Последняя из материй: Каникулы

— Сын, подойди сюда. — мужчина с татуировкой пистолета на шее, сидел на широком кресле и обращался к мальчику лет шести, играющему на ковре неподалеку с небольшой красной машинкой.       Мальчик отложил игрушку в сторону, потопал к отцу и послушно упал в протянутые руки, отец поднял его и посадил на колено. После чего заглянул в глаза сыну. На шее мальчика была точно такая же татуировка пистолета, что и у мужчины. — Послушай меня внимательно. Ты должен услышать всё, что я скажу, и никому никогда не рассказывать, это огромный секрет. — мужчина говорил строго и серьёзно, мальчик кивнул. — Скоро ты начнёшь ходить в школу. Тебе будут рассказывать про баланс и предзнаменования, и голоса, что звучат в голове. Но это будет не совсем правдой. — мужчина ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Наш род особенный. Мы не контролируем свои силы. У всех богов есть право выбора. Они слышат голоса, видят знамения, но они сами вольны решать как поступить, а мы нет. — Когда ты впервые услышишь «убей», выбора уже не будет. Ты перестанешь контролировать своё тело, поднимешь руку и убьёшь. Когда ты придёшь в школу, другие дети будут тебя недолюбливать за то, что мы делаем. Я хочу чтобы ты знал, в этом нет нашей вины. — отец погладил сына по голове, он знал, что у ребёнка будет тяжёлое детство, ведь он и сам когда-то пошёл в школу и сам когда-то был изгоем за то, что родился в семье бога смерти. — Просто знай, что мы не злодеи, мы жертвы. Мы единственные боги, что не управляют своей судьбой.       Мальчик в очередной раз кивнул. Впервые в жизни отец говорил с ним всерьёз, и каждое слово навсегда отпечатывалось в детском сознании. — У них всех есть право на подвиг. Право на сопротивление высшей воле, и многие будут осуждать тебя. Отшучивайся, смейся, издевайся, лезь в драки. Всё что угодно, но никто не должен знать, что ты не свободен. Я рассказываю это сейчас лишь затем, чтобы когда это случится, ты не впал в отчаяние. Никто не должен знать.

***

      Серёжа лежал спиной на скате пологой крыши и смотрел на звёзды. Хотя, честно говоря, в данном случае «смотрел на звёзды» будет большим преувеличением. На его плече лежала Вика, с которой они за последние две недели успели сблизиться, и её кудрявые рыжие волосы топорщились во все стороны, усердно залезая парню в рот, нос и глаза, и столь же усердно перекрывая собой звёздное небо. Вот Вика и вправду смотрела на звёзды, ей ничего не мешало.       Как ни странно, несмотря на абсолютно разные желания и интересы ребята быстро сошлись. Это казалось Серёже странным. Он давно для себя выяснил, что нельзя не влюбиться в особенного человека, и в этом плане его личное поведение казалось логичным. Вика точно была особенной, разве может нормальный человек часами молча смотреть на небо и быть от подобной мелочи непомерно счастливым? А его то за что? Он воспринимал себя как самого обычного подростка. У него не было интересных увлечений, он любил без умолку болтать обо всякой фигне, и абсолютно не понимал почему Вика готова слушать его довольно обычные рассказы о прошлом часами. В каком-то смысле единственное, что делало его особенным в собственных глазах было то, что другой особенный человек готов был проводить с ним время и смеялся над его дурацкими шутками. — Серёж. — прозвучал тихий голос с его плеча. — Завтра утром мы с родителями уезжаем. Я просила остаться подольше, но… — Понятно. — парень отвечал тихо и сдержанно.       Его ответ совсем не коррелировал с внутренними ощущениями. Он знал, что однажды лето закончится и они вернутся в свои города. Но к тому, что Вика уедет сильно раньше чем подойдёт конец лета, он оказался не готов. — Ты посидишь со мной до утра, раз уж это наша последняя ночь? — он старался скрыть медленно распространяющуюся по его разуму печаль, но это плохо получалось. На последних словах она всё-таки просочилась в голос. — Конечно, обещаю. — видимо желая утешить Серёжу, девушка развернулась, слезла с плеча, легла повыше и медленно потёрлась носом его щеку.       И они вновь лежали в молчании. Говорить было не о чем, последние совместные часы, им обоим хотелось провести именно так. Просто чувствуя, что ты не одинок и кому-то нужен. Всё изменилось, теперь Вика не видела звёзд и глядела на своего возлюбленного, а Серёжа смотрел в небо, в страхе и ожидании, что небо начнёт светлеть. Ночь началась совсем недавно, у них впереди было много часов.       Но время как мы все знаем подлая материя. Лишь боги всегда монотонно ощущают его ход, но в этот раз даже сидящие за спиной подростков боги ощутили, что оно идёт несправедливо быстро. Что уж говорить о самих Серёже и Вике. Для них словно прошла минута, и вот уже небо постепенно начинает светлеть, с него пропадают звёзды и краешек огненного диска медленно, но упрямо показывается из-за горизонта.       Серёжино спокойствие исчезло в ту же секунду, как он осознал происходящее. У них осталось меньше пяти минут. Осознание этого факта пульсировало и колотило в его грудной клетке, и что-то внутри кричало, что всё не должно кончиться так. Есть много трактовок любви, но когда-то в детстве он услышал от отца, что любовь это делать глупости.       Серёжа не хотел, чтобы утро наступало, он знал, что это неизбежно, но чувствовал внутреннюю потребность совершить глупость. Он резко подскочил, ошарашив лежащую рядом девочку. Поскользнувшись и чуть не рухнув с крыши второго этажа, он подбежал к краю крыши, сложил руки рупором и прокричал. —Нет! Солнце, исчезни! Так нельзя! — Серёжа упал на колени и теперь стоял на самом краю крыши. — Скройся солнце, остановись что угодно… Пожалуйста…       Вика медленно подползла к нему, взяла за руку, и утёрла рукавом толстовки бегущую по щеке мальчика слезу.       Четвёрка богов сидела позади и бессильно смотрела на эту сцену. Внезапно Смерть разразился громким смехом. Он смеялся и смеялся задрав голову к небу. — По твоему это смешно? Прояви хоть каплю сочувствия! — Любовь разгневанно прожигала сокомандника взглядом, и судя по всему готова была ударить того при первой возможности. Смерть прекратил смеяться и встал. — Нет, смешно будет сейчас. — рука бога смерти сложилась в пистолетик и взлетела чуть выше горизонта. — Бах!       И солнце погасло. Наплевав на все законы физики, погасло моментально, без проклятой задержки в восемь минут. Полная темнота, минутное молчание и лишь столь любимые людьми далёкие звёзды сияют на небе. — Что произошло? — испуганный голос Вики разрезал тишину. — Мне кажется, я могу приказывать солнцу. — в голосе мальчика всё ещё звучали недавние слёзы, но намного яснее звучало облегчение. Он вновь откинулся на крышу. — Ты ведь посидишь со мной до утра? — Конечно, обещаю. — ответила девушка ложась рядом.