У тебя дома и водка вкусней.

—Ты наверное забыл, но нам еще нет восемнадцати, дурной. Тут нам точно это хуй кто продаст. Скрещивая руки на груди, Артем сверлит взглядом светлую вовину макушку. Но тот даже и не думает обращать внимание на его слова, продолжая с интересом рассматривать небольшую полку с алкогольными напитками. —Очень жаль. После этих слов Вова, чуть не роняя, хватает в одну руку две бутылочки какого-то пива, которое Калюка еще не пробовал, но где-то точно видел, а в другую — водку. Оборачиваясь на секунду на друга, тот широко улыбается и подмигивает, а после срывается с места и идет в сторону кассы. Затупивший Артем ошарашенно догоняет его и плетется сзади, но самое интересное случается тогда, когда он проходит прямо мимо обслуживающего персонажа к выходу, прошмыгивая в не до конца раздвинувшиеся двери. Ему кажется, что на них даже никто не обращает внимание, но если и так, они в любом случае попали на камеры. И если у Володи на лице самодовольная ухмылка, с которой он вновь на друга смотрит, то у Тёмы — крайняя степень ахуя. Однако он все равно продолжает молча следовать за ним. Это в нем и нравилось Каше. Когда они ушли достаточно далеко для того, чтобы лицо Бугра пришло в норму, Вова замедлился, сравняв их шаг, и протянул ему одну из бутылок, и тот, хоть и немного помедлив, все же взял ее, открыл и с удовольствием отпил прохладную жидкость. Оказались они на детской площадке, к счастью еще пустой. Но у них было не так много времени насладиться этой тишиной, потому что уже через час-два все мамочки повыползут на улицу со своими орущими и раздражающими спиногрызами, усаживаясь на лавочку в тенек и начиная мило обсуждать что-то друг с другом, после же вечером рассказывая мужу, какие они все мрази. Насколько это правда, Артем не знал, потому что так сказал ему старший брат, который, как он выразился, выслушивал все это от их собственной матери во времена, когда его младшенький еще жрал песок и на ногах еле стоял. Калюка-младший частенько завидовал Владу: он то уже вырос, съехал от родителей куда-то ближе к центру, а сам Артем только закончил девятый класс и теперь проебывал свое, похоже, последнее «детское», беззаботное лето. Что делать дальше он не представлял, и хватило его только на то, чтобы в июне с матерью покататься и в итоге подать документы в какой-то колледж на повара-кондитера. Для него это отчего-то показалось самым простым. А пока учеба не началась, пока не сменилось его окружение и пока не пришлось вливаться в более «взрослую» жизнь, он мог спокойно побегать по дворам со своими лучшими друзьями, в особенности, с Вовой, побухать и вдоволь наиграться в компьютерные игры. Стоило только подумать о друге, как в лоб прилетел щелчок. Артем тут же дернулся и перевел взгляд на Вову, хмуря брови. —Че? —О чем задумался? Володя отлично знал, о чем именно думает Артем, но все равно спрашивал об этом раз за разом, когда тот проваливался в свои мысли, просто чтобы обратить на себя внимание. О своей учебе он ничего почти не рассказывал, а Калюка и не спрашивал, все понимая. Вероятно, он тоже уже успел подать куда-то документы, но точно не в один колледж с ним. Чуть снова не проваливаясь в мысли о ближайшем будущем, он чешет голову и смотрит, как Вова ставит стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью у ближайшей к нему ножки лавочки, после чего тоже открывает свое пиво. —А водку зачем взял? Мы к кому-то пойдем? —Нет, зачем нам кто-то для того, чтобы выпить ее самим? И он широко улыбается, вытирая рот. Несмотря на то, что сели они в тень, было все равно очень жарко. Вокруг летали мерзкие насекомые, а на небе не было ни одного маленького облачка, которое могло бы хоть ненадолго закрыть собой палящее солнце. Артем откидывается на лавку, вытягивая длинные ноги, и Вова тут же повторяет за ним, голову укладывая на широком плече друга, вновь прислоняя узкое горлышко к губам. —И что, мы будем пить ее прямо тут, на улице? А если кто увидит из знакомых? —Ну, конечно, не тут. Пойдем ко мне домой, там никого. Можем поиграть во что нибудь. Парень просто кивает, никак на это не отвечая. Сидят они так до тех пор, пока склянки не остаются пустыми и пока на улицу не начинают выходить дети. Почти одновременно поднимаясь, они по дворам и самым длинным путям идут домой к Вове. Там и впрямь не оказывается никого, но Тёма и не думал о том, что тот врет. В квартире немного получше, попрохладнее, но все еще душно. Стесняться больше некого, поэтому они стягивают шорты, а Вова и вовсе сбрасывает с себя футболку, оставаясь в одних трусах. Пока один усаживается в кресло у старенького компьютера и включает его, другой уходит на кухню за рюмками. Главное не забыть их помыть после, а то спалят. Спиртной напиток быстро попадает в организм, и с каждым разом в небольшой квартирке становится все громче от вскриков и резкого смеха.

—

Артем закашливается и с трудом приоткрывает глаза. В комнате темно, только из коридора проникает слабый желтоватый свет от невыключенной убогой лампочки на потолке. Возможно, могло бы еще в окно попадать освещение пары уличных фонарей, но оно было занавешено плотной шторой, задвинутой еще с самого дня. Голова болит, а в горле пересохло, но парень не спешит вставать, промаргиваясь, потому что глаза тоже неприятно пекло. Как только получается хоть как-то увидеть очертания мебели в помещении, стирая пальцами выступившие слезы на глазах, он вспоминает, что лежит в кровати вообще-то не один. Однако поворачиваясь к другу, он вздрагивает и немного подскакивает, приподнимаясь на локтях. —Урод, напугал… Вова лежит на боку лицом к Артему, подложив ладонь под щеку и глупо улыбаясь, а взгляд его направлен прямо на него. На высказывание тот тихо и хрипловато посмеивается, после откашливаясь и хватая парня за плечо чтобы опустить его обратно на кровать. Тот поддается слабому давлению, кладет голову на подушку и переворачивается, скидывая с себя одеяло. Теперь они некоторое время молча смотрят друг на друга. За сон алкоголь выветрился из организма, но спросонья и от духоты, несмотря на то, что оба лежали в постели в одних трусах, мозги работали слабовато. Тёма потирает нос, сморщив лицо, после вздохнув и отведя руку, приоткрывая глаза, хочет что-то сказать, но не успевает. Не успевает, потому что чужие теплые губы резко накрывают его собственные, слабо сминая. Он сначала удивленно раскрывает глаза, пока Вова их, наоборот же, с улыбкой, хорошо сейчас чувствующейся, закрывает, а пальцами накрывает его затылок, впутываясь в отросшие темные волосы. В этот раз Калюка тупит намного дольше, чем обычно, вот только стоит Каше отдалиться и со смехом заглянуть в его лицо, как тот тут же хватает его и с силой тянет обратно к себе. Брови его сначала сдвигаются к переносице, но лицо быстро расслабляется и разглаживается, когда парни, теперь уже вместе, начинают неторопливый поцелуй.

—

Артем очень любил то, что делало его жизнь хоть как-то еще более интересно, разбавляя дни, пусть и редко показывал это. Но каникулы его никак иначе и не могли пройти, кроме как с чуть ли не ежедневным попаданием в какие-то ебанутые ситуации. А когда она, одна из таких ситуаций, затягивается, но не входит в привычку, потому что постоянно набирает все новые обороты, Тёме остается только глупо хихикать, крепко зажимая рот и выпучив глаза. Прошлым летом он точно не боялся попасться кому-то из знакомых с поцелуем со своим «лучшим другом».