𐌡унᥲ δудᥱᴛ у᧘ыδᥲᴛьᥴя ʙᥱᥴь ʙᥱчᥱρ~…

Обычно навязчивое тиканье настенных часов совершенно теряется на фоне громкого стука дождевых капель и первой сине-белой вспышки, что с грохотом разрезает застеленное мрачными тучами небо. В ранее непрозримой комнатной темноте вдруг проступает холодный свет, позволяющий на мгновение рассмотреть всё вокруг: светодиодная лента – точно змея охватывает по кольцу стык потолка и стен, но сейчас не работает, ведь лишнее сияние ночью может повлиять на людской сон. На познавших жизнь обоях с заметным рельефом виднеются брызги самых разных красок (кое-кто слишком пренебрежительно относится к чистоте), чуть выше висят картины, некоторые из которых могут вызвать табун неприятных мурашек при первом взгляде (да и при последующих. Даже сам Хван привыкал к ним некоторое время). На рабочем столе «творческий» беспорядок, о который на самом деле чёрт обе ноги сломит, не успев даже трёх шагов пройти.. что взять с этого художника? Главное, что ему удобно. Хёнджин машинально стирает с разгорячённого лба маленькие капельки холодного пота, -последствие ужасного кошмара. Глубокий вдох, направленный на очередную, и, к сожалению, тщетную попытку стабилизировать дыхание, оставляет свои отголоски в сознании, эхом отражается от стенок черепной коробки, гуляет в ушах вместе с почти постоянным, уже совсем нетревожащим звоном. Состояние, откровенно говоря, паршивое. Короткая стрелка незаметно пересекает римскую двойку, когда до сих пор не пришедший в себя парень осторожно касается босыми ногами своего холодного пола. Он аккуратно, почти беззвучно и до безумия медленно подбирается к окну, словно боится, что тотчас молния ударит в стекло, разобьёт его и безжалостно изранит нежную кожу острыми осколками. В его планах сейчас задвинуть шторы, чтобы не позволять себе лицезреть бушующий, с каждой секундой только нарастающий небесный конфликт. Утончённая рука уже тянется к крупному лоскуту ткани лавандового цвета, как вдруг очередной выплеск электричества неожиданно расползается по небу в сопровождении не менее пугающего грома. — Твою ж мать, – вздрагивает брюнет, в миг отходя на пару шагов назад. Гроза – один из немногих страхов парня, но при этом также второй по значимости. Первый и самый главный – одиночество. Не решаясь вновь подступить к окну, Хван мягкой походкой движется к потрёпанной постели, садится на матрас, ощущает, как тот проминается под стройным телом. И почти сразу же полностью закутывается в тёплое одеяло с вырисовывающимися на нём котятами. Хоть что-то позволяет немного успокоится, привести мысли в порядок… В целом если внимательнее оглядеть комнату, можно заметить, что почти в каждом уголке будет упоминание тех или иных зверей, причём самых разных видов, будь-то кошки с собаками, рептилии или же птицы. Они проявляются в разных вариациях: в настенных картинах собственного авторства, в небольших фигурках, что удобно устроились на полках деревянного стеллажа. Плюшевые игрушки также не являются исключением (а их, к слову, достаточно много), а где-то в самом потайном и тёмном углу помещения дремлет на своей лежанке Кками – длинношёрстный шпиц, который одним взмахом своего хвостика может поднять настроение всем окружающим. Дабы не забивать разум лишними переживаниями и отбросить ненужные навязчивые мысли, Джинни тянется к телефону и сразу переходит в телеграмм, -необдуманно, уже исходя из привычки. Огромное количество каналов в подписках позволяет найти информацию, видео на все случаи жизни: начиная с простой готовки, заканчивая чем-то более запрещённым (и скорее всего вы подумали не о том). Не проходит и нескольких минут, как мобильник вдруг вибрирует, оповещая о пришедшем сообщении от хёна, что даже заставляет глаза на миг округлиться. «Почему он пишет так поздно?» - мысленно задаётся вопросом брюнет, задерживая палец на всплывшем окне, вчитываясь в текст, скобочка на конце которого даёт понять, что предложение имеет насмешку. Минхо – буквально единственный, кто знает о Хване больше, чем все его близкие друзья. Он ближе друга. Но тем не менее не является партнёром… Тихо выпустив из лёгких накопившийся воздух, младший наконец-то нажимает на прямоугольник, открывая личный чат. Лино-хён: Чего не спишь? Гроза разбудила?) Хорёк: Опять стебёшься? Хорёк: возможно отчасти, а так, просто кошмар Лино-хён: Ладно, извини Лино-хён: Опять кошмары? Как себя чувствуешь? Хорёк: Волнуешься? Как мило. Я в норме, правда Лино-хён: сделаю вид, что поверил. И оба прекрасно понимают, что Хван врёт. Сейчас ему необходим хоть кто-то рядом, и от этого осознания Минхо тотчас поднимается со своей кровати и мимолётно кривится, когда это импульсивное действие сопровождается скрипом старых пружин. Он надевает первую попавшуюся рубашку, на которой очень удачно вырисовывается принт с чёрным котом, откидывает почти севший айфон и покидает собственную комнату, совершенно беззвучно, но стремительно. После осторожно, стараясь никого не разбудить (ведь в противном случае ему придётся объяснять всем, с какого перепугу он в два часа ночи расхаживает по дому), движется к комнате Хёнджина, что находится на другом конце этажа, ближе к кухне. Мягкая походка позволяет Лино избежать нежеланных музыкальных сопровождений, воспроизводимых скрипучими половицами ламината, хотя не смотря на этот факт, тот всё равно идёт крайне осторожно, предусмотрительно, уже прекрасно зная, какая доска может устроить шумную подлянку. Если бы не бушующая погода, в коридоре царила бы гробовая тишина, ведь в данный момент нет ничего и никого, кто мог бы её нарушить: остальные люди спят в своих комнатах, изредка что-то бормоча сквозь пелену ночных фантазий, а звери также мирно устроились в комнатах хозяев (за исключением Суни, что под покровом тёмной ночи прокрался в комнату Феликса через почему-то открытую дверь, и Дори, которого добровольно-принудительно забрал к себе Чанбин). Наконец-то перед глазами начинает вырисовываться нужная комната и Хо, ускоряя шаг, движется к ней. Сделав еле слышимый вздох, он останавливается напротив вечно закрытой двери, собирается с мыслями (всё-таки его не звали) и вскоре постукивает мягкими подушечками пальцев, — точно кошачьими лапками — по чёрному дереву с изящно выгравированной на нём змеёй. Совсем не дожидаясь ответа, в наглую входит, окидывая взглядом уже знакомую местность: всё как всегда на своих местах. Вернее ни у одной вещи нет определённого места, и из-за этого на люстре может пошатываться кисточка, которая волшебным образом ещё не свалилась, а где-то в углу стола будет одиноко лежать уже давно забытая лампочка. Но даже не смотря на это, такой беспорядок на удивление весьма гармоничен, не бросается в глаза и не выглядит неаккуратным, как бы странно это не звучало. — Я же сказал, что всё нормально, – не дав второму и надежды на возможность два слова произнести, сразу же упрекает Хёнджин, когда чужая нога бесцеремонно ступает на порог мрачной комнаты, освящением которой являются лишь тусклые мерцания настольной лампы, ещё днём забытой от неожиданно возникших дел, и периодические яркие вспышки за до сих пор не зашторенным окном. Замечая последний фактор, Ли закрывает входную дверь, уже по привычке щёлкает маленьким замочком, после проходит к небольшому небесному прямоугольнику, напрочь задёргивая плотную ткань, дабы более ничего не заставляло хорька вздрагивать. Жаль только, что от грома так просто избавиться нельзя… — Даже не пытайся сделать вид, что не ждал моего прихода. Или что не рад мне, – Хо говорит без привычной усмешки или язвительности. Сейчас тембр до невозможного спокоен, мягок и даже нежен в некотором смысле. Простояв лицом к шторам пару секунд, старший оборачивается и не стесняясь проходит вглубь, словно сразу давая понять, что покидать это место не планирует как минимум ближайший час. Персиковые губы расплываются в кошачьей улыбке, когда брюнет молча двигается на вторую часть своей двуспальной кровати из-за уловленного утверждения, пусть то и было безмолвным. Они уже давно научились читать друг-друга по самым разным признакам: по позиции тела, по мимолётным изменениям в положении бровей. По голосу и блеску глаз. Лино присаживается на край кровати, причём делает это так, словно является владыкой не просто этой комнаты, а всего дома. И, возможно, людей в нём тоже. Почти сразу ощущает под ладонью плюшевую игрушку, но не собирается насмехаться, ведь прекрасно знает, что Хвана подобные вещицы привлекают. Он молча кладёт мягкого зверька рядом с чужой головой, мысленно даже находит в обоих что-то схожее, причём не понятно: об этом говорят черты лица, или то, что обоих Ли считает милыми? Сам парень предпочитает придерживаться первого варианта, хотя где-то на подсознательном уровне знает, что верным ответом будет второй. — Почему ты не спал? Только не говори, что ещё не ложился, – Хёнджин задаёт вопрос, но не дожидаясь отдачи тут же предполагает возможный исход. Он знает, что Минхо часто засиживается за работой, не замечая, как время сна уже давно подходит к концу. Ну или просто деградирует, листая ленты своих любимых социальных сетей. — Хорошо, не скажу, – снова улыбается старший, но получает на это лишь закатанные глаза. Ожидаемая реакция, — когда-нибудь я начну ложиться вовремя, обещаю. Что касаемо тебя? Что на этот раз приснилось? Кошмары стали появляться сильно реже, но так или иначе нужно полностью искоренять их из твоей прекрасной головы. Хван решает спокойно проигнорировать завершение последнего предложения, сейчас нет настроения собачиться из-за подобного рода комплиментов. Ну или ему простое нравится.. — Если прошлые мои сновидения были ещё более-менее терпимыми, то это, – парень делает недолгую паузу, в период которой осторожно сжимает своё одеяло и опускает тусклый взгляд в рисунки. Минхо видит, что ему необходимо рассказать о событиях, но что-то останавливает… возможно и вправду просто не хочется вспоминать, а может не желает вызвать неприязнь, — заставило меня ни на шутку испугаться. И оно напрямую связано с тобой. — Ясно.. расскажешь подробнее? Я знаю, что ты хочешь поделиться, – и пусть голос не содрогнулся ни на мгновение, сам Хо ощущает, как по спине, касаясь самых чувствительных точек, пробегается табун неприятных мурашек. В последний раз младшему снилось, как он тонет в бушующем море, с каждым разом получая всё новые кровавые ссадины от резких соприкосновений с острыми камнями и кораллами. Не имея возможности выплыть, тот просто беспрестанно погружается на дно. Испускает последние вздохи. Ощущает, как вода заполоняет собой лёгкие. Самое ужасное по его же словам – тот факт, что в процессе абсолютно вся боль ощутима. Оттого и пробуждение часто сопровождается первоначальным дискомфортом в области груди, затруднённым дыханием, болью в горле. Всё это - побочные эффекты искусственного сна с настоящими ощущениями. — Снова в душу смотришь, – слабо улыбается Джинни, когда чужая рука мягко ложится на плечо, еле заметно проводя большим пальцем по пижаме в мятую клетку, – Не знаю даже, как объяснить… сначала я просыпаюсь от того, что мой телефон разрывается от огромного количества сообщений, но их я просто игнорирую, сразу перехожу в какую-то соцсеть, не помню уже. Листаю всю ленту, и вдруг взгляд цепляет один из постов - «Статья о пропавшем без вести», – и вновь он делает паузу, сглатывая накопившуюся слюну, рвано выдыхает и продолжает речь, – а потом твоя фотография, – дальше тишина. Давящая, словно сжирающая изнутри, заставляющая сердце на секунду остановиться. — На этом всё? – первым подаёт голос шатен, когда неловкость начинает подбегать к горлу и проявляться в незаметно бегающем взгляде. Ранее Хван никогда не видел подобного в ночных проявлениях своей бурной фантазии, и от этого надежда на более-менее адекватное завершение витает где-то в сознании, но при подобном исходе подступает первая несостыковка… что так сильно напугало этого хорька, если ничего настолько страшного не случилось? Ответ подоспел сразу, не дав Хо даже обдумать свою догадку. — Нет. Я не могу сказать, что конкретно происходило, словно пробел в памяти из-за которого я не могу вспомнить свою дорогу до следующего места, куда меня перенесло во сне. Заброшенное здание с разваливающимися стенами, дырами в потолке и окнах, всё изнутри изляпано какой-то хренью… а ещё там стояла дикая вонь, словно где-то неподалёку разлагается стухшее мясо. В самом здании два или три этажа, но внимание моё привлекло что-то вроде люка. Под ним оказался подвал, – голос предательски срывается на последнем слове, и брюнет окончательно замолкает. Кажется, что он пытается собраться с мыслями, чтобы продолжить говорить, но на самом деле продолжать совершенно не хочется, ведь последующая фраза - это момент, на котором сон прервался, — в подвале было твоё тело. Истерзанное, всё в увечьях… и уже как несколько дней мёртвое. И снова тишина. На этот раз даже разъярённые облака, что продолжают упорно метать молнии по небу, заставляя чужие тела содрогнуться от неожиданных ударов грома, не позволяют отвлечься от пугающих мыслей. Каждый о своём, но оба погрязли в раздумьях. Пусть Хо и не является суеверным, подобного рода кошмары – явно не предвестник чего-то хорошего. — Нужно отвлечься. Это просто кошмар и ничего более, помнишь? – мягкая улыбка Ли позволяет разрядить обстановку, а глубокий голос – успокоить душу. Хёнджин улыбается в ответ. Слабо, еле видно, но улыбается. Ему комфортна компания этого человека. Этому человеку не страшно рассказать о своих мыслях. — Что предлагаешь? Посмотрим фильм? Вижу, что спать ты уже не очень хочешь, да и я вряд ли усну, – сразу оживляется младший и, как ни странно, получает ответную реакцию в виде лёгкой усмешки и кивка. Брюнет почти сразу поднимается и идёт к пульту, что уже давно затерян где-то в недрах письменного стола.

***

Парни включили первое, что выдала лента рекомендаций. Какая-то сопливая мелодрама, переполненная нелепой романтикой, милыми моментами и особыми нотками трепета. И пусть это не в духе обоих, никто и не думает включать что-либо иное, всех всё устраивает. Да и небо, кажется, начинает затихать… С начала фильма прошло чуть больше часа, оттого былое переживание ушло на второй план. Сейчас парни вовлечены в просмотр, хотя сложно сказать, что это интересует их больше, чем текущий диалог не о чём. Обсуждение всего, что на ум приходит – хороший способ узнать друг друга чуть лучше, ну а эта пара знает всё, включая самые сокровенные тайны. Они доверяют другу. Тем временем приближается один из самых интересных моментов в текущей сюжетной линии – поцелуй главных героев. Пусть такие сцены всегда ощущаются особо нежно, Минхо лишь с ухмылкой цокает, машинально отводя глаза в сторону. Кажется, его это не очень-то удивило. — Плохо отыгрывают. Я лучше умею, – и пусть не совсем понятно - намекает парень, просто шутит или на полном серьёзе хочет доказать, второй скорее всего поймёт это в первом или третьем смысле. Уголки губ приподнимаются, искажая лицо в привычной кошачьей улыбке. — Докажешь? – словно бросает вызов хорёк, когда ловит на себе чужой взгляд. Теперь крутящаяся на плазменном экране сцена совсем не интересует. Кажется, намечается что-то более интересное. — А ты не веришь? Могу доказать, принцесса, – последняя фраза звучит так тихо, что в прочих обстоятельствах Хван и не услышал бы. Но сейчас каждый звук отчётливо доносится до сознания, по-особому мягко щекоча живот изнутри, заставляя сердце ощутить приятную волну возбуждения. Минхо явно не шутит, выкидывая подобного рода фразы, и ему бы показалось полнейшим абсурдом, если бы Хён сказал, что принял это за шутку. Оба понимают, что Хо говорит серьёзно, оттого младший почти не удивляется, когда расстояние между лицами стремительно сокращается. Обжигающее дыхание на нежной коже становится причиной неожиданного электротока, что волной проходится по всем внутренним органам, обволакивая каждый сантиметр всех чувствительных точек. Носы почти соприкасаются, но сейчас никто не решается поддаться вперёд. Им хочется прочувствовать этот особый момент. Оба знакомы уже хуеву тучу лет, при этом один открыто проявляет свою симпатию в постоянном флирте, долгих разговорах, внимании и так далее, а второй не смотря на свою ревность, пытается всячески отрицать это при людях, хотя сам прекрасно понимает, что чувства взаимны. Добрые несколько секунд требуются младшему для того, чтобы наконец-то совершить решающий шаг. Пухлые губы ненавязчиво, словно боясь, касаются чужих, и глаза обоих невольно закрываются, когда Минхо делает смелый толчок (кажется, что ждал именно этого момента). Он уверенно поддаётся вперёд, словно нарочно возвышаясь над Хёнджином, подлезая к нему до неприличного близко и продолжая совершать уже более плавные, но не менее настойчивые движения. Рука с проступающими венами невольно поднимается с простыни на затылок брюнета, зарываясь в выжженных разного рода краской, но при этом приятных на ощупь волосах, нежно притягивая чужую голову всякий раз, когда та пытается хоть на миг отстраниться для глотка столь желанного воздуха. Хён в свою очередь позволяет завладеть собой, полностью отдаётся в руки старшего и послушно проминается под его движения и требования. Сейчас тело ощущается до непривычного лёгким, словно вместо органов и костей, его изнутри заполняют пушистые облака вперемешку со сладкой ватой. Они гуляют из одной части тела к другой, вызывая подобными действиями приятную щекотку и трепет юношеского сердца. Холодная рука старшего осторожно пробирается под пижамную рубашку, заставляя брюнета рвано выдохнуть от резкой перемены температур. Короткие пальцы отлаживают проступающие под бледной кожей рёбра, затрагивают зону талии, а после поднимаются к груди, помогая избавиться от лишнего элемента одежды через верх. Пока верхний жадно глотает воздух после его длительного недостатка, второй не теряет времени даром, ощущая, как явная волна возбуждения выворачивает наизнанку, даёт испытать весь спектр эмоций в его красках, подступает к области паха, начиная болезненно тереться о плотную ткань штанов. Этого слишком мало… Уголки пухлых губ искажаются в похотливой улыбке, а собственные руки также тянутся к рубашке с вырисованным на грудной клетке котом, бережливо расстёгивают каждую пуговку, после окончательно снимают верхнюю одежду. На накаченной груди красуется парочка свежих царапин – дело лап Дори, что, как оказалось, был против уличной прогулки и напрочь отказался даже за дверь на руках выходить, порвав лёгкую футболку своими когтями и ненадолго спрятавшись в дальнем углу дома. Оставляя на накаченном теле дорожку влажных поцелуев, затрагивая свежие царапины и былые отметины от когтей, брюнет руками уже поглаживает пышные бёдра, слыша, как сверху доносятся скованные и рваные выдохи, словно Хо старается сдержать стоны, не желая показывать своих слабых точек. Как жаль, что второй и так помнит их наизусть. Металическая молния на джинсах послушно разъезжается под напорном умелых длинных пальцев, позволяя немного облегчить неприятное трение, нижняя часть одежды благополучно отлетает в сторону за ненадобностью. В данный момент Ли не знает, чего хочет больше: продолжения со стороны младшего, наконец-то выдохнуть накопившийся кислород или понять, насколько вообще реально всё происходящее. С уст срывается предательский стон, когда элегантная рука касается внутренней стороны оголённого бедра, нежно поднимаясь всё выше, зацепляя край чёрных боксёров и тем самым возбуждая лишь сильнее. Пред глазами открывается откровенный стояк, когда нижнее бельё отправляется туда же, куда ранее была откинута вся прочая одежда, но Хван ни на секунду не показывает смущения, лишь в последний раз широко мажет ладонью по ноге, останавливаясь примерно на середине, дабы создать себе опору. Длинный язык гладит каждую пульсирующую венку, уверенно подбираясь к головке и совсем вскоре охватывая её в кольцо пухлых губ. В животе старшего сейчас из стороны в сторону маячат ни то порхающие бабочки, ни то тысячи остроугольных звёзд, что с каждой секундой заставляют сердце биться в несколько раз сильнее нормы, руки дрожать, а голос слегка подрагивать. Хван делает всё настолько умело, словно сам практиковался неоднократно, только вот оба знают, что скорее всего это лишь первый раз. Рука поневоле вновь зарывается в тёмных волосах, неожиданно сжимая их, но не причиняя этим дискомфорта самому Хёну. Кажется, что ему даже понравилось, ведь на удивление он также тихо простонал, отчего по телу прошлась приятная вибрация, в следствии которой тугой узел начал медленно завязаться внизу живота. Постепенно Минхо начинает настраивать младшего на определённые темп, бесцеремонно толкая его голову навстречу собственному члену, в то время как тот без претензий и отказов берёт глубже с каждым толчком. Брюнет исподлобья смотрит на столь любимое лицо, отмечая полу прикрытие глаза и вторую руку, что закрывает рот, не позволяя выпустить чрезмерное количество лишних звуков. Как-никак где-то за стенкой спит Чанбин. Нельзя, чтобы Дори проснулся от постороннего шума. Втягивая щёки, Джинни в очередной раз сводит с ума, перекрывает доступ к кислороду, а разум начинает покрываться пеленой густого тумана. Кажется, что связь с реальностью окончательно теряется на фоне причмокивающих всхлипов, вида закатанных карих глаз и спадающих на лоб прядей волос, которые в миг липнут из-за хрустальных бусинок проступившего пота. Такой Хван выглядит до чёртиков обворожительно. Крышесносно… Хёнджин ощущает, как пульсация с каждой секундой усиливается, а рука старшего ускоряет свой темп, продолжая насаживать его на агрегат настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Совсем скоро всё подойдёт к концу, и понимая это, хорёк лишь начинает усерднее работать каждой мышцей, стараясь доставить максимум удовольствия своему партнёру. Решающий толчок, и Хван ощущает, как его горло заполняется горячей жидкостью, а Минхо издаёт протяжный стон, в миг обмякая и вдыхая так глубоко, словно прежде вовсе забывал это делать. Брюнет отстраняется и резво вытирает стекающую с края губы струйку слюны вперемешку с чужой спермой, внимательно осматривает второго, улыбается и пару секунд просто приходит в себя после случившегося. Эту ночь можно официально назвать лучшей в их жизни. И, возможно, решающей. Вдруг после этого пара наконец поймёт, что отрицать свою длительную влюблённость уже просто глупо? Солнце постепенно переходит линию горизонта, сменяя собой многочасовые невзгоды небес. На плазменном экране белыми буквами вырисовывается заветная фраза. The end…