А потом он ее убил

      Когда Рейчел очнулась, уже было темно. Голова болела, тело словно переехал самосвал. Она попыталась приподняться, но тут же рухнула на мягкие подушки, прикрыв глаза. Вспомнила весь этот ужас, который ей так хотелось забыть. Перевела дыхание и попробовала оценить ситуацию. Она была жива, и тело… как будто болело немного меньше. Точно, наверное, что-то сделал обещанный врач. Снова приподнялась, на этот раз успешно, и в свете луны увидела его: зверь беззаботно спал, развалившись в кресле. Спал крепко, и это был её шанс.       Превозмогая боль и слабость во всем теле, стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, Рейчел свесила босые ноги, поставив на мягкий ковёр. Оглянулась на зверя, который все так же мирно спал, совсем не терзаемый совестью. Бесшумно прошла через спальню на носочках, сама не заметив, как затаила дыхание, и посмела выдохнуть, когда притворила за собой дверь. Впереди её ждал долгий путь, она не знала, где она, как и куда бежать, как долго ей еще предстоит слоняться в ночи… Но чувствуя спиной закрытую дверь, она чувствовала и силы, чтобы весь этот путь преодолеть, ведь самый страшный и опасный участок уже был позади.       Ноги не хотели слушаться Рейчел, но она усердно их переставляла по длинному коридору, по одной, второй, третьей, двадцатой ступени лестницы. Боже, как же она устала. Привалилась к периле и закрыла глаза, переведя дыхание. Ещё шаг, а потом ещё и ещё… Самое сложное ведь позади, правда? И с остальным она справится, надо только немного передохнуть. Да, вот так, какие же мягкие подушки на этом диване, даже тело почти не болит. Сейчас, буквально минуту посидит и сбежит. Буквально одну минуту…       — Рейчел, просыпайся.       Снова этот чёртов голос, который преследовал её даже во сне. Или… Она открыла глаза и столкнулась с его жестоким холодным взглядом. Рука Марко лежала на её плече, и она дернулась от него, словно от раскаленного железа, и тут же поморщилась от боли, пронзившей каждую клеточку измученного тела.       — Не трогай меня.       Рейчел не знала, от чего было больнее: от ссадин и гематом или от факта, что она упустила шанс сбежать. Теперь он точно будет следить за ней круглосуточно. От безысходности захотелось плакать, но черта с два этот зверь увидит её слезы.       — Хотела сбежать? — усмехнулся Марко, но ответа не ждал. Она и не ответила, только полоснула его взглядом на глупый вопрос. — Идем на кухню, тебе нужно поесть, а потом выпить лекарства, — он протянул ей руку.       Живот тут же предательски заурчал, напомнив, что она не ела уже сутки. Рейчел отодвинулась от его руки и, помедлив, сквозь боль, но без помощи поднялась с дивана.       — Зачем тебе это? Ради компромата?       — Ты, наверное, думаешь, что я не способен на чувства? Вдруг я влюбился. Мне понравилось тебя трахать, — хмыкнул он. — Кухня там, — указал рукой в сторону.       Если бы можно было убивать взглядом, Марко был бы мёртв. Но Рейчел не была способна на такое убийство, поэтому кое-как все же доползла до кухни. Это отняло у неё остатки сил, и она рухнула на стул, откинувшись на спинку, прикрыв глаза и тяжело дыша, услышав, как прислуга, толстая афроамериканка, которую она успела заметить, покинула кухню, оставив их с Марко наедине.       Он устроил свой зад напротив нее и внимательно посмотрел в глаза.       — Вчера ты мне предлагала денег за то, чтобы я тебя убил… Мне интересно, в какую сумму ты оценила свою жизнь?       — Вчера я тебе предлагала денег, чтобы… — она хотела сказать, но не смогла озвучить свои мысли, просто не могла произнести это вслух, — я бы отдала тебе все, что у меня есть, — помолчала, — если я достану тебе компромат, ты… ты меня больше не тронешь?       — Мутная перспектива, — усмехнулся Марко. — Я обещаю, что не убью тебя, такой ответ тебя устроит? — сделал глоток кофе, не сводя взгляда с Рейчел.       — Не устроит. Убийство — это не самое страшное, что ты можешь сделать.       — Правда? — усмехнулся он, — Только не говори, что то, что я с тобой сделал, страшней убийства или, например, предательства твоего отца.       — Ты правда дурак или только прикидываешься? — спросила она с усмешкой, не выдержав его откровенной наглости.       — Думай так, как тебе удобно. Я такой, какой я есть. Но на твоем месте я был бы аккуратнее с выражениями, сладкая.       Рейчел, последовав его совету, замолчала, чуть прикусив разбитую губу, взгляд опустился на его чашку с кофе и… Она потянулась и забрала ее, сделав глоток под его удивленный взгляд. Сама не знала, зачем это сделала, она боялась его, ей было страшно представить, что будет, если он хотя бы просто её тронет, но какая-то часть внутри неё, бойкая и несломленная событиями, бунтовала, кричала и билась, чтобы доказать, что Рейчел выше всего этого, она знает, что достойна большего и это… это не сможет её сломать и переубедить.       — Я достану тебе компромат, но ты меня не тронешь, — помолчала, — ты уже выставил меня мёртвой? И… ты говорил про какие-то таблетки, я бы не отказалась от чего-нибудь обезболивающего.       — Я сказал, что не убью тебя. Мы не торгуемся, точка. Остальное тебя не касается, но твой папаша явно по тебе не горюет, — он поднялся и открыл шкафчик, достав оттуда аптечку, и поставил перед Рейчел, сам встал позади нее и провел руками по волосам. — Тебе нужно привести себя в порядок. Я распоряжусь, чтобы тебе подобрали одежду. И тебе придется пожить у меня пару недель, а потом…       — Не трогай меня, — она дернулась от его руки, помедлила, отставила чашку и стала искать таблетки в аптечке, — а потом? Тебя здесь эти две недели не будет?       Марко оставил ее волосы в покое и взял ее чашку с кофе, вернувшись вместе с ней на стул.       — А потом видно будет, пути господни не исповедимы, — гадко улыбнулся он ей. — Я буду здесь. Буду спать в соседней спальне, но возможно, мы будем спать вместе, все зависит от тебя…       Она слушала его, и чем больше он говорил, тем больше в ней закипала злость на него. Ей хотелось откусить ему язык, чтобы он навсегда заткнулся, хотелось выцарапать ему глаза, чтобы он больше на неё не смотрел, но она лишь промолчала, нашла нужные таблетки, снова забрала у него чашку, запила их.       — Только через мой труп, — поставила чашку перед ним, но как-то неровно и совсем не специально. Чашка звякнула и упала прямо на Марко, и остатки горячего кофе залили ему брюки в районе паха.       Он выругался, подскочив, полоснул Рейчел взглядом и схватил ее за горло, дернув на себя. Она успела только пискнуть, поморщиться и крепко-крепко закрыть глаза, ожидая продолжения вчерашнего. Он не продолжал, но только смотрел на нее своим звериным взглядом, выдыхая воздух из ноздрей, а потом так же рывком отпустил.       — Не думай, что если я не убил тебя сейчас, я не смогу это сделать потом…       — Но тебе нужен компромат, а чтобы мне его достать, я должна выглядеть не так, как сейчас. Так что… — она поморщилась и потерла шею, — ты испачкался. Надеюсь, обварился?       — Рот свой закрыла, — прорычал он на нее, кинул недовольный взгляд и вышел из кухни, крикнув по пути: — Твоя спальня справа от моей!       — Да пошёл ты, ублюдок, — прошептала она, когда он уже ушёл, и закрыла глаза.       Она не знала, что сейчас было, наверное, адреналин в крови, но он вышел, и теперь просто хотелось разреветься от того дерьма, в котором она оказалась. Но главное, она была жива, а остальное… наверное, с остальным можно было жить. Для этого и придумали снотворное, алкоголь и транки. Господи, помоги. Она открыла глаза. Боль немного стихла, а живот заурчал, она кое-как поднялась и наложила себе поесть, заодно нашла шикарную бутылку виски.       — И какой дурак сказал не мешать таблетки с алкоголем?       Виски и таблетки притупляли боль и заглушали мысли в голове. Стало приятно тихо, ни воспоминаний о произошедшем, ни мыслей об отце, который променял ее… на что? Деньги? Власть? Тот самый компромат. К черту отца, к черту зверя, к черту всех и все. Кроме бутылки виски, которая дарила ей тишину и покой.       Боль и правда немного притихла, Рейчел смогла без помощи подняться и даже выйти из кухни, пройти по столовой с круглым столом и окнами в пол, выйти в уютную гостиную, посреди которой стоял диван, ее ночное пристанище. Она уже хотела начать сражаться с, казалось, бесконечной лестницей, тысячи ступеней которой вели на второй этаж, в спальню, к кровати, где измученное тело могло немного отдохнуть. Но ее взгляд наткнулся на огромное зеркало во весь рост, в котором отражалась она… Разбитые губы, синяя скула с кровоподтеком, подбородок, следы пальцев на её тонкой шее. И это только то, что было видно.       Сама не поняла, как в ее руке оказалась тяжелая статуэтка, как тишину гостиной нарушил звон стекла, как осколки зеркала упали к ее босым ногам, а она как завороженная разглядывала свое отражение в паре оставшихся на месте осколках, когда снова явился он, её мучитель, палач и урод, с которым ей надо было продержаться две недели. А потом найти компромат, о котором она не знала ничего, проще было найти иголку в стоге сена, а потом ещё надеяться, что ей получится от него сбежать раньше, чем он надумает её все же убить.       — Ты совсем рехнулась?! — рявкнул на нее Марко, дернув за локоть на себя.       — Не трогай меня! — крикнула Рейчел, попыталась вырваться, но он держал крепко, да еще и ухмыльнулся, гадко и противно, что ее затошнило, — это все из-за тебя. Все из-за тебя, ненавижу тебя.       — Ты что, пила? Твою мать, да ты пьяна, сладкая… — его взгляд тут же изменился, голос стал ласковым, и Марко нежно погладил ее по щеке, проигнорировав безуспешные попытки вырваться, болью отдававшиеся во всем теле.       — Я не пила, это тебя не касается, не прикасайся…       Рейчел замолчала, даже не закончив предложение. От резкой боли перехватило дыхание, перед глазами потемнело, и она не сразу поняла, что оказалась у него на плече. Палач бесцеремонно тащил ее наверх, и только сам дьявол знал, что у него в голове, но сопротивляться не было сил. Только молиться, чтобы все обошлось. Она затихла, но ни строчки молитвы так и не вспомнила.       Марко принес ее в спальню, бесцеремонно кинул на кровать и окинул взглядом.       — Ты же знаешь, что тебе нельзя пить.       — Какая тебе вообще разница?       — Я забочусь о тебе, — улыбнулся он ласково.       — Заботишься? — переспросила она и даже как-то нервно хихикнула, — ты вообще знаешь, что такое забота? Или тебя мамочка в детстве хлестала ремнем по твоей мелкой заднице и говорила, что это забота?       Он усмехнулся на ее слова о матери. Упоминания о ней ему причиняли боль, но вида он не подал, только черты лица его смягчились, и он неотрывно смотрел на Рейчел, и если бы она присмотрелась, то могла увидеть совершенно другой взгляд, более человеческий что ли… Но она смотрела куда угодно, только не в его лицо.       — Не выеживайся, иначе все может закончиться очень плохо и намного раньше, чем ты думаешь. Мне нужна твоя трезвая голова, а не затуманенная алкоголем. А теперь раздевайся и иди в душ. Горничная принесет тебе одежду, и через час я жду тебя на заднем дворе дома, и раз уж ты такая резвая, то найдешь выход сама.       — Мне нечего делать на твоём заднем дворе. Я устала, хочу спать и больше никогда тебя не видеть, — она прикрыла глаза, — почему ты не можешь просто исчезнуть, все эти последние дни не могут просто исчезнуть. Так не должно быть, не со мной… — вздохнула, помолчала и открыла глаза, — я буду через час, только выйди.       Марко вышел, а Рейчел облегченно вздохнула, снова прикрыла глаза и сама не заметила, как погрузилась в тревожный сон без сновидений, проснувшись лишь с приходом горничной, которая принесла ей обещанную одежду.       Так хотелось послать ее к черту, снова забыться и уснуть, но Рейчел понимала, что терпение зверя не бесконечное. Он мог терпеть ее острый язычок, который никак не хотел заткнуться, но будет ли он терпеть открытое непослушание? Она не знала и знать не хотела, заставила себя кое-как подняться и принять прохладный душ. Кожу щипало, но Рейч решила больше не совершать ошибки и всячески избегала зеркал, даже почти на себя не смотрела. Алкоголь из организма начал выветриваться, голова проясняться и болеть, но вот у таблеток оказался более длительный эффект.       Горничная помогла ей одеться и даже найти задний двор, на котором возле бассейна был накрыт стол, и с ноутбуком за столом сидел Марко. Вторая трапеза у бассейна за последние дни, но предыдущая ей понравилась как-то больше.       Рейчел никак не могла заставить себя подойти к нему, так и стояла за спиной, надеясь, что он ее не заметит. Он заметил.       — Ты опоздала.       — Твоя горничная слишком медлительная.       — Можешь выпороть ее, если тебе от этого станет легче. Я разрешаю.       Чертов ублюдок и садист. Вслух она ничего не ответила, лишь взглянула на экран ноутбука, которым так сильно был увлечен Марко, и устроилась в соседнем кресле.       — Слишком рано хочешь их скинуть. Через месяц правительство объявит о финансировании отрасли, и акции поднимутся процентов на двадцать минимум, — зачем-то сказала она, свела брови к переносице и закрыла глаза, откинувшись на спинку, уставшая после долгого пути.       — Красивая, к тому же умная, удивительное и редкое сочетание современной девушки. Обычно они или глупы, или красивы… — захлопнул Марко крышку ноутбука, снял солнечные очки и взглянул на девушку.       — Жаль, что нормальный мужик — это вообще вымирающий вид. Или такие, как ты, их просто сожрали, чтобы не оставить нам, девушкам, выбора?       — Такие, как мы, вообще единицы и занесены в красную книгу, так что вымирающий вид — это мы, ублюдки, но разве вам не нравятся такие?       — Только извращенкам и мазохисткам, нормальные девушки мечтают, чтобы таких, как ты, занесли в чёрную книгу, как вымерший вид, — мило улыбнулась ему она.       — Нормальные девушки с такими, как я, не связываются, — хохотнул он в ответ.       Очередной бессмысленный обмен колкостями. Как же она устала… Снова прикрыла глаза, а потом заставила себя посмотреть на зверя.       — Зачем я здесь?       — Ты знаешь зачем, ну, а это… я же сказал, что забочусь о тебе. Тебе нужен свежий воздух. Наслаждайся, — он и правда налил ей холодный коктейль, подвинув бокал с трубочкой.       Рейчел помедлила, но бокал взяла, сделав глоток. Безалкогольный. Жаль.       — И как надолго тебя хватит? Твоей заботы и доброты. Которыми совершенно не загладишь сделанное тобой. Но тебе ведь не жаль, — усмехнулась она и посмотрела куда-то вдаль, за горизонт.       — Мне не жаль, ты права. И если вернуть все назад, я бы повторил это еще раз.       Интересно, если всадить трубочку в глаз, то можно убить? Она опустила взгляд и покачала головой, прогоняя глупые бесполезные мысли. Нет, в ее представлении это было приятным зрелищем, его мертвое, поверженное тело, и кровь… Но тогда реальность, его наглая морда, расслабленная поза, в которой он развалился в кресле, положив ногу на ногу, становилась совсем уж невыносимой. А еще в этой реальности был отец. И Рейчел прекрасно знала, что вопрос о нем доставит ей нестерпимую боль, наверняка, еще сильнее, чем была боль физическая, но она должна была знать, ради чего он ее предал.       — Что сказал мой отец? Почему… Что тебе нужно от него, что он… выбрал не меня?       — Твой отец просто конченый мудак, — хохотнул он, помолчал и продолжил. — Разве не понятно, что деньги для него важнее тебя, дороже… Я, конечно, не отец, но мне кажется, поступать так со своим ребенком, это нужно быть полным говном… Не парься о нем, представь, что его просто нет, — смотрел он на ее внимательно. — Тебя же для него нет, он хотел, чтобы ты сдохла, я отправил ему твое фото, и знаешь что? Ничего… — он засмеялся, откинувшись на стуле и отпил виски.       Чем больше он говорил, тем больше менялось лицо её, хоть она и старалась себя контролировать. Она до боли сжимала подлокотники кресла и смотрела куда-то перед собой, слушая каждое его слово, которое причиняло ей физическую боль. Когда он засмеялся, на её глазах были слезы, но может… может, он соврал? Хотя иначе её здесь просто не было, отец бы вытащил её, но… она не знала, чем заслужила такое отношение к себе, она всегда была хорошей дочерью. Хорошо училась, хорошо вела, ни разу не вляпалась в историю, закончила Гарвард… Но когда мама умерла, их отношения окончательно испортились, что и привело её в Лос-Анджелес, сюда, к этому моральному уроду. Он смеялся, а она пыталась справиться с болью предательства. Поморгала, смахнув слезы, а потом посмотрела на него.       — Я не могу представить, что его нет. Компромат где-то у него, и мне… придётся с ним встретиться.       Погруженная в свои мысли, Рейчел пыталась справиться с собственными эмоциями, которых и так показала слишком много. Этот урод не должен их видеть. Она сделала глубокий вдох и, кажется, немного вернула себе равновесие, отодвинув мысли об отце на задний план. Она не заметила в его взгляде возбуждение, не заметила, как он вспоминал вчерашние ужасы, как хотел сделать ей больно и одновременно ее пожалеть, как его раздражали собственные эмоции и мысли, только вздрогнула и инстинктивно дернулась, посмотрела на него испуганными глазами, когда все его внутренние противоречие вылились в крик.       — Забудь о нем, черт возьми! — вдруг рявкнул он, выдохнул и поднялся с места, пройдясь к барбекю, где готовил повар. — Дальше я сам, — сказал он ему и тот удалился. — Ты встретишься с ним, позже, когда придет время. Сейчас тебе нужно думать о себе, ну, и обо мне можешь подумать, — хмыкнул он, но к ней не обернулся. — Кстати, я тут подумал, спать ты будешь со мной. На всякий случай, чтобы тебе не пришло в твою прелестную голову сбежать, — он все-таки повернулся к ней и улыбнулся.       — Ничерта я не буду спать с тобой, — сказала она быстрее, чем успела об этом подумать, — ты сказал, что мне надо думать о себе, восстанавливаться, но я не смогу это сделать, если твоя… ты будешь рядом. Нет-нет-нет, через мой труп. Можешь спать у меня под дверью, чтобы охранять, но нет, ты… нет, — повторяла она, представила себе такую перспективу и её передернуло, — у меня нет сил на побег. У меня нет сил даже, чтобы сидеть здесь с тобой. Ты знаешь, что ты последний… — она не сказала слово человек, — кого я хотела бы видеть. Разве что мёртвым в гробу. Но тебе ведь это нравится. Потому что ты больной на голову садист-извращенец, — она застонала страдальчески, подумав о чем то о своём, — но тебе надо подумать о деле. Если я не восстановлюсь, то ты не получишь свое. А я скорее свихнусь, если постоянно буду лицезреть тебя. А это не то, что тебе надо, я уверена… так что раздельные спальни и минимальный контакт. И это не торг, как ты говорил. Это единственные условия, на которых я смогу хоть что-то сделать. Но тебе ведь очень надо, чтобы я справилась, — она задумалась, пытаясь вспомнить услышанный давно, будто в прошлой жизни, разговор, чтобы заинтересовать зверя хоть чем-то, — там что-то про ублюдка Антонио, — повторила она слова отца, — это ведь твой отец? Он наверняка будет доволен, когда ты получишь те доказательства. И твои попытки задеть меня не стоят того, чтобы облажаться, правда? — с надеждой посмотрела на него.       Зверь никак не реагировал, как ни в чем не бывало продолжая готовить мясо. Рейчел от нервов глотнула коктейль, а Марко размеренно закончил с готовкой, положил два сочных куска на тарелку и поставил перед ней.       — Мясо, и не говори, что ты веган.       Мясо выглядело аппетитно, Марко выглядел спокойным, будто собирался согласиться на ее условия. Хотя условие было лишь одно, но… Он неожиданно ударил ее по губам, не сильно, но кровь снова выступила, и она прижала к ним руку, полоснув животное взглядом.       — Будет так, как я решил. И если я решу, что ты будешь спать на коврике у двери, значит, ты будешь спать на коврике у двери. А теперь ешь, — он прикурил сигарету и сделал глоток вина. — Тебе нужно вспомнить подробнее тот разговор. О чем именно шла речь, с кем он разговаривал, когда это было?       Он говорил, а ей хотелось выцарапать ему глаза, расчленить и выбросить в канализацию, чтобы дерьмо плавало в своей среде, то есть в дерьме. Но она ничего из этого не сделала, только тяжело дышала, отведя от него взгляд. Он задавал ей вопросы, а она понимала, что он вряд ли её убьёт, ему нужны те документы, а значит… она будет жить. Надо было лишь придумать, как избавиться от него раз и навсегда после этого. Убрала руку от губ, вытерла выступившую кровь и, помедлив, взглянула на него.       — Зачем, если тебе этот разговор ничем не поможет? Это было месяц назад, и речь шла о том, что если всплывут те документы, то твоему отцу придёт крышка, — усмехнулась она и допила коктейль, — забота, кстати, у тебя так себе, на двоечку. Приятного аппетита, — мило улыбнулась и поднялась с кресла, да так, что дернула скатерть и все, что было на столе, упало, испачкав её и Марко, — ой, — переступила через посуду и пошла в дом, ожидая расплаты.       Расплата не наступила, только грязная ругань стихла, когда она переступила порог дома. Остаток дня провела в своей, если так можно было назвать, спальне. Сон лечил лучше любых лекарств, и Рейчел проспала почти до самого вечера, проснувшись, когда солнце скрывалось за горизонтом. Выходить из своего маленького убежища ей не хотелось, но она проголодалась, действие таблеток закончилось, поэтому пришлось снова проделывать длинный путь на кухню, благо кроме прислуги и пары охранников, Рейч никого не встретила.       Зверь заявился уже почти ночью, она слышала, как его голос разносится по огромному особняку, как когтистые лапы скребут мраморный пол. Он ушел к себе в спальню, которая оказалась рядом с её, а Рейчел сидела на кровати и понятия не имела, что делать. Остаться здесь и надеяться, что он забыл свое условие? Шанс на это был, и если рискнуть и сделать по-своему, то она сможет провести эту ночь в гордом одиночестве. Но разве он что-то забывал? Она даже представить себе не хотела, что будет, если она его не послушается.       Рейчел разрывало, она почти физически чувствовала, как противоречия острыми когтями разрывают её изнутри. Она не хотела оставаться с этим нечеловеком в комнате наедине на целую ночь, но и чертовски боялась его бесчувствия, когда он будет делать ей больно за непослушание. А где гарантия, что он не сделает ей больно в принципе? Рейчел крепко зажмурилась и взялась за голову, запустив руки в волосы.       В спальне Марко стоял приятный полумрак. Все было в тёмных тонах, таких же тёмных, как дыра вместо его души, плотные шторы задернуты, и лишь пара настенных бра тускло освещали огромную комнату. Рейчел словно воришка прошмыгнула внутрь и закрыла за собой дверь.       Марко был в душе, она слышала, как шумела вода за одной из дверей, и ей показалось, что судьба была на её стороне. Заставила себя забраться в постель, которая вся пропахла зверем, лечь на самый краешек и закрыть глаза, притворившись будто она спит. Все усилия мира потребовались, чтобы дыхание не сбилось, когда Марко вышел из ванны и встал возле неё. Она не знала, поверил он ей или нет, но её не тронул, только вторая половина кровати прогнулась под тяжестью его тела. Он уснул, а она так и не смогла сомкнуть глаз, ожидая сама не зная чего, даже выстроила баррикаду из подушек, но…       Утром снова прикинулась спящей, он снова её не тронул. А когда ушёл, она перебралась в свою спальню, где проспала почти до обеда.       Пару ночей она не могла уснуть, а потом нашла снотворное. Тайно выпивала его, ложилась на привычный край кровати и наконец засыпала.       Но Марко её не трогал. Ни в эти ночи, ни в последующие. Он будто и вовсе её не замечал, и почти две недели она прожила в спокойствии. Тело почти зажило, силы вернулись, её не пугало собственное отражение в зеркале, а таблетки дарили крепкий сон. Без связи с внешним миром было тяжело, но она много читала, гуляла, а новости узнавала от горничной, Минни, той самой толстой афроамериканки, которую она увидела в первый день. Минни была женщиной дородной, с характером, но чем-то напоминала Рейчел курицу-наседку, заботилась о ней, и Рейч была очень благодарна доброй женщине, что не сошла с ума за эти дни.       Когда силы вернулись достаточно для прогулок, она обследовала весь дом, огромный двухэтажный особняк в средиземноморском стиле с кучей спален, двумя бассейнами, спортзалом, домашним кинотеатром. Комнат было так много, что ей понадобилось время, чтобы перестать плутать по коридорам.       В самом начале своих путешествий Рейчел и правда заплутала. Было поздно, Марко уже должен был вернуться, а она как дура заблудилась в коридорах, когда увидела её. Светлокожая, черноволосая, с правильными, явно ненатуральными чертами лица, она словно королева поднималась по лестнице, стуча шпильками по мраморному полу. Рейчел спряталась за колонну, оставшись незамеченной, а женщина, уже не молодая, хоть и ухоженная и подтянутая, уверенно толкнула одну из дверей. Наверное, мать этого ублюдка, подумала Рейч и хотела тихонько улизнуть, но услышала голоса, гостья не закрыла дверь, и словно воришка прижалась к стене, заглянув в комнату, оказавшуюся кабинетом Марко.       — Значит, вот где ты прячешься? — усмехнулась женщина и устроилась напротив Марко в кресле, закинув ногу на ногу.       — Я не прячусь, Анна. Навалилось слишком много работы, и ты это знаешь.       — Столько много, что ты работаешь даже ночью? — вскинула она бровь.       — В чем дело, Анна? — нахмурился непонимающе он.       — Ни в чем, — она снова усмехнулась. — Просто ты который раз пропускаешь нашу встречу, это я должна спросить у тебя, в чем дело?       — Я тебе уже сказал…       — Да-да-да, конечно, работа на первом месте. Но ты никогда не жил в этом доме, решил сбежать от меня?       — Анна, что за чушь ты несешь?       — Чушь? — она рассмеялась. — Чушь… Ты считаешь меня дурой? Думаешь, я не понимаю, что у тебя кто-то появился? Кто она?       Марко удивленно вскинул бровь.       — Она? — рассмеялся он. — Ты ревнуешь что ли? — он поднялся и, обойдя стол, присел перед Анной, взяв ее ножку, погладил, сняв туфельку, и посмотрел в глаза. — Поверь, кроме тебя у меня больше нет постоянных шлюх, — он поднялся, склонился к ее лицу и поцеловал ее губы. — Хочу тебя… Прямо здесь…       Он поднял ее с кресла, целуя и подталкивая к дивану, на котором они вскоре оказались, и Анна, задрав подол платья, оседлала его, а он держал ее за бедра и целовал…       — Когда вернешься на квартиру, мне неудобно сюда постоянно ездить, к тому же, это опасно…       — Потерпи немного, скоро я вернусь… Как поживает наш рогоносец?       — Не называй его так…       Марко рассмеялся.       — Но это же правда, ты изменяешь ему со мной, под самым носом.       — А тебе нравится его унижать…       — Неправда, мне нравишься ты, ну и унижать вас обоих мне тоже нравится, — он улыбнулся, а Анна замахнулась на него, но он перехватил ее руку и подмял под себя, впившись в ее губы…       Рейчел отпрянула от двери и пошла вглубь тёмного коридора, боясь, что её заметят. Сама не понимала, почему не ушла раньше, когда только поняла, в какую сторону разворачивается их разговор. Наверное, ждала, что этой гостье он сделает так же больно, как и самой Рейч, но… С ней он был относительно нежен. С этой старой шлюхой он был нежным зайчиком, а с Рейчел… Почему-то стало как-то неприятно от осознания этого, хотя её вообще не должно было волновать, что далеко не с каждой он ведёт себя как конченный ублюдок.       Она долго петляла по дому и наконец нашла дверь спальни, выпила снотворное и не слышала, когда вернулся Марко.       И все же Рейчел понимала, что его безразличие сводит её с ума. Она каждый раз ждала чего-то: что он её тронет, обидит, нахамит, но Марко игнорировал её, словно её вовсе не существовало. Но ведь однажды он вспомнит о ней и тогда… С каждым днем ожидание становилось все невыносимее, она была словно в подвешенном состоянии, и её ожидание превращалось в паранойю. Нет, её собственный мозг сведёт её в могилу раньше, чем этот зверь. Нужно было делать хоть что-то, плыть по течению больше было нельзя…       Рейчел развлекала себя приготовлением капкейков, подпевая Ронни Радке о горящем мире, когда в кухню вошла Минни и перекрестилась, услышав тяжёлые гитарные рифы.       — Господи Иисусе, что это за сатанизм?       Мысль пришла Рейчел слишком внезапно, чтобы она успела её обдумать.       — Ты верующая, Минни?       — Конечно, мисс, Иисус всегда в моем сердце.       — Тогда ты просто обязана мне помочь...