Цветы ночи

Весь вечер, за окнами старинного поместья, шел дождь, звонко постукивая каплями по железным подоконникам и тонким оконным оконным стеклам, словно наигрывая аккорды неизвестной мелодии. Юноша склонился через спинку кресла-качалки, на котором он сидел, поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел на дождливую, но невероятно мирную и тихую улицу. Хрупко-белые цветы на вишнях дрожали от тяжелых капель дождя. Некоторые опадали из веток, не выдерживая веса холодной дождевой воды. Брем тихо вздохнул, вдыхая опьяняющий, удивительный аромат вишневого цветения, и закрыл глаза, положив бледные ладони на подоконник, немного опираясь на него. В имении было тепло, так что прохладный воздух, едва ощутимый, где-то на кончике ощущений проникал внутрь здания через открытое окно, было именно тем, что нужно для мальчика. Дождь на улице понемногу утихал, оставляя за собой мокву вокруг и росу на свежей траве у белоснежных кустов невесты, слабо блестевшей в последних лучах солнца, словно драгоценные бусы. Глаза парня засверкали незаметным, приятным для создателя, детским вдохновением. Он не спеша отошел от окна и надел черный фартук. Через некоторый, не особенно долгий промежуток времени комната наполнилась запахом масляных красок, кроме тошнотворного, одурманивающего, медосладкого аромата вишневого цвета. На стареньком мольберте появилось белое чистое полотно и осторожно натянулось на деревянную раму. Между худыми и длинными пальцами с выделанными на заказ обсидиановыми кольцами, промелькнула тонкая кисточка, впитывая краску, неспешно замешивая ее на палитре. Холодные руки писали, расписывали, творили и хрупко ласкали полотно, рисуя хрупкие, будто хрусталь, цветы кустов невесты, расцветающие на ярко-рубиновых, блестящих глазах художника под еле слышный шорох ветра за окном.                                Утром небо осталось серым от густых дождевых облаков, словно его разукрасили простым карандашом. В просторной комнате одинокого, одинокого, мрачного имения воздух был полон ароматом масляных красок. Стеклянный кофейный столик был заполнен кистями, баночками с масляными красками, опустошенными чашечками, которые в прошлом были наполнены кофе и чаем, конвертами с непрочитанными листьями и обрамленной чернильницей с вороновым пером. На стене напротив, слева от окна, одиноко висело осторожно обрамленное в медь зеркало в полный рост, отражая кресло-качалку, медленно качающуюся слева направо, укачивая нынче спящего юного графа. Левая рука парня свисала вниз, держа везде сон кисточку между пальцами. Белая, едва ли не полупрозрачная рубашка, со старательно выглаженным жабо на горле, была ужасно скомканной, а черный фартук, связанный на худых и острых бедрах, был то здесь, то там вымазан в темно-зеленых и нежно-бежевых оттенках. масляных красок, однако накрахмаленные черные брюки и лакированные туфли остались чистыми и невредимыми от ночных творений Брема. Однако единственное, что действительно завораживало взгляд к трепету души, было тонкое полотно на мольберте — там были написаны старинным, немного поблекшим маслом из натуры неустойчивые и кроткие, самые хрупкие, нежные, белые цветы из кустов невесты. Настоящие цветы ночи.