Жесткий на*ёб

Ночной клуб встретил, как обычно, своей приятной обстановкой, радуя запоздалых гостей: кругом чувствовался запах крепких сигар и дорогого алкоголя; на кожаных диванчиках располагалось множество людей, болтающих о чём-то своём, жизненном. Или же нет, оттого как в таких заведениях скорее можно поговорить о похотливых желаниях, глубоко скрывающихся за кромкой мозга. В ушах медленно разливалась ласковая мелодия, заставляющая отдаться куда-то в пляс. Ноги сами ввели к красочному танцполу, освещённому фиолетовыми и синими прожекторами. Первый стакан с холодным пивом был быстро опустошен. Искандер (по совместительству хороший друг Данилы Кашина) предложил отдохнуть под горячий стриптиз девушек, написав в личку: «Давай там сходим, проветримся, а потом заедем в кальянку и попиздим о накопившемся! А то чё сохнем дома, как овощи на жаре!» Конечно же, тот не смог отказать и почти сразу дал свое согласие коротким, но громким «го!» И вот теперь, сидя на удобных подлокотниках (да, они решили быть не как все), смотрели на то, как стройные женские тела показывают эротику, совращая и гипнотизируя «чистые души» жертв. В голове, точно залетевшей случайно в окно шаровой молнией, проскальзывали слова Леры: «попробуй провести ночь с понравившейся тебе женщиной, Дань...» Прямо-таки били, ни капли не жалея! И DK долго наблюдал, изучал, рассматривал каждое личико, каждое постыдное движение в его сторону. И заприметив ту, что показалась ему милой на вид, продолжил разгоряченные манипуляции: — Ну, тебе же нравится... — томно зашептала одна из полуголых девиц в его навостренное ухо, кладя правую руку на пах, все сильнее и сильнее сжимая. Вот же сука! Из горла послышался гортанный стон, словно награждая ее золотым кубком за правильность действий. Кашин немного отодвинулся, опрокидывая рыжую макушку назад от накатывающеся эйфории, которая затяжно переливалась в тучных венах. Зеленые глаза сузились. И на миг вместо светловолосый стриптизерши (с которой они держали все это продолжительное время зрительный контакт) представился вид молодого парня с ярко выраженными кудряшками: то, как он прожигал взглядом, прикасаясь к очень непристойным местам; то, как шептал на ухо всякие непотребства, обжигая горячим дыханием хрящик; то, как подарил чувственный поцелуй, очертив всю ротовую полость, дотрагиваясь кончиком языка до уздечки. И это было странно. То ли алкоголь здорово ударил по голове; то ли у Данилы, как в игре в бутылочку, крутанулась стеклянная ёмкость, но только заместо нее выступала ориентация, изменив направления на мужчин. Но и то он будет отрицать, ссылаясь на опьянённый мозг. Полнейшая хуйня — вот и собственно весь комментарий о ситуации. — Данила Светланович, может быть продолжим где-нибудь на удобном месте?.. — с явным акцентом на постель пролепетала она, массируя кожу головы, надеюсь на удачу, которая, по-видимому, на ее стороне, ведь Кашин что-то быстро сказал Искандеру и с дурацкой улыбкой удалился из ночного клуба вместе с ней, вызывая такси.

***

В глаза ударил яркий свет. Пожмурившись, Данила перевернулся на другой бок и сразу заметил странную выпуклость, проглядывающуюся из-под хлопковой постели: — Что за нахрен? — задал риторический вопрос, съёживаясь от сильной головной боли. — Блядь. На расплывчатое сознание, на которое кажется, что до сих пор действует в охапку влитый алкоголь, огромным комом навалились воспоминания: Здесь он прижимает Макса... «Стопэ! Чё? Какого в жопу Макса?! Не-не, там его вообще не могло быть...» Дёрнув головой, наконец, туман рассеялся, открывая вид на голубоглазую блондинку, что нетерпеливо стягивала одежду, пользуясь пьяной рассеянностью исполнителя. Все губы были покрыты кровавыми ссадинам, оставляя за собой горький металлический привкус. Но мельком проглядывался иной силуэт, и Даня судорожно пытается доказать обратное, возвращаясь к мутным женским глазам. Сколько же они выпили? Неужели не остановились на одном стакане светлого пива? Видимо, что нет. Найдя раскинутые вещи на полу, он, чтоб совсем уж не казаться последней мразью, написал записку с глубокими извинениями за преждевременный уход и за то, что в принципе устроил, но Кашин был точно уверен, что последнее предложение было лишним, потому что любая девушка бы отдала что угодно за одну ночь с кумиром. А та спящая женщина явно была очередной его фанаткой — на цветастых обоях были развешаны фотографии с концерта. И Данила ее совсем не винил. Сам бы так поступил, если бы была возможность встретить в ночном клубе солистку из немецкой поп-рок группы «Tokio Hotel.» А может быть, даже бы повел себя ещё хуже, кто его знает. Но только вот эта солистка — самый настоящий мужчина, и Даня об этом знал, но не переставал на него тайком под столом надрачивать ноющий член. Конечно же, воображая женскую версию — так проще признать сильное сексуальное влечение к Биллу. А теперь ещё к Максу. «Может, она занялась блядством не потому, что хорошо жила?» — предположил он в своих мыслях и решил оставить небольшое количество денег, ведь знает некоторых индивидов, которые погрязли в этой зелёной тине, собранной из жизненных трудностей. А там вообще была только одна сплошная драма, про которую можно было целую книгу написать, да и сдать в издательство. Все полки в магазинах были бы забиты этой мрачной историей. Это тебе на жизнь. Не занимайся больше хуйней. — добавляет в конце записки, рисуя синими чернилами подмигивающий одним глазом смайлик. Хотя есть большой риск на обман... Да и хуй с ним! По крайней мере, совесть чиста. А что эта мадам с этими деньгами будет делать дальше — не его дело. Но как жаль, что до Кашина не дойдут все слова благодарности, которые хотела бы выразить после пробуждения жертва домашнего насилия, разыскавшая (по её мнению) быстрый способ заработка. А купленный билет на концерт — давняя мечта, исходящая из далёкого детства.

***

Неделя прошла незаметно. Данила уже и позабыл, что пора ложиться на больничную койку. Только что поступил звонок от его врача — вип-палата готова, а значит, завтра утром надо быть в медицинском операционном центре. Этой новостью он тут же поделился со знакомым: — Привет, Макс. Завтра я ложусь в больницу. И скорее всего на следующей день меня прооперируют. — помнит ведь, что блогер просил проинформировать о точном дне госпитализации. — Привет, понял. Тебе что-нибудь привезти? — Если можно, то гранатовый «Schweppes». А так в целом себя привези, ха-ха-ха. Тебя вполне будет достаточно. Тарасенко смутился от такого ответа. Если сказать по-честному, то он так сильно соскучился по общению с Даней. Они вообще не переписывались и не созванивались с того момента, как приоткрыли дверцу, создав маленькую щель для входа к доверию, когда оба проболтались о намерении быть рядом друг с другом. И это было мило, что ли. Ему скоро уезжать с друзьями в Китай и снимать влог. Но ни Настя, ни Ян не знали, почему Максим так резко поменял дату вылета — у Кашина операция, а он просто обязан быть там и поддерживать. Не чужие люди всё-таки. — ХD, хорошо. До скорой встречи, Дань! Надеюсь, твоя операция пройдет без каких-либо осложнений. — и в конце добавил обнимающуюся жёлтую рожицу. — Рассчитываю на это, спасибо, бро-оу! — в ответ прилетает тоже пиксельная рожица, но только с его лицом, которая улыбается во все тридцать два зуба и держит в миниатюрном кулаке три красных цветочка. DK смеётся по-доброму. Уж очень ему понравилось это старое «XD». Доброта! Плюс ва-а-айб!

***

После операции прошло несколько часов. Кашин чувствовал то, что вот-вот погрузится в многолетнюю кому, из которой он бы не хотел в данный момент выходить. Но тонкой паутиной окутывали воспоминания о недоделанном альбоме, о скором туре, о съемках, призывая собраться со всеми силами и очнуться. Как же сильно внутри пожирала тревога, от которой ему никак не скрыться: ты провалишься; от тебя отвернется аудитория; про тебя все забудут — слова Алишера. — Данила Светланович, как вы себя чувствуете? — но тут лечащий врач, словно невидимой метлой, смахнула это злосчастное сплетение, послав все тревожные мысли глубоко и подальше. На что тот был безмерно благодарен. — Н-нормально... — с трудом выдавливает он из себя слова, прислоняясь спиной к белоснежной подушке. — Отлично, тогда я могу запустить к Вам гостей. — улыбнувшись, открыла дверцу, пропуская подошедших Илью Мазеллова и Лиду: — Привет, Даня! Чё, как ты? Небось обосрался от страха?! Белые халаты, ножи, а ещё твои любимые тараканчики! — начал было Илья, но тут же был прерван угрожающим «иди-ка ты нахуй, блядь, пыль ебаная!» Не, ну а хули они доебываются? Пусть лучше о своей матери так беспокоятся, может, наконец, поумнеют. — Ого, нихуя ты вспомнил. А с нами точно Данила Кашин или же вернулся из тюрьмы Данилка, а? — решил пошутить Лида. — Ой, завались! — послышался измученный хрип. — Ах-ха-ха, ладно-ладно, ты не в ресурсе, не будем тебя лишний раз беспокоить, но пакет с мандаринами уж прими и... — и тут Мазеллов замолчал. — Руслан передаёт тебе скорейшего выздоровления, а ещё... — достаёт из джинсового кармана зажигалку, выцарапанную с инициалами «Dkincc». — Вот это. Данилу будто электрическим током прошибло: тело вздрогнуло; уши перестали выполнять слуховую функцию; в глазах потемнело. «Нахуй они это принесли?...» — Дань? — протягивает руку с подарком бывшего его лучшего друга, а другой щёлкает возле ошарашенного лица. Ромадов стоит тихо в сторонке, наблюдает за друзьями и думает, что передавать от Тушенцова небольшой презент была плохой идеей. Они ведь так и не помирились. Каждый продолжает упиваться своей гордостью и огромный хуй класть. А теперь он ещё может в «чс» вместе с Ильёй улететь. Хотя знает, что Кашин не такой человек, который налево и направо разбрасывается блокировками, если дело касается близких, но страх оказаться в прошлом общении тоже велик. Даня — хороший друг, который всегда поможет, подскажет, даст все необходимое для реализации цели. Самый добрый человек, которого только может знать Лида. Но, по словам самого Данилы, Брайн Мапс будет куда добрее него. Приходилось часто слышать о Максиме Тарасенко из уст DK. Вечно того нахваливал, жаловался, что не получается затащить Макса на коллаб. Какое-то нездоровое желание быть рядом с ним. И все эти думы происходят потому, что к ним как раз в помещение врывается Тарасенко, держащий в руке гранатовый «Schweppes». «Нихуя, а он чё здесь забыл? В кенты поддался?» — Убери нахуй эту зажигалку от меня! — вскрикивает Кашин. — Просто съебитесь. У меня нет настроения. — медленно проговаривает, не обращая внимания на замирающую возле дверной ручки ладонь. Вот надо было им про этого чёртового Руслана напоминать? Заколебывают хуже маленьких детей, ей богу. — Прости нас, Дань. — с этими словами Мазеллов и Лида уходят, радушно пожимая висячую в воздухе руку блогера в знак приветствия. М-да, нехорошо получилось. Они ведь не хотели выводить друга на агрессию. Всего лишь проведать и попытаться воссоздать контакт между ним и Тушенцовым. Придурки. Когда дверь закрылась, Данила понял, что всё это время в палате был Макс и видел то, как он накричал на Илью и Ромадова. Стало не по себе... — Извини за это. — это все, что он мог сказать. Язык настолько сдавило, что получалось лишь мямлить себе под нос. — Мне тоже уйти? — Не-не, останься, пожалуйста. Ты к этой ситуации дела никакого не имеешь. Кивнув, Максим, наконец, прошел дальше входа: — Я тебе принес напиток, который ты хотел, и карамельные хлебцы. По-моему, ты их любишь, потому что я смотрел твои старые стримы, и там был совет от тебя для аудитории — брать и наслаждаться вкусом. — Всё так, но не стоило. Я вообще про «Schweppes» в шутку сказал. Мне было достаточно рядом тебя. Карие глаза заискрились. На губах появилась счастливая улыбка. Приятно. — Иди сюда. — руки широко раскрылись, призывая ощутить тепло чужого тела. Кладя на стол принесенные продукты (хлебцы были в рюкзаке), Макс поддался в объятия. Простояли они так минут пять, пока его голос не нарушал стоящую тишину: — Расскажешь, что произошло? И Кашин понял суть заданного вопроса: — Макс, я не хочу это обсасывать. Я тебе не ребёнок, чтобы жаловаться. Кивок: — Как прошла операция? — Хорошо прошла. Без приключений. — усмехнулся. — Когда выпишут? — Через пару дней. И...И я хочу пригласить тебя в гости, не против? — Нет. — Вот и отлично! Выпьем с тобой, может, ещё что-нибудь вместе снимем в тик-ток, если ты мне, конечно, разрешишь. Хотя это уже нагло с моей стороны просить тебя об этом. — Ради тебя я готов на всё. Молчание.

***

Стаканы с пивом стукнулись. Данилу выписали. И вот теперь они с Максом сидят за столом в его в квартире, обсуждают всякое: треш-блогеров; стримеров; музыку. Даже затронули тему о будущем совместном контенте. Тарасенко все же согласился на стрим, но только с условием, что они будут играть в какую-нибудь страшную игру. Конечно, это не особо обрадовало, но DK тоже готов многое вытерпеть ради него. — Слушай, тогда давай после моего концерта сделаем совместный стрим? Ты снова придёшь ко мне. Я всё подготовлю, и будем веселиться! Блядь, бро, ты просто охуенный чел! — кладет руку тому на плечо. — Мне кажется, что я Илюхе не нализываю так, как тебе, ха-ха-ха-ха. — и тут он обнаруживает выбившийся из прически темный локон, чарующий и захватывающий в плен его накрытый пьяной пеленой взор: лицо покрыто алой краской; губы согнуты в обворожительную улыбку; взгляд тоже казался пьяным и слегка возбуждённым. Протянуть бы руку и смахнуть бы с любимого лица. Проще простого, да ведь? Он чувствовал, как с головой погружался в те самые эмоции, когда был во власти той самой стриптизерши. Это же алкоголь так влияет? Тогда почему в крови, когда не было ни намека на хмельную жидкость, тянуло ощутить на веснушчатой спине горячие руки, но только от Макса? Шепот от Макса. Массирующие кожу головы руки, запутавшихся нежно в рыжих волосах от Макса. Закончить увлекательный процесс на постели с Максом. Один лишь Макс. — Попробуй провести ночь с понравившейся тебе женщиной, Дань... Попробовал и нихуя. Только сплошные разочарования, ведь не получилось избавиться от жажды присвоить себе мужчину, а не женщину. Дурка. Но Кашин успевает вовремя себя остановить, взяв в руку (которая тянулась уже к желанному лицу) стакан с холодным пивом. «Мне точно лечиться пора...» Однако Максим сам поправляет спавшую на лоб прядь, соглашаясь на стрим.

***

Донат (пять тысяч рублей): — Ку! Я тут только что с работы вернулась и охуела от того, что Брайн Мапс сидит рядом с тобой! Шок, шок, шок, шок. А ещё дохуя совместных видео... Вы встречаетесь? Не бань! Это просто шутка. — Спасибо, хуйло, за пять тысяч рублей. Да, встречаемся. Короче, чач, мы с Брайн Мапсом кореша теперь, ха-ха-ха! Так что сосите хуй! И ждите кукинг! Ведь теперь мы с Максом «лпэ-э-э». — подражает мем, выставляя по два пальца на обеих руках. — А ожидание тоже затянется на год, как с Дрейком? — интересуется Тарасенко. «Вот ты...» — Не, с тобой быстрее, хоть завтра. И да. Модеры, особенно Лечард. Не дай бог я увижу хоть одно шипперское слово в чате — нахуй лишу модерки! Макс быстро отворачивается от микрофона, громко смеясь, параллельно хлопает в ладоши. — Бля, довели деда, Вам не стыдно, чач? Ай-яй. И тот ещё больше разрывается, протирая большим пальцем выступающие прозрачные капельки на нижних веках. DK тоже не выдерживает и вместе с другом разительно смеётся. Нарезки со стрима определенно побьют все рекомендации в тик-токе.