Куколка монстра

Йеджи пошатываясь, шла по пустой  из-за позднего времени суток бетонной дороге, окруженной высокими стволами густых зеленых деревьев, покачивавшихся в темноте. Она не оставляла попыток вспомнить сколько бутылок алкоголя она опустошила в пустом баре на окраине. Две, три? Не вспомнит. Девушка остановилась, стащив каблуки со своих затекших лодыжек. Усталый вздох не заставил себя ждать. Она возобновила движение, неся шпильки в руке. Что такого должно было случиться, что сейчас она по уши в этом дерьме? На этот вопрос она прекрасно помнит ответ.     Она девяднадцатиленяя забытая богом сирота, живущая в дешевой покрытой плесенью квартирке на отшибе в которой из мебели – унитаз, еле работающий холодильник и пыльный матрас. Она с рождения в этом дерьме. Денег за работу уборщицы хватает лишь на оплату квартиры. Про другие покупки и траты можно забыть. Она берет просроченную или по скидке еду не из-за экономии, а из-за желания выжить, которого каждый день все меньше. Питанием раз через раз она сбросила вес, предавая своему лицу болезненную бледность. К частым голодовкам прибавилась бессонница и тревога мучающая в людных местах. Засыпать получалось лишь под снотворными, но даже так во снах ее настягали кошмары, не проходящие бесследно.    Она устала жить и мучиться. Йеджи не наложила на себя руки по двум причинам, первая – большинство вариантов самоубийства стоит денег, которых у нее нет, вторая – ей становилось легче и лучше, когда она до безпамятсва напивалась в баре. Там она проводила все свое свободное время от работы, раз уж сон не шел. Главное, привлечь к себе внимание толстосумов, готовых оплатить ей пару стопок, чтобы затащить ее в постель. Но она не спала с ними. Ни в коем случае. Дальше гляделок и морского словесного флирта ничего не заходила. В этом же баре она нарвалась на гнев дьявола и получила надежду.     По телу проходит табун мурашек. Она тяжело сглатывает. Плохое предчувствие.        Режущее слух в тишине насвистывание знакомой мелодии наполнило воздух и Хван судорожно повернула голову, жмурясь от резко ударившего по глазам фар. Она, привыкнув к свету, без труда узнает номер машины в которой ее брали несчетное количество раз. Дьявол в ее персональном аду разъезжает на ламборгини.     Дверца машины безшумно поднимается наверх и на землю ступает она. Монстр, разделивший жизнь Йеджи на до и после.     Хван отступает назад, чувствуя как коленки начинают предательски подгибаться, а область ниже пупка зудеть, напоминая о себе. – Пытаешься убежать от меня, куколка? – подает голос Рюджин, выходя из тени и демонстрируя плотоядную улыбку на своем лице.     Йеджи захотелось навсегда потерять зрение и слух, главное, чтобы не слышать ее въевшегося голоса и не видеть ненавистного лица. – Все по правилам. – не перестает неторопливо надвигаться она, держа руки в карманах брюк. – Ты захотела поиграть в прятки - ладно, я дала тебе целых шесть месяцев, чтобы спрятаться, но как видишь я тебя нашла, – она сверкает глазами. – И буду находить каждый раз, как ты будешь убегать.     Хван не в силах сдвинуться с места, наблюдает как она приближается к ней.     Перед глазами Йеджи так не вовремя всплывает их первая встреча.     Переломным моментом послужила ошибочная ночь с незнакомкой. Хван пожалела, что не доверилась бьющей тревогу интуиции, что не стоит. На утро выяснилось, что эта самая девушка собственность влиятельного наркоборона, имеющим власть абсолютно над всем, что есть в этом городе. Йеджи отчетливо помнит как Рюджин холодно называет свою пассию дешевой шлюхой и в ту же секунду мозги той девушки разлетаются по стене, а белое одеяло преобретает багрово красный окрас. В темных глазах Шин не мелькало сострадания или сожаления о своем поступке, виднелся лишь кромешный ад со всеми мерзкими тварями, живущими в нем. Шея Йеджи начинает неприятно гореть от воспоминания как Рюджин, все же обратив внимание на нее, прижала испуганную и задыхающуюся девушку к стене, сомкнув пальцы на ее лебединной шее и объясняя что теперь ее ждет. Помнит все до мелочей, потому что их первая встреча стала для нее цикличным ночным кошмаром, лишившим ее сна.     Именно с того момента все пошло под откос. Тогда в ее груди что-то надломилось.     Она по принуждению жила в особняке Шин, не имея права, да и шанса, покинуть его пределы. Рюджин словно знала куда нужно давить, чтобы было больнее. Она одновременно насиловала и тело, и душу. И самое мерзкое, что она бывала хорошей. Рюджин обеспечила ей наилучшие условия для жизни. Йеджи перестала нуждаться в еде, одежде и прочем. Посещала с ней рестораны, поставила личную охрану. Она жила в хороших условиях, но какой ценой? Ценой, которой она не готова была платить.     Одной ночью, Йеджи удалось чудом вырваться из этого ада. Шесть месяцев она скрывалась. Думала что скрывалась. Оказалось эту игру вела вовсе не она. Рюджин намеренно дала ей почувствовать преимущество, продолжая держать ситуацию под контролем, а затем самостоятельно отобрала. Никакой чертовой свободы не было, был лишь вопрос времени когда за ней вернутся из преисподней.     Йеджи прикусывает внутреннюю сторону щеки, не обращая внимания на ярко выраженный вкус металла во рту. Она из последних сил старается не показывать эмоции, нахлынувшие на нее в данный момент. Только бы не доставлять монстру удовольствия. Рюджин замирает в шаге, бегая глазами по ее лицу. – Скучала? – она заправляет выбившуюся прядь ее темных локонов за ухо. – Столько бы еще тебя не видела. – прикладывая силу, чтобы выдавить из себя эти шесть слов, отвечает Йеджи и грубо отталкивает чужую ладонь, прикасающуюся к ее лицу. – Мило, – с наигранными эмоциями отвечает Рюджин. – На первый раз прощаю тебе твою забавную грубость, но советую начинать следить за тоном и словами, которые вылетают из твоего рта. Роль хорошей и послушной девочки в твоем исполнении мне нравится больше.     Йеджи передергивает от услышанного. – Какая еще мать его хорошая девочка? – не веря в абсурд услышанного переспрашивает она. – Ты серьезно думаешь я забыла о том что ты делала со мной? Думаешь...     Шин заставляет ее замолчать, жестко сжав впалые щеки ладонью. Они не отрывают взглядов от глаз друг друга. – Давай разъясню, а то до тебя не до конца доходит. – цедит Рюджин. – Мне нет дела до твоих обид, пару оргазмов или гематом, успоишься и забудешь. – она кривит уголки губ. – Ты снова моя. И только тебе решать как будет, по хорошему или по плохому.     Одна смотрит с откровенным удовольствием, другая с презрением. Шин не признается даже себе, но она бесится, что не находит ничего кроме этой вечной ненависти в красивых карих глазах напротив. В их первую встречу в Рюджин говорила лишь жажда мести и злость, стоящая пеленой перед глазами, но постепенно это переросло в нечто иное. Не в любовь конечно. О ней речи идти не может. Всю жизнь она ненавидела людей подобных Йеджи, отбросов общества, помотанных жизнью. И эту стойкую, не похожую на всех остальных девчонку больше всего на свете. Поэтому она ее и мучает, надеясь, что когда та сломается, примет идеальную форму и потеряет себя, то Шин надоест. А пока что не надоела, так что она и в правду не отпустит ее. – Иллюзия выбора, я ничего не решаю, ведь ты по хорошему не умеешь. – с ее губ слетает измученный смешок. – Отчасти ты права, но ты все таки выбираешь,– скалится Рюджин, приближаясь ближе. – Между двумя злами меньшее.     Йеджи хочется истерично рассмеяться, но она сдерживается. Это тот самый выбор, который есть всегда, о котором без умолку твердят люди? Из двух зол выбирать меньшее? – Почему я? Чем я это заслужила? – выдавая свое отчаяние дрожащим голосом задает вопрос Йеджи. – Более сильных духом веселее ломать, куколка. Чем ты это заслужила? Такова твоя судьба, дешевые шлюхи живут жизнь дешевых шлюх. Если не я, точно кто-нибудь другой превратил бы твое и так поганое сущестование в ад. Пора тебе смириться. – То куколка, то дешевая шлюха, не хочешь определиться кто я для тебя? – игнорируя остальные слова дерзит Йеджи. Ничего нового она не услышала.     – Ты пустое место для меня. – Поэтому ты шесть месяцев гонялась за "пустым местом"?     Йеджи падает на колени от удара в колено. Видимо права.     Рюджин вплетает руку в чужие темные волосы на затылке и дергает, задирая голову к верху, чтобы она смотрела прямо на нее. – Забываешься. – выплевывает она.     На лице Йеджи ни единой эмоции, только в глазах продолжает плескаться абсолютное равнодушие. Даже стоя на коленях она выглядит победителем, потому что бояться давно перестала. Рюджин хочется выбить это из нее. Сделать из нее проигравшую.     Шин самодовольно кривит уголки губ и на секунду Йеджи теряется, не понимая чему та радуется. Она моргает и ее губы быстрым движением накрывают чужие. Мягкие и обманчиво родные. Она ошибается, когда прикрывает веки тем самым забывая кто перед ней и позволяя чувствам взять вверх над разумом. Девушка охотно отвечает на поцелуй. Рюджин перемещает руки по обе стороны ее лица, углубляя поцелуй и сплетаясь языками. Йеджи хватается ладонями за ее руки, не отставая. Они отстраняются друг от друга, отнимая руки. Обе проигравшие. – Мы в одной лодке, не так ли, куколка? Твоя безоружность перед своими глупыми чувствами делает меня сильнее, тебе поэтому не суждено быть победителем. – с той же мерзкой улыбкой констатирует факт Рюджин, впитывая эмоции мелькающие в чужих глазах.         Очередь Рюджин быть правой. Йеджи устало опускает голову, чувствуя песок под веками. Она думала ее разочарованию есть предел, она все больше убеждается в обратном. Одно дело разочаровываться в других людях, к этому привыкаешь, но разочаровываться в себе это каждый раз как в первый – невыносимо. Она  только что усыпила бдительность, опустила так долго выстраимовые баррикады и подпустила монстра к своему сердце. И Хван начинает ненавидеть себя еще сильнее за то, что продолжает искать взаимность в ней, закрывая глаза на то что монстрам чужда какая-либо нежность.     Дальше все проходит как в тумане. Она, пристегнутая ремнем безопасности в свежем салоне ламборгини, едет в неизвестном направлении.     Они въезжают в город.        Запах гари и копоти бьет по стеклу и Йеджи через силу фокусирует свой взгляд, чтобы найти источник. Находит. Бар, ставший ей домом полыхает адским огнем. – Алкоголь хорошо горит. – Зачем? – Ты не перестаешь называть меня монстром, вот я и решила показать, что могу уничтожить всю твою жизнь при желании.     Рюджин ждет хоть какой-то реакции. Взрыва эмоций, скандала. Но ничего из этого не получает, поэтому добавляет. – Тот бармен...как же его звали..Джин Су? Он без преувеличения умолял на коленях отпустить его, болтал что-то нудное о своей семье. До сих пор смешно с выражения его мордашки. При обыске мои парни нашли твое фото в его портсигаре, подумала вы близки и поэтому решила смиловаться.     Пауза. – Он получил пулю в лоб, а не сгорел заживо.     Все кончено. В ней окончательно умерла какая-либо надежда.     Незамедлительно по безэмоциональном лицу Хван стекает одинокая слеза. За ней еще одна, и еще. А ведь, казалось что она разучилась плакать.     Джин Су ей как старший брат. Был как старший брат.      Он работал барменом в том баре. Без слов понимал когда Йеджи было плохо и кормил ее за свой счет. Знал что у той нет денег. Он был женат и у него было трое детей, нуждающихся в отце, пропадающем на двух работах. Он часто рассказывал забавные истории и показывал ей их фото из своего портсигара, хоть и бросил курить ради здоровья детей. Она не знала, что он носил и ее фото в своем портсигаре.    Теперь же его дети остались без отца, а жена приобрела статус вдовы. И все из-за того, что он был добр к Йеджи.     Рюджин расслабленно крутит руль, боковым зрением поглядывая на уткнувшуюся в окно Йеджи. Ее напрягает спокойствие девчонки. Очередное затишье перед бурей?     Вариант неверный. Хван настолько отчаялась, что смирилась. Она не будет сопротивляться. Не будет бороться. Научиться с этим жить. Примет на себя весь удар, чтобы больше никто не пострадал по ее вине. Но презрение из ее тусклых глаз не исчезнет, а увеличится в трехкратном размере. ***     Они в особняке Шин. Рюджин называет это место домом, Хван же адом. Рюджин расположилась между ее ног, покрывая шею поцелуями. Йеджи исследует потолок, пытаясь отвлечь себя от мерзких ощущений. Легче думать, что это ночной кошмар, даже если все кошмары давно воплотились в реальность.     Шин стягивает с нее лишнюю одежду, оставляя в белье и проходится ладонями по изгибам. – Ты сильно исхудала. – Тебе какое дело? – Твои кости стало еще легче сломать. – с насмешкой смотрит на чужое лицо Рюджин. – Так сломай. – предлагает Йеджи, не отрываясь от потолка.         Она не шутит. Со сломанными костями ей не пришлось бы заниматься сексом. Йеджи изнутри разрывает от одновременно негативных и нежных чувств по отношению к Шин. И лучше сдохнуть чем испытывать это.     Рюджин одним движением растегивает бюстгальтер и припадает к груди, кусая.     Йеджи ненавидит эту позу, потому что Рюджин видит все ее эмоции, как бы она не пыталась их сдерживать.      Рюджин любит ее, потому что в их первый раз когда она насильно накачала Хван тяжелыми наркотиками, она видела удовольствие и желание на ее лице. Она добьеься этого снова.     Шин спускается ниже, поддевая край кружевного белья, проникая ладонью.     Йеджи выгибается, жмурясь когда та касается комка нервов. Рюджин двумя пальцами входит внутрь, большим продолжает стимулировать. Хван проходится ногтями по ее спине, оставляя красные полосы, чтобы доставить боль за все то, что она сделала.    Шин начинает размашистые движение и прижимается губами к чужим, терпя болезненные укусы за губы.     Они уничтожают друг друга, занимаясь сексом.     Таз Хван начинает дрожать в экстазе и она кусает собственную ладонь, сдерживая стоны. Рюджин выходит из нее.    Йеджи все также разглядывает потолок, сжимая челюсти, чтобы сдержать влагу в глазах.    Рюджин натягивает брюки, звеня упряжкой ремня.     – До скорого, куколка. – бездушно кидает, перед тем как захлопнуть дверь за собой.    Йеджи тут же скручивается в позу эмбреона, поджимая к себе колени. Она задыхается собственными слезами от мерзости. Не о такой любви рассказывают в сказках. Счастливого конца им не дано.      Насильно выбитое словосочетание ниже пупка дает о себе знать. Йеджи думает, что слово насильственно очень подходит тому, что между ними.     Она указательным пальцем пробегает по аккуратным буквам.                     «куколка монстра»