Third life

— Когда-то, давным давно, миром правили две сестры, их имена мне не знакомы. Ни в одной книге я не мог их найти, но звали их Луна и Селестия. Они управляли днём и ночью. Пони любили их, служили им, и все жили в мире и гармонии. Беды решала отважная шестёрка элементов, они боролись с могущественным злом, что бы все жили мирно. В классе повисла тишина, но она не пробыла и минуты, как пони заржали во весь голос. — А ну! Тихо! Сказала Учительница. Её кудрявые прожжённые волосы краской смотрелись на ней как пушистая пирамида, она хоть и вела историю, но я уверен, что она совсем её не знает. — Михаил, какое было домашнее задание? Ожидаемо обратилась она к коняшке — рассказчику. Её хмурый взгляд, появление морщинок и вонь с рта говорило что ей точно так же плевать на моё отношение к её предмету, как и ей к ученикам. — Выбрать любой образец из прошлой истории пони и пересказать, я так и сделал, в чём моя вина? Доказывая свою правоту, и понимая, что никто не понимает его, от безысходности ударяя копытцем об старый, деревянный пол школьного класса. Ученики в это время уже занимались своими делами, видимо они привыкли к странностям их соседа, жеребята они такие, придумают что-то и верят в это. А ведь и правда… Ни один взрослый пони ему не ответит взаимно, но его истории, даже самых древних магов. А тех, кого он называет «Алекорны» живущие много сотен лет, не бывало и от роду. Все спокойно, но порой и с раздражнием игнорируют и закатывают глаза. Вновь прожитый день. Жеребёнок Миша топтался в своей комнате, с карандашом в рту, порой делал заметки на бумаге, которую ему отдала мама, так как задняя сторона была использована какой-то печатью таблиц, и прогнать дважды такое не получится, ну а чего в таком случае добру пропадать? Поняш рисовал образы, пытался представить как жили разные пони, и как же прекрасны бывают алекорны, а может даже и опасны. Ходили слухи даже, что у пони были так называемые «Кьютимарки» их прирождённые таланты которые были выражены у них где-то сзади в виде картинок. Хоть он и был мал, но от куда у него такая информация он объяснить не мог, будто воспоминания из сна или может быть прошлой жизни всплывали разными фрагментами. Он не обладал даром рисования, по этому рисунки получались корявыми, но это было достаточно, да бы выстраивать всё в своей ещё маленькой головушке. Вот уже близится глубокая ночь, усталая тушка жеребёнка пала на не заправленную кровать ещё с самого утра. Он спит. Видя перед глазами вновь мерцающие картинки каких-то пони, слыша голоса и не понимая осознанно что он во сне, сидит за партой вновь, но школа не такая как была у него, всё другое, более простое, никаких телефонов у пони, навороченных компьютеров и электронных досок. Настоящий колхоз, так бы сказали другие, но почему-то чувствовал он себя совсем не так. У этих пони были те самые кьютимарки, разные-разные, к примеру у их учительницы цветочки, её имя вертится на языке, Ч.Черали? Чарли? С именами всё сложно, он их попросту не запоминает. Проживая двойную жизнь в мире сна и в своём мире он зарядно уставал, будто и вовсе не спал, но то, что происходило с ним так будоражило и хотелось узнать получше. По этому Михаил начинал придумывать различные способы осознать себя во сне, что он не тот, кем должен быть. Он приглашал друзей, просил их шептать ему на ухо, слушал музыку которая могла бы помочь ему в продвижении его экспиремента, даже носил стягивающий браслет, который мог бы как-то отражаться на ноге во сне из-за некого дискомфорта. Только вот его странные повадки смогли заметить жители этого мира сна. Пони замечали непонятные гаджеты на нём, какие-то изменения внешности, голоса и тогда мир резко замер. Все пони устремили взгляды на него, такое ощущение, будто кто-то поставил мир на паузу, даже ветер перестал шуметь, и птицы петь. Но тишина такой не являлось, что-то или кто-то тяжко двигался в направлении жеребёнка, что лишь нагнетало ожидание, только вот это всё равно не пробыло долго, так как будильник прозвенел и вытащил из сна его. Миша тяжко и быстро дышал, его глаза были округлены в приступе шока, такого никогда не было прежде. Психанув он тут же выключил назойливый, трещащий будильник, выключил музыку и содрал с себя все побрикушки, которые могли бы ему помочь в эксперименте. Порой начиналось казаться, что он влез во что-то потустороннее, но даже из-за страха, он почему-то не забыл все образы которые видел. Эту часть мозг решил не забывать и чётко всё помнить. — Такого ведь…не…не бывает… Сглотнув от нервов и дрожжи завернулся в одеяло и забился в свой угол на кровати, приводя себя в чувства.