Возможно, стоит попробовать

Это было очень странно — вот так просто сейчас сидеть с Сэмом на кровати у него в комнате, слушая шум людей за стеной. Габриэль так не планировал. Невозможность выхватить хоть одну до конца сформированную мысль даже не давала в полной мере ощутить боль от уже перебинтованной раны, которая теперь красуется алым бутоном под ребром. То, что это оказалось не смертельно — чистая случайность. Долбанная счастливая случайность под именем Сэм. И его поведение очень сбивало с толку. Ещё больше путало то не читаемое выражение на лице Сэма. По идее, он должен быть зол, правда? Ему ведь тоже досталось, пока он пытался вытащить Габриэля — россыпь ссадин по ладоням, спине и голове тому доказательство. Но это его лицо выглядело вообще не как злость — Габриэль это знал, он лично видел что Сэм другой, когда злится. — Зачем ты это сделал? — наконец хватает Габриэль одну мысль, и сразу же озвучивает. — Затем, что быть мёртвым — так себе затея, Гэйб, — ровно отвечает Сэм, переворачивая страницу своего чтива. Ему даже не нужно уточнение, о чём именно его спросили — и так всё ясно. Иногда Габриэль не понимает, как за столь краткие моменты встреч этот человек научился так хорошо его понимать. — Всё таки в этот раз, боюсь, тебе не удастся вернутся живым, а Пустота не самое приятное место, поверь. О, Габриэль то верил. Он всегда был слишком любопытным — или слишком наглым — чтобы, как все другие, просто сидеть и мучить себя вопросами о загробной жизни. Так он пошел и спросил. Лучше бы не спрашивал уже. — Сэм. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я и стремился к Пустоте, так? Я бы ведь, считай, просто заснул навсегда, и это было бы не так плохо. Сэм, ты ведь понимаешь, что я просто устал, и не хочу помнить всё? Не хочу шагать дальше? — голос становится всё тише, пока не срывается на шёпот на последнем слове. — Я знаю, — он таки откладывает книгу, за которой прятался всё это время, и смотрит прямо в глаза, — но, как я уже сказал, Пустота станет далеко не самым приятным местом, когда ты поймёшь, что там уже никто не спит. Так что убежать туда от своего существования не выйдет, уж извини. Теперь Габриэль сам отводит взгляд. Осознание, что он мог бы на века остаться в том месте наедине со своими мыслями бьёт довольно сильно. Осознание, кто ему помог избежать такого бьёт даже сильнее. — Хорошо, — ничего не хорошо. Ему и говорить то удаётся с трудом — горло будто веревкой сдавили, — ладно, я понял. Но тебе-то какая была выгода меня вытаскивать? У него уже язык заплетается, а Сэм рядом лишь усмехается на его вопрос. — Ты столько времени прожил среди людей, но так и не понял, Гэйб. — выскажи ему такое кто раньше, он бы, наверное, оскорбился и отправил этого человека во временную петлю до скончания времён. Однако сейчас сил находится только на удивление таким словам. — Неужели ты правда так до сих пор думаешь, что люди могут что-то сделать только ради выгоды, и ничего более? Естественно он знал, что людям не всегда нужна только выгода. Но без прямой формулировки понять, что ему сейчас пытаются донести вдруг становится задачей со звёздочкой — и наверное, по его лицу это видно. — Если хочешь знать, почему я тебя вытащил — то обломись. Я и сам не понял что я сделал, это было очень спонтанное решение. Возможно, я сам устал от того, что все, кем я дорожу постоянно умирают из-за меня же. А возможно мне просто стало интересно, что будет если тебя не оставлять там — и я решил, что стоит попробовать. Он говорит спокойно и даже немного шутливо, но Габриэлю вдруг становится понятно, что за выражение лица он видел всё это время. Выражение горькой радости — радости за то, что наконец удалось спасти хоть кого-то. И возможно, ему всё-таки стоит попробовать не сбегать в этот раз.