Это было летом в…

      В ларьке было приятно-прохладно, и очень не хотелось выходить на улицу. Это потому что в ларьке был вентилятор, а на всю улицу ими, увы, не напасёшься. Ксюша промедлила до последнего, забирая мороженое долго-долго, поймала последний ветерок от вентилятора и сказала:       — Погнали.       Лёша кивнул, ухватил маленькую сестру за руку, и они сбежали вниз по ступенькам.       — Держи, — сказала Ксюша, протянув ему два мороженых.       — Ого, в двойном экземпляре.       — Щ-щас отберу. Второе моё.       — О нет, как жаль.       Ксюша улыбнулась ему и покачала головой.       Мороженое было классное — фруктовый лёд, любимая Ксюшина «Почемучка». Она была немного кислая, виноградно-ананасовая, а от того ужасно вкусная и приятная в летнюю жару. Жалко только, что маленькая и с кусачей ценой. Будь Ксюшина воля, она бы целый грузовик таких купила. Но на грузовик денег пока не хватало, только на три штучки: ей, Лёшке и Лизе.       — Мне, мне! — запросила Лиза, вытягивая руки.       — Ну конечно, — согласилась Ксюша и ухватилась за края упаковки. — Дай открою только. О, всё. Держи, маленькое чудо. Не угваздайся.       Лиза обрадованно замычала, ухватив мороженое двумя руками. Лёша открыл два других и протянул одно Ксюше.       — Спасибо, — сказал он. — Слушай, у меня денег пока нет. Я потом отдам, сразу как появятся…       — Ой-й, да ладно тебе, — отмахнулась Ксюша, подцепив мизинцем его ладонь. — Забей. Это просто так.       Лёшка посмотрел на неё, симпатично улыбнулся и кивнул. Ксюше было не жалко и не трудно. Папа оказался такой щедрый и за хорошие оценки ей такие карманные деньги на июнь пожертвовал, что Ксюша прыгала от радости вокруг него весь вчерашний вечер. Ну она тоже молодец, по математике четвёрка, а по русскому и литературе даже пять. Да и в художке тоже всё круто, она сдала последние работы, получила на осмотре хорошую оценку и теперь ждала, когда начнутся пленэры. В общем, Ксюша оказалась ого-го. И чего ей стоит поделиться мороженым? А Лёшка вон счастливый. Да и Лиза тоже, этот маленький солнечный зайчик.       Ксюша знала, что Лёша не любил жалости к себе. Лиза когда-нибудь тоже не будет любить, пока она просто не понимает, что это такое. Так что Ксюша не хотела их жалеть да и вообще делать вид, что они ужасно разные. Ну да, они не одинаковые, но всё-таки и разнятся не слишком сильно. И Ксюша надеялась, что Лёшка не воспринимает то, что она порой покупала что-то им обоим, а то и троим, на свои карманные, как акт благотворительности. Иначе получалось, что Ксюша будто выше их с Лизой, живёт хорошо, вот и может изредка жертвовать им. А они, детдомовские ребята, так, перебиваются чем-то. А Ксюша хотела, чтобы это было просто так, как подарок. Может же она иногда дарить что-то другу и его сестре.       — Пойдём гулять? — полюбопытствовала Лиза, запрокинув голову. Волосы её, рыжие и блестящие под солнцем, были заплетены в два хвостика.       — Уже идём.       — На площадку?       — О, ну куда ж ещё?       Лиза довольно заулыбалась и поскакала по тротуару, бормоча: «Гулять, гуля-ать».       — Не убегай! — попросил Лёша и вздохнул. — Ну всё, дорвалась.       — Что, вы совсем не гуляете? — весело спросила Ксюша.       — Да уж как с ней не гулять-то… Гуляем, конечно. Просто до этого у меня же школа была.       — А-а, я поняла. Ну всё, теперь от зари до зари на площадке, — усмехнулась Ксюша.       — Ну типа. Ладно, пошли догонять, а то ещё на дорогу убежит.       Ксюша покивала, куснула подтаявший кусок мороженого и бодро зашагала за Лизой.       Они с Лёшей встретились поближе к «Радуге» и подальше от школы. Ксюше не очень хотелось наткнуться на кого-нибудь из одноклассников или учителей. Во-первых, уже был июнь, про школу надо забыть. А во-вторых, она не то чтобы стеснялась Лёши и… Ну, в общем, просто не хотела, чтобы их кто-то видел. Они и раньше гуляли вместе, но раньше-то было по-другому, раньше они не целовались.       — Лизок, а если будешь идти рядом, может быть, я ещё мармеладки возьму, — пообещала Ксюша.       Лёша посмотрел на сестру, потом покосился на Ксюшу и вздохнул.       — Не подкупай её, иначе потом совсем не сладить будет.       — Ну ладно, один разок всего.       — Ксюш…       Она боднула его в плечо и примирительно чмокнула в щёку. Лёша уставился на неё, вскинув брови.       — И меня тоже не подкупай. Что началось-то?       Ксюша засмеялась и клацнула зубами по мороженому. Оно отламывалось виноградными айсбергами, быстро таяло на языке и текло свежим соком. И ещё немножко хрустело, как заледеневший снег. Было так жарко, что хотелось зиму. Ксюша выдохнула, помахала на себя рукой и надвинула козырёк кепки на лоб.       Лиза всё-таки была ребёнком послушным, на светофоре остановилась и топталась по газону, маясь в ожидании.       — Пойдём, — сказал Лёша, ухватив её за руку. Ксюша встала с другой от Лизы стороны. — Смотри по сторонам.       — Я по-омню.       — Молодец. На какой свет идём?       — Жежёны-ы, — пробормотала Лиза с набитым мороженым ртом.       Лёша кивнул, и они перешли, а на другой стороне свернули во дворы, где была тихая площадка.       Высвободив руку, Лиза бегом бросилась к качелям. Ксюшин совет она решила не соблюдать, и рот у неё был измазан в виноградном соке. Но лиза всё равно была довольна, вскарабкалась на качели и стала облизывать губы.       — А меня за руку не возьмёшь? — поинтересовалась Ксюша, потыкав Лёшину ладонь с тыльной стороны.       — Ты что, не умеешь дорогу переходить?       — Да ну…       Лёша растерянно оглянулся на неё.       — Ой, — вздохнула Ксюша, закатив глаза. Она ухватила его под локоть и потянула к качелям. — Забудь.       Над качелями раскинул сильные ветви старый дуб. Он был очень кстати, потому что тенёк давал стимул жить. Лиза попросила раскачать её, болтала ногами и пыталась улететь к небу. А Ксюша с Лёшей тихонько качались, подставляя лица редкому ветру. Он же шевелил дубовую крону, и кружево тени мелькало на песке, перемежаясь с пятнами света. Вкусное мороженое было доедено.       — Я! Хочу! Выше! — заявила Лиза, а качели уже делали полусолнышко.       — Удачи, — хмыкнул Лёша.       Он обхватил руками с боков цепи, уходящие вверх, носки его кроссовки лениво чертили на песке две линии. Ксюша смотрела на него, прислонившись головой к цепи от качели. Ветер нырял в Лёшкины волосы и колыхал рукава футболки. Качели поскрипывали.       Их разъединяло всего ничего — метр или меньше. Ксюша опустила взгляд на Лёшкину ладонь, державшуюся за цепь. По его рукам бежали россыпи веснушек. Не таких ярких, как на щеках, но тоже симпотных. Ксюша немного подумала, протянула руку и ухватилась за Лёшину ладонь.       — Ты чего? — удивился тот.       Ксюша хихикнула, склонив голову, и сказала:       — А ничего. Просто так.       Она потянула Лёшкину ладонь к себе, и их руки свесились между качелями. Лёша понял и убирать руку не стал. К счастью Ксюши, иначе она чувствовала бы себя круглой дурочкой. Качаться они почти перестали, только так, едва-едва, легонько отталкиваясь ногами от земли. Сначала получалось синхронно, а потом как обычно — стало разниться. Ксюша глазела на дубовые листья. Они поворачивались к солнцу и отворачивались от него, мелькая то тёмным, то светлым. Было так размеренно, спокойно и хорошо.       — Ксень, а у нас же будет Последний звонок? — спросил Лёша.       — В следующем году? Должен.       — А я слышал, что в этом году у них классная плакала. Как думаешь, наша тоже будет?       Ксюша задумчиво помычала и пожала плечом. Ей не хотелось говорить про плачущих учителей. Лёша тоже умолк. И долго-долго они молчали. Лиза спрыгнула с качель и отправилась терроризировать горку. Было хорошо, что она пока находилась в том возрасте, когда горки интересны и занятие себе она находила на раз-два.       Солнце немного переместилось и задевало ноги. Ксюша вытянула их, подставив голени, и тихонько замурлыкала детскую песенку:       — Вот оно какое, наше лето, что-то там зеленью одето…       — Лето, — подсказал Лёша. — Оно зеленью одето. Там повторяется «лето», типа оно в зелени, потому что деревья… Ну, ты поняла.       Ксюша посмотрела на него, заулыбалась и поболтала их руками. Нет, Лёшка это всё-таки кадр. Хороший кадр.       Лиза, видимо, заскучала, притопала обратно и подёргала Лёшу за футболку.       — Я хочу к тебе. Возьми, — попросилась она, вытянув руки.       — Ну спасибо. Лиз, жарко. Давай не сейчас?       Она покивала и стала забираться ему на колени. Лёша вздохнул, ухватил её свободной рукой и не без труда поднял. Довольная Лиза ухватилась за цепь качели и стала глазеть по сторонам. Ксюша ощерилась в ухмылке и пожамкала Лёшкину ладонь.       — Что, эксплуатируют тебя?       — Ну вот только без комментариев.       — Ха! Ну ладно-ладно.       Она показала Лёше кончик языка и успокоилась.       Лиза покосилась на их руки, сцепленные вместе, и лицо у неё сделалось сложное.       — Вы что, поженитесь? Да? — уточнила она.       Ксюша выразительно подняла брови, уставившись на Лёшу, а тот в свою очередь на Лизу.       — Не понял, — сказал он и потормошил сестру за плечо. — Лиз, откуда такие мысли?       Она оглянулась на них с умным видом и принялась объяснять:       — Ну Маша говорит, когда взрослые любят, то они берутся за руки и женятся.       — О как, — пробормотала Ксюша. — Ну раз Маша говорит… Кто такая Маша?       Она с вопросом посмотрела на Лёшу, и тот ответил:       — Да девочка одна наша, Лизкина ровесница.       — А-а… Ну тогда всё ясно.       У Лёша сделался виноватый вид, будто это он, а не Маша, рассказывал Лизе такое. На всякий случай Ксюша отпустила его руку и спрыгнула с качели.       — Пойдём в сквер, а? Лиз, хочешь на другую площадку?       Та, разумеется, хотела. И они втроём отправились дальше путешествовать по первому летнему дню.