, испытывая самые ужасные свои кошмары. Его будет пожирать пламя, но оно никогда не отпустит его. Никогда его не настигнет смерть, потому что смерть после пыток – спасение. А насильникам спасения нету. В этой темной холодной комнате лежала на кровати маленькая девочка Аня. Она плакала. Нет, не просто плакала. С каждой пролитой слезой из ее тела выходили детские надежды, мечты, вера в принцев и во все хорошее. Спазмы накатывали юную деву где-то в районе груди, больно отдаваясь в сердце. Плакала девочка бесшумно, храня горе глубоко в себе. Бедная Анна…. *** Спустя 4 дня Анну Долохову выпустили из карцера, переведя в отдельную крохотную спальню, ведь остальные девочки в приюте отказались иметь с ней хоть какие-то дела. На очередном завтраке приют охватила главная новость – приют расформировывают из-за отказа попечителей давать деньги приюту. - Каждого определят в другой приют по несколько человек. Все учреждения находятся в кругу Лондона и близлежащих городов. Сейчас оглашу списки. – голос миссис Рид был замученным и уставшим после очередной горестной ночной попойки. -  Ландат, Коулсон, Маклауд  в St George's House, Harrogate. 18 Stepney Causeway – все в возрасте от 5 до 8 лет. St Francis' Boy's Home – мальчики от 12 до 15. Sunderland Orphan Asylum – Крей, Винсент, Веджи, 3,4,5 спальни. Долохова – приют имени Вула. – Я подняла взгляд на миссис Рид. Меня одну определили в чужой приют. Кажется, у меня есть шанс не проплыть там сумасшедшей ведьмой, если конечно Чендлер и Рид не рассказали обо мне никаких страшилок.  *** Я стояла с потрепанной жизнью сумкой на пороге пугающего, отталкивающего приюта Вула. Неизвестность манила и я поддалась этому порыву. Шаг и я вошла в здание, уже в коридоре меня встретила женщина, чем-то неумолимо похожая на миссис Рид. А, поняла, она похожа на нее запахом дешевого коньяка, которым буквально пропитана вся сущность женщины.  - Долохова? – немного презрительный взгляд в мою сторону. – Мне про многое тебя рассказывали. В приюте осталось только одно место, в комнате с этим сумасшедшим. Кровать там уже стоит. – она махнула в сторону лестницы. – Второй этаж, самая дальняя комната. – Воспитатель, как я позже уже узнала, миссис Коул, зашла в свой кабинет, оставив меня одну в коридоре. Я проследовала туда, куда она мне показала. Открыв дверь, я обнаружила мальчика, сидевшего на своей кровати. Он перевел свой взгляд пронзительно черных глаз на меня. - Анна Долохова – представилась я. - Том Реддл – юный мальчишечий голос. Я почувствовала странную ауру в комнате. Не такую, какую я ощущала, находясь рядом с другими, обычными, людьми. Пока я решила не обращать на это внимание. Ну что ж, Том Реддл, будем знакомы.