Жаркий галстук.

      Я вышел из машины и окунулся в солнечные лучи.       — Так, располагайтесь в домиках, остальное завтра.       Я первый раз буду работать вожатым. После всех тренингов и справок, а ещё долгой дороги, я жутко устал, хотелось бы поскорее начать.       Нам сказали, что мы будем вожатить совместно с другим человеком, я всю дорогу гадал, кто уж окажется моим напарником. Никто из тех людей не выглядел новичком, кроме него самого.       Домик был уютным. В нём были всего две комнаты: кровати, шкаф да туалет с душем. Чемодан я поставил возле одной из кроватей, а сам ушел разглядывать пейзажи возле лагеря. Здесь недалеко была река, дорога, ведущая в город, автобусная остановка, старая площадка. Лес вокруг был замечательный, только здесь и было хоть как-то прохладно.       Я бродил по нему до того момента, пока солнце перестало показываться через листья, а тьма вокруг заметно сгущаться.       Когда я зашёл в домик, то увидел ещё один чемодан и парня, сидящего на другой кровати, он что-то активно набирал в телефоне.       — Привет. — улыбнулся я. Парень резко вскинул голову. У него было странное лицо, хотя никаких особых черт я не мог увидеть с порога.       — Привет. Рад буду с тобой работать. Я — Никита.       — Давид. — он протянул мне руку, и я с охотой её пожал. — Мы с тобой вместе вожатить будем?       — На сколько я знаю, да.       — Отлично.

***

      Никита оказался интересным человеком. С ним было приятно говорить даже о таких светских пустяках, как погода. Всё это всё равно вылилось в истории и рассказы.       Я очень рад, что я буду работать именно с ним.       Утром я проснулся относительно поздно для расписания этого лагеря, примерно к девяти. Со второго будильника.       — Доброе утро? — обратился я к Никите, но мне никто так и не ответил. Я оделся и умылся, и только после этого он вернулся.       — Доброе утро. Я вместо тебя сходил на раздачу приказов. Мы с тобой ведём второй отряд. — он протянул мне синюю косынку с несколькими белыми полосами.       — Круто, спасибо. — я обрадовался этой новости. — А что ещё они там говорили?

***

      На неделе решили провести дружественные матчи по волейболу. Ребят из отрядов уже перемешали, они уже разгорелись, а я сегодня должен буду играть с молодыми вожатыми против более взрослых.       — Давид, у нас проблема. — обратился ко мне Никита.       — Что? Опять Серёжа с компашкой пранки свои устраивают?       — Да нет. У нас же игра сегодня. А я в волейбол играть не умею. Как бы и никого расстраивать не хочу, и…       — Я понял. Может, на первую часть тебя заменит кто-то, а на вторую ты уже выйдешь? Ты мог бы наблюдать сначала.       — Ну, да, это отличная идея.       И когда начался матч я не знал, что Никита тогда думал, но видел, что он слегка волнуется. Мы провели не так много времени вместе, но всё это было как будто вечностью. Я знаю, на что у него аллергия, я знаю, что он мечтал стать исполнителем, я знаю, где он учился и на кого. Я знаю, что нужно постараться вымотать этих стариков, чтобы ему было легче играть.       Мяч достаточно высоко, я вижу свободное место на той стороне сетки. Прыгаю что есть мочи, поднимая руку вверх, и делаю сильный удар в землю, чтобы никто не смог его принять. Мяч за секунду преодолевает всю площадку и прыжками скрывается в кустах.       Никита сидел ближе всех к нему, он в слоумо смотрел, как его тело поднимается вверх. Задранная футболка открыла напряжённые мышцы живота и боков. Весь он был одновременно и воздушный, и сильный. Этот высокий прыжок, этот сильный удар. Всё произошло стремительно и одновременно так медленно, что в голове было лишь какое-то странное восхищение. Давид был одновременно…       «Он прекрасен…» подумал Никита без всех задних мыслей под выкрики молодёжи.

***

      Когда настало очередное развлечение для ребят, я ужасно обрадовался идее Никиты насчёт казино. Он поручил мне уборку, а сам стал делать украшения из бумаги. Таблички всякие и прочее.       — Слушай, Никит. Я тут подумал. — я остановился и встал посреди единственной комнаты, оперевшись на швабру.       — М? — он выглянул из-за дверного косяка. Забрался на табуретку с ногами, как обычно любил делать, я заметил за ним это. Уверен, он сейчас одной из рук держится за стол, чтобы окончательно не упасть.       — Мы же казино, мы должны получать деньги или всё это развлечение будет добрым? У нас же есть и маленькие дети, не хорошо будет их обманывать. Ты не пойми неправильно, я просто не хочу их расстраивать.       Никита всерьёз задумался над моими словами.       — Хм. Я могу добавить на входную табличку возрастное ограничение, скажем, одиннадцать плюс?       — Да, круто ты придумал. — я ему улыбнулся, и он мягко улыбнулся мне в ответ.       — Марина сказала, что мы можем забирать деньги за проигрыш. Знаешь, скорее всего в начале к нам никто не придёт. Я, вот, думаю. Может, ещё знак сделать, повесим его…       — У столовой?       — Точно! Оттуда как раз малышня побежит. С нашим планом мы с тобой поднимем эти фальшивые деньги!       — Да-а!       — Ты вообще там пол моешь?       — Не-ет!

***

      Второй отряд в турнире по волейболу занял последнее место. У их ребят действительно не было шансов: первый отряд состоял практически из одних подростков, они были сильны и умны, явно не в первый раз были в этом лагере; а третий отряд мухлевал в любом месте, играл не честно, да так, чтобы этого никто не видел. Пока красные и зелёные собачились между собой, синие хорошо проводили время, ни капли не отчаиваясь из-за проигрышей.       Они были первыми с конца, так что можно поспорить, кто тут ещё победитель.       Мне было искренне весело ходить на речку со своими ребятами и моим вторым вожатым — Никитой. Мне было искренне весело смотреть и поддерживать их на каждом матче по волейболу. Мне было ни капли не жаль, что они проиграли. И они брали с нас пример и ни о чём не переживали. Когда мы все узнали, что заняли последнее место почти во всех номинациях, я предложил Никите купить всем мороженного.       Ещё в начале смены я записал, какое кому нравится, вот только у самого Никиты так и не спросил. О чём жалею.       — А где Никита? Его не будет на последней свечке? — спросила одна девчонка. Мы сидели в своей беседке, я — в центре на одном из двух стульев. С лёгкой тоской смотрел на пламя свечи.       — У него самолёт. До аэропорта тут далеко, поэтому он уехал раньше, чем мы все.       — Я не успел с ним попрощаться.       — Да, он классный. Я хотела ему подарок передать.       Я вспомнил его признание о том, что в начале смены он чертовски боялся детей. Не мог найти баланс между весельем, строгостью и ещё кучей всего.       — Уверен, ты можешь попросить кого-то отправить его почтой. Я могу написать тебе адрес. О, я придумал. Давайте запишем для него видео, в котором каждый скажет что-то от себя.       — А если я стесняюсь камеры, можно ничего не говорить?       — Конечно, я никого не заставляю.       Ребята у нас и правда были добрые и отзывчивые. Когда я слушал их добрые слова, то не мог перестать слышать в них собственные мысли. Возможность отправить это огромное видео от всего лагеря у меня получилось только ближе к полуночи.       Я решил записать своё видео отдельно, а потом просто добавить его к большому.       Я поставил телефон на свой уже собранный чемодан, стоящий на крыльце. Здесь было достаточно много пространства для двух табуреток и стола. Я начал запись и сел на свою.       — Итак, эм, Никит. Я совсем ничего не планировал тебе говорить, всё что я тебе хотел сказать, уже сказал, когда мы прощались. В общем, я очень рад, что мы с тобой так хорошо поработали вместе. Надеюсь, ты сможешь записаться на эту же смену в следующем году.       Мне было весело с тобой, ты первый человек в моей жизни, который не умел играть в волейбол, ха-ха! Мне нравилось, что ты не расстраивался из-за проигрышей нашего отряда. И все твои идеи были очень классными.       Я надеюсь, что мы дальше продолжим наше общение, а пока… Пока. До следующей встречи здесь через год!