Мысли, растворённые в закатном солнце.

К концу подходил последний месяц зимы, но холод не спешил покидать улицы города. Март, чаще всего, не отличается от обычных зимних месяцев. Иногда, не взглянув на календарь, даже и не узнаешь о наступлении нового времени года. Март для школьников месяц не столь трудный, если только тебе не предстоит сдавать экзамены. Для учеников девятого и одиннадцатого классов новый месяц означал лишь скорое приближение ОГЭ, ЕГЭ. Вот и Джаст с Алфедовым не спешили расслабляться, несмотря на приближающиеся каникулы, завершающие предпоследнюю учебную четверть. В этот день на улице было сыро. Дождь, а вместе с ним и снег, оседали на землю, создавая неприятные лужицы на тех местах, где отсутствовал белый зимний ковёр. Если честно, такая погода к прогулкам абсолютно не располагала, однако тратить деньги на автобус, чтобы проехать всего пару остановок, тоже не хотелось. По этой причине после занятий было принято решение идти домой так, как это происходит обычно. Да, домой они, чаще всего, направлялись вместе, ведь жили достаточно рядом, буквально в домах, что стояли друг напротив друга. Джаст обычно не занимал место в своей сумке такими вещами как зонт, и непонятно, либо он просто не был осведомлен о столь неприятной обстановке на улице, либо же сознательно не брал, дабы не занимать место, отведённое на учебные принадлежности. Во всяком случае сейчас они шли под одним зонтом, зонтом Алфедова. Этот предмет, что служил укрытием от неприятного и даже противного мокрого снега, который смешивался с проливным дождем, имел глубокий чёрный цвет, а сам был довольно громоздким. Одной рукой держать его было трудно, однако Алфёдов не жаловался, ведь его друг, на просьбу помочь, лишь отшучивался, мол: «Вот я сольюсь с ним и вовсе меня потеряешь, ну и зонт тоже, конечно». Разговор этот, по началу, ничем особенным таким не отличался. Небольшое обсуждение прошедшего дня, периодически разбавляемое разного рода шутками. Казалось всё так, как должно быть: обложные осадки никак не заканчиваются, разбиваются о плотную поверхность чёрного зонта, Алфёдову даже кажется, словно он ощущает их вес, в это время размеренный голос Джаста рассказывает об очередном ученике из параллели, что сегодня попался ему на пути. И Алфёдов, словно заворожённый не то голосом друга, не то его историей, пропускает тот момент, когда время остановилось в самый первый раз. Он не замечает того, как всё живое вокруг замедлило свой ход, как звуки дождя и снега в миг перестали быть слышны, как голос Джаста стал отчетливее всего, что было на улице в этот мартовский день. -Я, кстати, недавно универ нашёл в другом городе. Вернее с парнем оттуда познакомился. - Джаст говорит это как бы невзначай, словно это не то, на что стоит обратить своё внимание. И Алфёдов не обращает, лишь слушает пару уточняющих предложений от друга, что идёт рядом и будто тут же забывает о чём вообще шла речь. Март заканчивается слишком быстро. Начало апреля радует постепенно налаживающейся погодой. С каждым днём на улице находится всё приятнее: снег тает, а температура все реже вынуждает надевать огромное количество одежды. Одно только напрягает - экзамены. Нужно готовиться усерднее, тратить на это намного больше времени. А ведь ещё предстоит определиться с поступлением, но это позже, это не сейчас, сейчас нужно учиться, учиться и ещё раз учиться. И вот очередной день в школе подходит к концу. Алфёдов собирает вещи, затем терпеливо ждёт Джаста, которому резко захотелось выпить воды, а после они выдвигаются в привычную сторону. Вновь идут по этой тропинке, которая словно всегда здесь была, а на деле же появилась лишь тогда, когда Джаст и Алфедов поступили в это учебное заведение. В поисках короткого пути до дома, Джаст нашёл маршрут, благодаря которому можно очень даже хорошо срезать. Изначально путь этот Алфедову казался неудобным, лишь его друг настаивал на том, что это направление - самый оптимальный вариант быстро добраться домой. И вскоре парень смирился, а затем и сам отказывался ходить другим путём. Эта тропинка целиком и полностью пропитана приятными воспоминаниями, всеми душевными диалогами, смешными и не очень шутками. Здесь они злились, смеялись и искренне улыбались. Вместе. Они буквально выросли здесь, и теперь, по довольно узкой тропинке, ведущей через деревья, камни и пруды, идут не два мальчика, что ещё вчера мастерили кораблики из бумаги и запускали в ближайшей реке, а двое юношей, со своими мыслями, проблемами и чувствами, которым скоро предстоит совершить очень важный выбор. И идут они всё ещё вместе. Эта тропа стала чем то важным что для Джаста, что для Алфедова. И плевать что никто не расчищал её от снега зимой. Эти двое были готовы и по сугробам шагать. И всё равно было на осенние листья, огромные лужи, грязь. Эту тропинку они выбирали всегда. В этот апрельский, всё ещё довольно прохладный, вечер время остановилось уже во второй раз. А Алфёдов вновь пропустил этот момент. Он снова не обратил должного внимания, возможно просто не хотел, не задумывался, не воспринимал всерьёз. Однако ветер стих, щебетание птиц стало еле различимо, голос Джаста был громче обычного. -Помнишь, кстати, про универ говорил тебе? Туда, оказывается, и попасть не особо трудно…- Снова слетело с губ быстро, без особого акцента, без намека. По крайней мере это то, как услышал Алфёдов. Ровно всё то, что уже происходило месяц назад: никакого диалога на этой почве не происходит, слова Джаста забываются быстро. Также быстро, как подходит к концу апрель. Май пугает своим наступлением, но одновременно до жути радует. Экзамены всё ближе и ближе, стресс всё сильнее и сильнее, однако его компенсирует чудесная майская погода. На улице уже совсем нет снега, солнце всё чаще греет, и тело и душу. Несмотря на усердную подготовку, к привычным походам домой добавились ещё и частые прогулки. Теперь погода располагает. Май - самый тёплый, по воспоминаниям, месяц. Гораздо теплее июня, июля или августа. Именно в мае можно почувствовать ту эйфорию, что приходила во время прогулок, отвлекающих от школьной суеты. Репетиторы, домашнее задание - это всё, безусловно, важно, однако так невероятно хорошо отдохнуть от этого утомляющего графика. Пойти на пустую поляну, изредка усаженную ромашками, устроиться где-то в центре, опустившись на землю и поджав колени к груди, а затем сидеть и наслаждаться видом, что открывается перед тобой. Придёшь пораньше - понаблюдаешь за закатом невероятной красоты, позже - рассмотришь не менее красивые звёзды, что ярко сверкают на тёмном небе. Джаст и Алфёдов любили эти прогулки до щемящей боли по всему телу, до полностью пробирающей дрожи, что, казалось, задевала даже сердце. И так проходил обычно их май. Этот не стал исключением, лишь немного выделялся тем, что школьная суета мешала куда сильнее. Скорый выпускной и экзамены словно наступали на горло, перекрывая кислород и сжимали всё тело, полностью отнимая возможность двигаться. Даже так парни находили время для излюбленных прогулок, пусть и поздно, пусть на закат посмотреть не удавалось, уже всё равно, главное - отвлечься. Они находили отдых во времени, проведённом наедине. В глупых шутках, в смехе и искренней улыбке. В долгих разговорах и душевных рассказах. В присутствии друг друга, в возможности разделить усталость, восторг, печаль и радость. Они, без сомнения, считали друг друга самым родным, что есть в их жизни. Любые родственники и близко не стояли, ведь в отношениях с ними у обоих парней были явные проблемы. Да и не волновало это их особо. Главное - есть они. Есть они - есть радость, спокойствие и удовольствие от жизни. Не верится даже, что скоро закончится их привычная школьная жизнь. Одиннадцатый класс всё ближе к своему завершению, а значит скоро предстоит попрощаться с такими родными походами домой по излюбленной тропинке, бессонными ночами, после которых так и хотелось уснуть прямо за партой, однако они не давали друг другу это сделать, с той самой столовой, в которой Алфёдов зачастую платил за Джаста, ведь тот, видите ли «оставил карту дома». Придётся смириться с тем, что Джаст больше не расскажет об очередном ученике из параллели, а Алфёдов - о внезапной встрече с директором по пути на учёбу. Все эти события навсегда останутся лишь воспоминаниями и горечь от этого осознания вертится где-то на языке, а затем застревает в горле, превращаясь в большой ком, словно вот-вот заплачешь. Май всё идёт, выпускной приближается. А когда он наступает, то кажется, что никто и не был к нему готов. По крайней мере, морально. Слёзы, тёплые слова, тоска и бесконечная любовь ко всему, здесь произошедшему - то, что наполняло этот значимый день. Выходить из родного здания было по-особенному тяжело, будто оставляешь внутри какую-то часть себя. Ту часть, без которой ты бы не был тем, кем являешься сейчас. Но они справляются и вновь вместе выходят из, пропахшего атмосферой грусти, учебного заведения. -Алфёдов, понимаешь ведь, что мы сейчас последний раз пройдём по той тропинке? - Джаст останавливается медленно, а взгляд устремляет вдаль, ровно на ту самую, ставшую такой значимой, тропу. -Понимаю, поэтому до её конца мы не дойдём. Давай свернём в сторону поля. Ещё успеем насладиться закатом, впервые за этот май. - Алфёдов не желает поддерживать слишком уж меланхоличное настроение, по крайней мере пока. -Идём. И они пошли, но в этот раз значительно медленнее, словно пытаясь запомнить каждый камень, каждый куст и каждое дерево, что было на этом привычном маршруте. До его конца, как и было обговорено, они не дошли. Свернули немного и направились к не менее любимому полю. За это время не было произнесено ни единого слова, что довольно странно, ведь до этого они ни разу не ощущали тишину, проходя этот путь. Однако обоих это полностью устраивало. В этом молчании была своя особая атмосфера и исключительный комфорт, без намёка на неловкость. И вот перед ними простирается одинокое поле, на котором в этот раз больше ромашек, чем они привыкли видеть. Парни усаживаются рядом, а взгляд устремляют на пылающий закат. Тишина и теплый майский ветер окутывают, словно обнимают, аккуратно поглаживая по спине. Но, к большому сожалению, столь чудесным ощущениям необходимо оборваться, ведь время останавливается в третий раз. И только сейчас Алфёдов это почувствовал. Только сейчас он в полной мере осознал всё то, к чему вёл март, всё то, что ему предстоит потерять. -Я, кстати, после сдачи экзаменов перееду ведь. Ну, помнишь универ тот? Туда решил поступить всё же. Долго думал, но как по мне это - наилучший вариант. И уже никакой закат не имел значения, а ветра словно никогда не существовало. Стало душно, жарко, а главное - страшно. На душе в миг потяжелело, словно кто-то собрал все те камни, что встречались на их тропе, а затем, ни капли не жалея, скинул. Слова стали чем-то невозможным, ведь произнести не удавалось ни звука. Алфёдов в целом перестал слышать что-либо кроме голоса собеседника. Дыхание остановилось и парню показалось, что вместе с ним замерло и сердце. Руки, что до этого перебирали невысокую траву, среди которой попадались и ромашки, сжались, сжимая в ладонях растения. -Алфёдов? - Джаст был немного напугал оцепенением друга, а потому аккуратно, словно прикасаясь к хрустальному изделию, что способно разбиться от любого прикосновения, кладёт руку ему на плечо, а затем слегка трясёт. Алфёдов на это лишь безмолвно поворачивает голову в сторону Джаста, будто надеется, что в его взгляде и так всё видно. Не ошибается. Джаст, вероятно, хотел что-то сказать, но любые предложения рассыпаются, стоит ему только посмотреть в глаза своего собеседника. Он просто теряется, находя во взгляде Алфёдова тысячу разных эмоций. От удушающего страха до пронзительной грусти. И Джаст всё понимает, знает чем это вызвано и знает, что причина - он сам. Неизвестно сколько продолжалось их молчание, ведь сейчас время остановилось для обоих. И лишь когда руки начинают затекать, а чувство вины давит с бешеной силой, Джаст решает подать голос: -Прости… Я понимаю что ты чувствуешь и просто… Правда, я не хочу прощаться с тобой, но я слишком долго думал и… - Мысли путаются, собрать их воедино даётся с огромным трудом, глаза в это время бегают из стороны в сторону, будто ищут что-то, а Алфёдов смотрит всё также неотрывно. - Я правда считаю, что этот вариант будет самым лучшим для моего будущего, это очень непростое решение и я всё ещё сомневаюсь иногда, прости… - И Джаст явно не желает останавливаться, хочет продолжить, добавить что-то ещё, но Алфёдов тихо, почти шёпотом, прерывает этот поток мыслей. -Нет, не извиняйся. Это твоя жизнь, твоё будущее и твой выбор. Я просто… правда не могу поверить, что на этом конец не только нашей школьной истории, а в целом нашей истории… - После этого парень наконец опускает свой взгляд, теперь устремляя его куда-то вниз, руки складывает на, прижатых к груди, коленях. -Не конец, я уверен. Это не означает, что мы больше не увидимся. Более того, есть интернет и общаться на расстоянии - не проблема. Мы будем поддерживать связь. - В голосе Джаста отчетливо слышны попытки приободрить. И Алфёдов понимает - так говорят все. Все, кому суждено разъехаться, пойти разными путями, они все твердят, что продолжат общение, что увидятся и что не забудут друг друга. Только вот чаще всего это лишь способ успокоить себя, дать ложную надежду, чтобы проще было отпустить. И Алфёдов знает, что вероятнее всего так случится и с ними, тем более, что там у Джаста уже есть новые знакомые. Он знает, что на этом их пути окончательно разойдутся. И так не хочется отпускать его. Не хочется отпускать всё, что связывало и связывает их по сей день. Не хочется отпускать человека, что заменил всех близких и родных. Не хочется отпускать человека, к которому чувствуешь нечто особенное, что-то, что заставляет сердце стучать, что-то, что может успокоить даже в самый отвратительный день, что-то, что хочется чувствовать каждую секунду своей драгоценной жизни и чем хочется наслаждаться. Но, наверное, уж лучше так, нежели обременять этого самого человека и заставлять его жить ту жизнь, которая ему не интересна. Наверное, проще смириться и просто позволить этому случиться. Как бы сильно не ныла от острой боли душа, как бы не щемило сердце, это придётся принять. -Ты ведь мне веришь? - И Алфёдов кивает. Медленно, с огромной долей сомнения, но кивает. Он просто разрешает себе поверить в это, не задумываясь о более вероятном исходе. Ведь так проще и это то, во что Алфёдов, если честно, сам искренне хочет верить. Мир потихоньку возвращает свои краски, время снова идёт. Алфёдов медленно поворачивается корпусом в сторону друга, а затем обнимает, так бережно и так крепко, словно любящая мать обнимает сына, которого не видела уже слишком долгое время. А Джаст и не против, обнимает друга в ответ, поглаживая по спине и Алфёдову кажется, что он вот-вот расплачется. Два, таких разных на вид, но таких схожих в душе человека, отрываются от приятных объятий, обращая взор на небо, где всё ещё ярко пылает закат. И мысли все покидают уставшие головы, полностью растворяясь в этом, невероятной красоты, зрелище.